Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Дипломная работа на тему «Формирование историографии политических репрессий в СССР в 1930-1950-е гг. в период ‘перестройки'»

Актуальность исследования. Сегодня, большое внимание уделяется изучению советского периода в истории нашей страны. Одной из наиболее дискуссионных проблем, волнующих как профессиональных исследователей, так и общество, является проблема политических репрессий 1930 — 1950-х годов. Возможность научного изучения этой темы появилась со времени, так называемой, «хрущевской оттепели».

Содержание

Введение

Глава I. «Назад к Ленину» или новые тенденции в отечественной историографии политических репрессий в период перестройки

§1. Развитие отечественной историографии политических репрессий до «Перестройки»

§2. «Официальная позиция» на примере «Известия ЦК КПСС»

§3. Противопоставление В.И. Ленина И.В. Сталину в работах советских историков

Глава II. Альтернативные подходы к рассмотрению политических репрессий

§1. Концепции «оправданности» политических репрессий в отечественной историографии

§2. Влияние западных подходов к изучению репрессий на отечественных исследователей

Заключение

Список источников и использованной литературы

Введение

Актуальность исследования. Сегодня, большое внимание уделяется изучению советского периода в истории нашей страны. Одной из наиболее дискуссионных проблем, волнующих как профессиональных исследователей, так и общество, является проблема политических репрессий 1930 — 1950-х годов. Возможность научного изучения этой темы появилась со времени, так называемой, «хрущевской оттепели». Но тогда, в условиях сохранявшегося жесткого идеологического контроля за исследователями, сталинский террор было принято рассматривать, через призму репрессии в отношении членов партии. Провозглашенный М. Горбачевым в 1985 году курс на «перестройку» советской системы создал принципиально новые условия для работы исследователя. Ослабление идеологического контроля, появление в распоряжении широкого круга историков западной исторической литературы, возможность более свободно выражать «альтернативное» мнение по историческим вопросам стали характерными чертами «перестроечной историографии». Все это определяет большую значимость изучения историографической ситуации по одному из самых «больных» вопросов российского общества, политическим репрессиям.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

Цель работы — выявить основные тенденции развития отечественной историографии репрессивной политики СССР в 1930-е — 1950-е, в период «перестройки».

.Охарактеризовать этапы изменения историографии репрессий в период с 1930 по 1985 год.

2.Рассмотреть «официальную позицию» руководства КПСС по отношению к феномену политических репрессий. Изучить особенности обращения к образу Ленина в работах советских историков. 4.Проанализировать концепции «оправданности» политических репрессий.

.Определить степень влияния на отечественную историографию западных подходов к изучению политических репрессий.

Объектом исследования является историография политических репрессий в СССР 1930-х — 1950-х годов в период «перестройки». являются специфика формирования историографии репрессий в СССР 1930 — 1950 годов в период «перестройки». Основными источниками для исследования являются журналы и сборники. Наиболее важным для нас стал журнал «Известия ЦК КПСС». Данный журнал выпускался ежемесячно. Первый номер был выпущен в январе 1989 года, последний в августе 1991 года. В начало журнала были помещены данные о работе ЦК КПСС, постановления Политбюро и Секретариата. Дале приводились материалы Комиссии Политбюро по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30 — 40-х и начала 50-х годов. В каждом номере приводится новое «дело», рассматриваемое данной комиссией, с комментариями редакции журнала. В конец номера размещались письма, полученные редакцией журнала, с ответами на задаваемые в письмах вопросы.

Другим немаловажным источником является статьи, представленные в журнале «История СССР». Данный журнал, под разными названиями, издается с 1957 года по настоящее время. Нас интересуют выпуски журнала с 1985 по 1991 годы. В данном журнале публиковались авторы, придерживающиеся разных политических взглядов и исторических подходов. Для нас важно отметить, что на страницах «Истории СССР» можно было встретить и полемику историков по проблемным вопросам историографии.

В нашем исследовании большое внимание уделяется нескольким книгам. Первая — монография Д.А. Волкогонова. В своей работе автор высказывает следующую точку зрения: И.В. Сталин использовал методы «венного коммунизма» в то время, когда необходимость в данных методах уже отпала. Репрессиям были подвержены люди, придерживающиеся ленинских взглядов на развитие социализма в СССР. Все остальные граждане попадали под репрессии «по касательно». Д.А. Волкогонов разделяет лиц, подвергшихся репрессиям на 2 категории: личные враги вождя и последователи В.И. Ленина. Подводя итог, Д.А. Волкогонов отмечает, что репрессии, 1937 — 1938 годов, помимо уже упомянутого, им подчинения вызывали также и недоверие, как в слое рядовых граждан, так и в государственных органах. В качестве примера автор приводит выдержку из политдонесения корпусного комиссара Т.К. Говорухина, в котором граждане, разных социальных групп, высказываются сомнения в приписываемых И.Э. Якиру и М.Н. Тухачевскому обвинениях, реальных взглядах И.В. Сталина и т.д. Автор считает, что партия не в праве «снять с себя ответственность за прошлое». Аргументирует свою точку зрения Д.А. Волкогонов цитатой из книги «Диктатор ли Сталин?» Александрова: «не захватил в свои руки власть, а корону — лидерство — преподнес ему созданный им железный, преданный ему аппарат во главе группы видных новых вождей партии». Если вождь замечал в системе отклонение от курса, заданного им, проявление «самодеятельности», он тут же применял соответствующие репрессивный меры. Лидерство в партии было обусловлено жесткой селекцией в «сталинской гвардии», вождь сам решал, кто продвигается наверх, а кто уходит в небытие, решение он эти принимал, на основе отчетов Г.М. Маленкова. И.В. Сталин, по мнению автора, видел вокруг себя не людей, социум, и т.д., а только свои политические интересы. А все, что было в его распоряжении, инструментом для достижения своих политических целей.

Вторая — книга Л.А Гордона и Э.В Клопова. Авторы отмечают, что произошел отход от социалистического обобществления, которое обрисовали Маркс, Энгельс и Ленин. Ключевым моментом являлось то, что рабочий не принимал участие в управлении производством. Репрессиям были подвержены люди, которые были, или даже могли бы оказаться в перспективе, в оппозиции. Авторы ставят под сомнение саму возможность существования сталинского режима без репрессий. Чрезмерная централизация власти, привела к необходимости включить «подсистему страха», чтобы удержать «бразды правления». Гордон и Клопов отмечают, что террор, относительно конкретных классов, был ничем не обоснован. «Теоретический уничтожение любого класса вовсе не предполагает уничтожение людей». Данная книга была издана в издательстве Политиздат, которое являлось основным издательством политической и историко-политической литературы в СССР. Этот факт говорит о том, что данные исследователи придерживались официальной точки зрения по вопросам, рассматриваемым в книге.

Сами по себе репрессии носили субъективный характер, так как, в большинстве случаев, кого конкретно репрессировать решали на местах, в силу этого большую роль, по мнению авторов, сыграли такие моменты как: личная неприязнь, получение выгоды и т.д. Самый пик репрессий в партии или, так называемой, «партийной чистки» приходится на 1933 год, это время Гордон и Клопов охарактеризовывают как «Чудовищный размах». Подводя итог своего анализа, Гордон и Клопов делают выводы, что формы правления И.В. Сталина, «тиранические и репрессивные», не отвечали нуждам общества. Репрессии с самого начала были извращениями социализма и являлись лишь инструментов для удовлетворения властных потребностей И.В. Сталина: «Уничтожение сталинского деспотизма в любой момент, на любом этапе было бы благом для народа и общества».

Методологические основы исследования.

Работа основана на принципе историзма.

Научная значимость. В данной работе показан плюрализм мнений в историографии, в период перестройки, на репрессивную политику 1930 — 1950х годов. Выделены основные подходы к изучению данной проблемы. Данная работа может быть использована для преподавания курса новейшей отечественной истории в рамках реализации учебных программ бакалавриата, или для преподавания спецкурсов посвященных историографии, а также студентами историками, политологами, социологами в своих научных трудах.

 

§1. Развитие отечественной историографии политических репрессий до «Перестройки»

Советскую историографию политических репрессий, на наш взгляд стоит разделить на 4 этапа. Первый этап — непосредственное проведение самих репрессий: 1930 — начало 1950-х годов. На этом этапе не могло существовать независимых исследований, посвященных теме политических репрессий. В государстве аппарат цензуры работал чрезвычайно отлажено. Средства массовой информации получали указания непосредственно от высших руководителей партии. Данная политика, в журналах и газетах того времени, не называлась репрессивной. Напротив, лица, подвергшиеся репрессиям назывались «шпионами», «антисоветчиками», «врагами народа» и т.д. А террор, осуществляемый карательными органами, характеризовался как раскрытие заговоров, направленных против всего советского народа. Также, в тот период, можно встретить и произведение иностранных авторов, например Л. Фейхтвангера «Москва 1937. Отчет о поездке для моих друзей». Советские власти стремились к изменению сформировавшегося на Западе представление о политических репрессиях. Л. Фейхвангеру была оказана всестороння поддержка в издании книги «Москва 1937. Отчет о поездке для моих друзей», оправдывающей политику «Большого террора». Были и альтернативные точки зрения, но во-первых они исходили от лиц, эмигрировавших из Советского Союза, а во-вторых их сочинения, очевидно, не публиковались на территории СССР. В качестве наиболее известного примера можно привести сочинение Л.Д. Троцкого «Преданная революция», в котором высказываются мысли о неизбежности новой революции, правящий слой характеризуется как «невежественный и мало культурный», стремившимся уничтожить всех, кто остается верным идеям В.И. Ленина.

Второй этап охватывает вторую половину 1950-х — начало 1960-х годов. В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС, на котором Н.С. Хрущев выступил с докладом «О культе личности и его последствиях». Этот доклад был посвящен разоблачению культа личности И.В. Сталина. В вину И.В. Сталину, и некоторым другим членам партии ставились репрессии, которые происходили в партии в период «сталинской диктатуры». Но, в то время, сталинский террор подразумевал под собой репрессии только в отношении партии.

Третий этап вторая половина 1960-х — первая половина 1980-х годов. На данном этапе происходит возврат к некоторым элементам «сталинского социализма», что в свою очередь не позволят открыто обсуждать политические репрессии сталинизма.

Четвертый этап со второй половины 1980-х — 1991 год или «перестроечный» этап. Тридцать шесть слет назад был открылся апрельский Пленум ЦК КПСС. На данном пленуме впервые был взять курс на политику «перестройки». События, ставшие следствием этой политике, оказали огромное значение не только для истории России, но и для всемирной истории в целом. В период перестройки политические репрессии диктатуры И.В. Сталина становятся самостоятельным объектом исследования. В историографии выделяются два, на наш взгляд, основных подхода.

§2. «Официальная позиция» на примере «Известия ЦК КПСС»

Само название журнала «Известия ЦК КПСС» говорит о его официальном характере. Также об этом говорят фамилии, указанные в редакционном составе журнала: М.С. Горбачев — Генеральный секретарь ЦК КПСС, В.А. Медведев — член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, В.И. Болдин — член ЦК КПСС, заведующий Общим отделом ЦК КПСС и другие представители высшего партийного руководства.

Редакция журнала «Известия ЦКПСС», главной задачей издания данной литературы, называет формировании общественного мнения. В журнале отмечается, что Политбюро проводит активную работу, в сфере «демократизации и гласности», «духовной жизни страны» и т.д. В связи с этим были приняты меры, по воздвижению памятников жертвам репрессивной политики 1930-1950 годов. Также отмечается завершение работы, по реабилитации лиц, которые были подвержены репрессиям в вышеупомянутые годы.

Далее приводятся конкретные постановления Политбюро, с приведенными фамилиями конкретных партийных деятелей, которым поручено заниматься данным вопросом. Отмечается, что Прокуратура и КГБ СССР получили задание, согласно которому они должны проводить работу «пересмотру дел на лиц», репрессированных в 1930-е — 1950-е годы, «независимо от наличия заявлений и жалоб граждан».

Приводятся конкретные данные «О работе комитета партийного контроля при ЦК КПСС после XIX всесоюзной партийной конференции». О количестве поступивших в Комитет заявлений «о партийной реабилитации лиц, необоснованно репрессированных» в 1930 — 1950 годы, рассмотренных дел, некоторых решений о реабилитации.

Приводится история создания «Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30 — 40-х и начале 50-х годов». С конкретными датами, списком вошедших в комиссию деятелей партии. Описывается работа Комиссии, приводятся отчеты о заседаниях, протоколы заседания и приложения к ним.Согласно протоколу № 2 заседания Комиссии были отменены приговоры Н.И. Бухарина, А.И. Рыкова и другие фигуранты дела «антисоветского правотроцкисткого блока», все они были реабилитированы. Одной из причин ареста и последующего расстрела Н.И. Бухарина, в журнале названо несогласие Н.И. Бухарина с политикой раскулачивания. Н.И. Бухарин, по мнению редакции, утверждал, что данная политика затрагивает среднее крестьянство, которое было отнесено к «кулакам» без оснований. А борьбу с «кулаками» следует вести не репрессивными методами, а экономическими. Сами же дела, в отношении И.Н. Бухарина, А.И. Рыкова и других авторы считают «сфабрикованными И.В. Сталиным и его ближайшим окружением».

В журнале отмечается, что в ходе подготовки к XIX Всесоюзной партийной конференции в ЦК партии поступало огромное количество писем. Как отмечают редакторы, большинство писем отражали положительные впечатления, относительно итогов первого этапа перестройки: «изменение общественно — политической атмосферы в стране, преодолению негативных тенденций в экономике» и т.д. Но помимо этого, в письмах высказывались претензии, связанные с медленным темпом этих преобразований. Но на ровне с вышеперечисленными отзывами, в журнале присутствуют и негативные письма. Например «Коллективное письмо членов совета трудового коллектива Куйбышевского межобластного производственно — заготовительного управления «Вторцветмет». В этом письме сообщается о том, что Минцветмет СССР и ВПО «Союзвторцетмет» используют «репрессивные методы, при определении нормативных отчислений» и не прислушиваются к мнению коллектива, как аргумент, в письме приводятся данные, о урезании «материального стимулирования» после обращений коллектива, на 3 тысячи рублей.

В журнале публикуются «новые документы» В.И. Ленина, преимущественно его письма. Под номером 1 идет письмо, адресованное В.В. Фомину, в котором В.И. Ленин просит оказать помощь его товарищу Э.А. Рахье, который обеспечивал связь В.И. Ленина с ЦК партии незадолго до Октябрьской революции. Как отмечается в журнале, Э.А. Рахье был репрессирован в 30-е годы.

В журнале, такие органы как «тройка», «особые совещания», охарактеризованы, как «верх беззакония». Такая характеристика дается и «практики составления и утверждения списков репрессируемых». Репрессии, помимо жертв сотен тысяч людей, привели к заторможенному социально — экономическому развитию СССР. Репрессивная политика затормозила прогресс не только общества, но и социализма в целом. Многие люди стали пренебрегать законам, человеческая жизнь потеряла свою ценность. Реакция ЦК выразились в следующим постановлении: отменить все внесудебные решения, принятые «тройкой» и «особыми совещаниями», всех тех, кто был осужден данными органами признать реабилитированными. Исключение составили «изменники Родины периода ВОВ, нацистские преступники, и т.д.

В журнале дается оценка «Ленинградскому делу». Дело было сфабриковано по инициативе И.В. Сталина, для стравливания высшего руководства, что должно было привести к еще большему укреплению власти вождя. Главными исполнителями редакторы журнала называют Г.М. Маленкова, Л.П. Берию, М.Ф. Шкирятова, В.С. Абакумова. Отмечается, что В.С. Абакумов, во время судебного процесса, заявлял, что «обвинительное заключение по этому «делу» было составлено под диктовку И.В. Сталина».

В журнале отмечается, что, подводя промежуточный итог рассмотрения писем, Политбюро принимает решение о возведение памятника жертвам репрессий 1930 — 1950 годов.

Как отмечает редакция журнала, И.В. Сталин смог отстоять идеи ленинизма, на начальном этапе построения социализма. В то время его поддерживали, как члены партии, так и трудящиеся. Из-за переноса методов борьбы военного времени на мирное, в обществе возникает атмосфера «подозрительности», демократические права урезаются. Немаловажным фактом являются личные качества И.В. Сталина, формируется культ личности. Совокупность этих причин и привела к репрессиям 1930-х годов. Говоря об оценки репрессивной политики, авторы журнала придерживаются оценки, данной КПСС на XX, XXI съездах. Однако, высказанные на вышеперечисленных съездах оценки, авторы считают нужным дополнить. Репрессии не могут быть оправданы, поскольку к 1930 годам внутрипартийная борьба уже завершилась. Приводится статистика, из 23 членов ЦК, избранных в 1917 года до 1937 оставались в партии 13 человек, 10 из которых были репрессированы. К 1926 году состав Политбюро насчитывал 7 человек, все они были репрессированы (Л.Д. Троцкий убит, уже находясь в эмиграции). Из почти 2 тысяч делегатов XVII съезда ВКП(б) репрессировано было половина. По мнению редакции, эти данные наглядно показывают размах репрессий только на примере высших партийных руководителей. Вина за репрессии возложена лично на И.В. Сталина и названа редакцией журнала «непростительной».

За январь 1989 года вышеупомянутый Комитет рассмотрел 5 дел. Всего за тот же месяц в Комитет поступило почти 5 тысяч писем.

Как отмечается в журнале, бухаринцы, зиновьевцы и троцкисты были идейно разгромлены задолго до второй половины 1930-х годов, а их репрессии не имели ничего общего с идейной борьбой. И.В. Сталину ставят в вину ввод термина «враг народа». Благодаря этому термину не нужно было доказывать идейные отклонения гражданина. Этот термин позволял любого, кто шел или мог пойти против линии, которую гнул И.В. Сталин, репрессировать без всяких объяснений. Юридическим обоснованием являлось признание самого обвиняемого, которое зачастую добивалось физическим воздействием, что являлось «нарушением революционной законности». В качестве аргумента приводится письмо В.И. Ленина в Политбюро ЦК, датированное 26 октябрем 1920 года. В этом письме В.И. Ленин с пониманием относится к представителям оппозиции, подыскать им подходящую для них работу « без способа приказывания».

Также приводится доклад Н.С. Хрущева, на XX съезде КПСС, с комментариями редакции. Отправной точкой массовых репрессий авторы считают постановление, подписанное А.С. Енукидзе, согласно которому процесс ведения дел по террористическим актам должен был проходить в ускоренном порядке, ходатайства о помиловании от лиц, обвиненных в терроризме, не принимаются, а также приговор, о высшей мере наказания, должен приводиться в исполнения немедленно. Поводом для такого постановления послужило убийство С.М. Кирова 1 декабря 1934 года. Сами обстоятельства убийство в журнале оцениваются как сомнительные.

В журнале приводится просьба первого секретаря ЦК Компартии Литвы А.М. Бразаускаса. Он просит прокомментировать договор 1939 года, заключенный между Светским Союзом и Германии, и обосновать репрессирование литовских граждан в 1950-х годах.

В журнале освещается дело о «Антисоветской троцкистской военной организации». Авторы отмечают, что репрессии в Красной Армии, незадолго до Великой Отечественной войны, крайне негативно сказались на оборонительных возможностях СССР. Основными причинами репрессий, авторы называют, возрастающий авторитет и популярность военачальников. Открытая критика в адрес «выдвиженцев» вождя, таких как С.М. Буденный, К.Е. Ворошилов, и других. Из-за этого у И.В. Сталина возникали опасения, что армия, в случае открытого конфликта с М.Н. Тухачевским, И.Э. Якирой, и другими, встанет на их сторону. Основным составителем дела в журнале назван Н.И. Ежов. Показания против М.Н. Тухачевского и И.Э. Якира были даны В.М. Примаковым и В.К. Путным. Как отмечается, данные показания были получены от них путем пыток. Пытал В.М. Примакова и В.К. Путного сотрудник Особого отдела НКВД А.А. Авсеевич. В журнале отмечается, что протоколов о первых допросов

М.Н. Тухачевского не сохранилось. Признательные показания он дал через неделю после ареста 29 мая 1937 года, после того как его допросил Н.И. Ежов. Редакция журнала отмечает, что на отдельных страницах показаний М.Н. Тухачевского «обнаружены пятно буро-коричневого цвета». И.В. Сталин, Л.М. Каганович и К.Е. Ворошилов принимали Н.И. Ежова и А.Я. Вышинского 7 июня 1937 года, в этот день был написан окончательный текст заключения. Авторы отмечают, что И.Э. Якир на суде на большинство вопросов отвечал, что написал про них писал или «Я вам толком не сумею сказать ничего кроме того, что написано следствию». М.Н. Тухачевский на суде подтвердил не все обвинения в его адрес. Тем не менее, как отмечается в журнале, все восемь фигурантов данного дела были расстреляны 12 июня 1937 года на следующий день, после оглашения приговора. Непосредственно после казни были проведены митинги, на которых общественное мнение «создавалось против М.Н. Тухачевского» и других фигурантов по данному делу. Также негативное отношение к фигурантам навязывалась через средства массовой информации. Спустя десять дней арестовали 1000 командиров, обвиняя их в содействие М.Н. Тухачевскому и другим фигурантам дела.

Как подчеркивается в журнале, именно И.В. Сталин, опираясь на списки, предоставленные ему Н.И. Ежовым, лично давал команды к расстрелу граждан. Клевета К.Е. Ворошилова на военнослужащих является одной из основных причин, по которой его можно причислить к главным организаторам террора в армии. Авторы отмечают, что при аресте М.Н. Тухачевского и других фигурантов по делу «Антисоветской троцкистской военной организации» были нарушены их конституционные права. Инициаторами нарушений, редакция называет, лично И.В. Сталина и Н.И. Ежова. Отмечается отсутствие должных доказательств, как в деле М.Н. Тухачевского, так и в других делах того периода, фигурантами которых стали военнослужащие. Также авторы подчеркивают, что в материалах дела отсутствует как-либо доказательства. Единственными доказательствами являются показания самих обвиняемых. Таким образом, дело «Антисоветской троцкистской военной организации» является сфабрикованным полностью.

Подводя промежуточный итог, в журнале отмечается, что к апрелю 1989 года в Комитет партийного контроля поступило 6 с половиной тысяч обращений, связанных с реабилитацией лиц, репрессированных в 1930 — 1950 годах. За это время в партии восстановили более 150 граждан, незаконно исключенных из партии в вышеупомянутые годы.

В первом номере журнала уже давались комментарии по делу «антисоветского правотроцкисткого блока». В пятом номере редакция журнала приводит дополнения к вышеупомянутым комментариям. Авторы журнала отмечают, что главные фигуранты того дела Н.И. Бухарин, А.И. Рыков и М.П. Томский пережили репрессии еще в царское время. Также редакция считает, что их расхождения с центральной линией не могли принести вред государству и партии. В журнале высказывается следующая точка зрения: конфликт зародился еще в 1928 года, когда Н.И. Бухарин и другие высказывались против «форсирования темпов индустриализации». Любые высказывания Н.И. Бухарина, А.И. Рыкова и М.П. Томского представлялись прессой, а именно газетами а «За индустриализацию!» и «Труд», как «акт двурушничества». По мнению редакции журнала, эта «травля» была организованна лично И.В. Сталиным. Принятие Политбюро директива, составленная Л.М. Кагановичем, согласно которой:

) троцкистов «приходится теперь рассматривать как разведчиков, шпионов, диверсантов и вредителей фашисткой буржуазии»,

) Повторно рассматривать уже закрытые дела.

Эта директива была подписана в сентябре, за последующие 5 месяцев, к моменту ареста Н.И. Бухарина, И.В. Сталину было передано 60 отчетов о допросах «правых». Авторы отмечают, что на суде в качестве провокатора, выступил В.Н. Астров, который оклеветал Н.И. Бухарина, приписывая ему планы, по убийству И.В. Сталина, подготовки террористических актов и т.д. Также отмечается, что В.Н. Астров, «является секретным сотрудником НКВД», после дачи показаний против Н.И. Бухарина, он был освобожден из-под стражи, по указанию вождя. В журнале также приводится резолюция Н.И. Ежова, согласно которой после освобождения В.Н. Астров должен был получить квартиру и работу в Москве. Позже, во времена «оттепели», был поднять вопрос о его исключении из партии. Тогда В.Н. Астров заявил, что все показания были навязаны ему сотрудниками НКВД. В журнале отмечается, что подобным образом фальсифицировались дела и других обвиняемых по данному делу.

В шестом номере журнала отмечается, что к выходу этого номера Комиссия Политбюро «по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30 — 40-х и начале 50-х годов», завершила подготовительные работы, для рассмотрения следующих дел: «ленинградской контрреволюционной зиновьевской группы», «ленинградского центра», «всесоюзного троцкистского центра», «бухаринской школы», «рыковской школы».

Также в журнале обращают внимание на проблемы, связанные «межнациональными отношениями». Как отмечают авторы, в середине 30-х годов, в Закавказье было репрессировано 456 партийных деятелей. К концу же 30-х началу 40-х репрессии начались в прибалтийских странах, Белоруссии и Украине. Авторы обращают внимание на то, что из-за событий «ленинградского дела» были репрессированы все, за редким исключением, руководители деятели партии Эстонии. В результате такой политики, по мнению авторов, межнациональные отношения не могли быть подвержены какой-либо критики, что привело к недоверию и негативному отношению к интернационализму, отголоски этих проблем звучат и во времена перестройки. Не маловажным фактом, в осложнение межнациональных отношений, сыграла политика атеизма, которая, по мнению авторов, навязывалась принудительными методами. Межнациональному расслоению способствовала специфика занятости населения. Авторы приводят статистику: « 77 проц. Населения РСФСР трудится в городах, а от 70 до 84 проц. башкиров, бурятов, марийцев, удмуртов, чувашей в сельском хозяйстве». Такой дисбаланс, по мнению редакции, был создан искусственно, путем ограничения передвижения или же наоборот переселением народов.

Также в журнале подробно рассматривается дело «союза марксистов-ленинцев». Л.Б. Каменев, Г.Е. Зиновьев, и другие фигуранты дела обвинялись в контрреволюционной деятельности. На заседании Центральной контрольной комиссии Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев были обвинены в причастности их к «союзу марксистов-ленинцев», после чего они были исключены из партии. Авторы отмечают, что на момент публикации, со всех фигурантов дела сняты все обвинения. Факт причастности к «союзу марксистов-ленинцев» стал одним из основных, при составлении дел, на Г.Е. Зиновьева и Л.Б. Каменева в 1936 году. В журнале отмечается, что программа «союза марксистов-ленинцев» не являлось контрреволюционной, не призывала к свержению власти в СССР и т.д. Преследование данной организации были начаты потому, что И.В. Сталин создал систему, которая беспощадно критиковала любое инакомыслие. Авторы отмечают, что в состав «союза марксистов-ленинцев» входили «старые коммунисты», которые привыкли к открытому высказыванию своей точки зрения «как это было при В.И. Ленине». Конфликт между И.В. Сталиным с Н.И. Бухариным возник еще в 1927 году, в ходе дискуссии по поводу развития социализма в стране. М.Н. Рютин согласился с мнением Н.И. Бухарина, что в дальнейшем послужит обоснованием связи и М.Н. Рютина Н.И. Бухарина. Как отмечается в журнале, оба будут расстреляны в 1937 и 1938 году соответственно.

В седьмом номере журнала приводятся отчеты «с заседания комиссии ЦК КПСС по вопросам международной политики 28 марта 1989 года». На заседании этой комиссии активно обсуждались вопросы, связанные с началом второй мировой войны, обсуждались предпосылки, причины и т.д. В.Н. Кудрявцев, «Вице-президент Академии наук СССР», отмечает, что сводить оценку начала войны к событиям осени 1939 года нельзя. Он выделяет массу предпосылок для начала второй мировой войны и вступления в нее СССР, Германии и западных стран. Одной из причин он называет репрессивную политику по отношении к странам Прибалтики.

Редакция журнала отмечает, что за июнь 1989 года Комитет Партийного Контроля получил чуть менее 2500 тысяч писем, и по каждому из них «принимались необходимые меры»

Также в журнале приводятся комментарии по делу «московского центра». Уточняется, что все фигуранты дела, Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев и другие, получили срок заключения от 5 до 10 лет. Они обвинялись в «антисоветской деятельности». Авторы журнала отмечают, что после изучения материалов дела, был выявлен ряд фальсификаций. Как отмечают авторы, с осени 1932 года за Л.Б. Каменевым и Г.Е. Зиновьевым велось наблюдение, и никаких свидетельств их антисоветской деятельности обнаружено не было. В журнале внимание акцентируется на том, что после задержания Л.Б. Каменева и Г.Е. Зиновьева документы и дела были изъяты и изучены, но никаких свидетельств антисоветской деятельности обнаружено там также не было. Что свидетельствует, по мнению авторов, о незаконности ареста вышеупомянутых лиц. Г.Е. Зиновьева обвиняли в причастности к убийству С.М. Кирова. Все аргументы следствия сводились к тому, что Л.В. Николаев, исполнитель убийства, по данным следствия, имел ранее связь с Г.Е. Зиновьевым. Эту позицию, по мнению авторов, продиктовал следствию лично И.В. Сталин.

Авторы отмечают, что на допросах, Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев отрицают свою причастность к каким-либо организациям, осуществляющих антипартийную деятельность. Следствие не выявило факты, на основе которых можно было бы обвинить Г.Е. Зиновьева и Л.Б. Каменева в подготовке террористического акта, приведшего в смерти С.М. Кирова. Редакция отмечает, что «в закрытом письме ЦК ВКП(б) от 18 января 1935 года, составленном И.В. Сталиным», подводятся итоги дела «московского центра», согласно которым, устанавливается причастность данной организации к убийству С.М. Кирова. Авторы резюмируют: обвинения в убийстве С.М. Кирова были предъявлены бывшим участником оппозиции, для полного их «уничтожения». Арест Г.Е. Зиновьева и Л.Б. Каменева, признан необоснованным, с юридической точки зрения. Дело полностью сфабриковано. Также редакция отмечает, что «Верховный суд СССР отменил приговор в отношении всех проходивших по нему лиц и дело прекратил за отсутствием в их действиях состава преступления».

Редакторы журнала отмечают, что в 1986 году, многие члены и кандидаты вышли из партии, объясняя свое решение тем, что они не хотят состоять в партии с людьми, которые повинны в репрессиях 1930 — 1950 годов. По мнению редакции, такие заявления являются спекулятивными, «огульно и безапелляционно чернят всю партию».

Авторы журнала поднимают тему о фальсификации голосования, имевшей место быть на XVII съезде. Ссылаясь на статью Л.С. Шаумяна «На рубеже первых пятилеток. К 30-летию XVII съезда партии», авторы утверждают, что против И.В. Сталина было отдано 300 голосов. По данным редакции, «из 139 челнов и кандидатов в члены Центрального Комитета партии было репрессировано 108 человек».

В журнале приводятся постановления Политбюро «Об увековечении памяти жертв репрессий периода 30 — 40-х и начала 50-х годов». Согласно этому постановлению: «в стране проводится большая работа по полной реабилитации всех граждан, ставших в прошлом жертвами необоснованных репрессий», государство гарантирует обеспечение их прав, обязуется выплачивать компенсации и «увековечить память жертв репрессий».

Также в журнале даются комментарии, относительно дела о «антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре». По данному делу проходили 16 граждан, 5 из которых ранее являлись членами Коммунистической партии Германии. Все фигуранты дела были приговорены к «высшей мере». Согласно приговору, Л.Б. Каменев, Г.Е. Зиновьев, И.П. Бакаев и другие фигуранты, обвинялись в терроризме, антисоветской деятельности, шпионаже и т.д. По мнению авторов журнала, все граждане были осуждены незаконно. Летом 1988 года Верховный суд СССР отменил приговор по данному делу, а само дело закрыл «за отсутствием состава преступления». Как отмечают авторы Н.И. Ежов и И.В. Сталин фальсифицировали связь троцкистов и зиновьевцев. Ими были даны указания, начать преследования лиц, раннее имевших отношение к троцкизму, целью этих преследований являлось получение показаний по делу о «антисоветском объединенном троцкистско- зиновьевском центре». Как отмечают авторы, к концу 1936 года была введена система печати протокола: после допроса, печатался протокол, отправлялся вышестоящему начальству, протокол одобряли, и только после этого его подписывал обвиняемый. В качестве аргумента, авторы приводят стенограмма с февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б), на которой Н.И. Ежов рассказывает о данной схеме. Подводя итог данному делу, редакция журнала дает следующий комментарий: данное дело является полностью сфабрикованным, следствие не имело достаточно доказательств, для вынесения «высшей меры», показания, полученные от обвиняемых являются ложными, данные ими вследствие физического воздействия, главным организатором фальсификаций назван И.В. Сталин. «Верховный суд СССР летом 1988 года, отменил приговор по данному делу, всех осужденных реабилитировал».

В девятом номере журнала приводятся комментарии по делу о «параллельном антисоветском троцкистском центре». Авторы журнала отмечают, что данный процесс, как и все вышеупомянутые, был направлен на усиление власти вождя. По данному делу проходили 17 фигурантов: Г.Я. Сокольников, К.Б. Радек, Г.Л. Пятаков, и другие. Обвинение отмечало, что задача данного центра «свержение Советской власти в СССР». По мнению редакции, И.В. Сталин поставил цель устранить тех партийных деятелей, которые могли бы противопоставить свое мнение ему. Не просто могли, а имели для этого необходимый авторитет и опыт. Граждан, проходящих по данному делу, обвиняли в терроризме, вредительстве, шпионаже. По мнению авторов журнала, все граждане были осуждены незаконно. Редакция отмечает, что И.В. Сталин получал протоколы допроса, и лично делал на них пометки и корректировки. В начале 1960-х годов, «бывшие сотрудники НКВД СССР, имевшие прямое отношение к данному делу, Я.А. Иорш, Л.П. Газов и А.И. Воробин», сообщали, что им давали указание «любыми способами» добиться нужных показаний от арестованных граждан. Они рассказывают, что в ходе допросов применялись системы «конвейерного допроса» и «многочасовой стойки». Авторы отмечают, что случайные происшествия, имевшие место быть на производстве и железнодорожном сообщении, преподносились органами НКВД, как террористические акты, совершенные фигурантами данного дела. Также авторы считают немаловажным тот факт, что состав обвиняемых был обозначен только к началу самого дела, что еще раз говорит о фальсификации данного дела. Редакция обращает внимание на то, что И.В. Сталин возвел идею поиска внутреннего врага в ранг «государственной политики». Подводя итог данному делу, авторы отмечают, что дело было проверено в начале 1960 года. По результатам проверки были выявлены явные нарушения в делопроизводстве, М.С. Строилов, Г.Е. Пушин, Л.П. Серебряков, И.И. Граше, И.Д. Турок, Н.И. Муралов, Б.О. Норкин, И.А. Князев, М.С. Богуславский были реабилитированы. Также летом 1988 года данное дело было пересмотрено. Верховный суд установил: «грубейшие нарушения уголовно-процессуального закона, нарушение прав граждан на защиту». Приговор по делу о «антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре» был отменен.

В десятом номере журнала, по просьбам читателей, рассказываются «о внесудебных органах». Авторы упоминают, такие ораны, как «тройка», «особое совещание», «двойки». Согласно указу Президиума Верховного Совета СССР « О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30 — 40-х и начале 50-х годов» от 16 января 1989 года. Все эти внесудебные органы были признаны антиконституционными. А граждане, осужденные данными органами, за исключением карателей времен ВОВ и изменников родины, были реабилитированы.

Также в журнале приводится обзор писем, полученных участниками сентябрьского Пленума ЦК КПСС от 1989 года. Следует обратить внимание на несколько писем. Письмо от С.А. Капреляна из города Баку, в котором он подчеркивает, что пройдя ВОВ и будучи после репрессированным, он не «переживал столько, сколько за время обострения межнациональной розни из- за Нагорного Карабаха». С.А. Капреляна беспокоит тот факт, что во время перестройки, находятся граждане, который способствуют обострению данного конфликта. Также С.А. Каперлян заявляет, что « народ может потерять веру в руководство партии и государства», которое не принимает никаких мер, в отношении лиц, «разжигающих конфликт». Следующие письмо, которое нуждается в рассмотрении, это «коллективное письмо работников Института радиоизмерительных приборов» из города Вильнюс. Под данным письмом подписалось 36 граждан. В данном письме группа граждан, относящих себя к русским. По мнению этих граждан, с началом перестройки, отношение « к лицам некоренной национальности» изменилось в худшую сторону. Таких лиц стали охарактеризовать, как «оккупанты», «сталинисты» и другими подобными эпитетами. Граждане требуют, либо обеспечить им возможность переезда на территорию России, либо «осуждения кампании разнузданной травли русского населения в Литве».

В двенадцатом номере журнала, приводятся комментарии по делу о «еврейском антифашистском комитете». По данному делу аресту подверглись 15 граждан: С.А. Лозовский, И.С. Фефер, И.С. Юзефович и другие. Как отмечают авторы журнала, поводом для возбуждения дела стали показания И.И. Гольдштейна, полученные путем физического и морального воздействия на него. Главным организатором данного дела назван Г.М. Маленков. В связи с данным делом в конце 1940-х начале 1950-х годов было репрессировано более 100 человек еврейской национальности, работники партии, деятели культуры, госслужащие. Редакция журнала подчеркивает, что входи проводимых проверок по данному делу, были выявлены фальсификации, конституционные права задержанных неоднократно нарушались, показания были получены противозаконными средствами. Приговоры по данному делу были отменены еще в 1952, а лица, проходившие по данному делу, были реабилитированы в 1955 и 1989 годах.

Также в журнале приводится данные « о судьбе членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранного XVII съездом партии» , согласно этим данным из 139 челок, 71 члена и 68 кандидатов, репрессированы были 97 человек: 44 члена и 53 кандидата.Авторы обращают внимание на то, что многие расстрелянные и закончившие жизнь самоубийством были исключены из партии «задним число», уже после смерти.

В журнале подчеркивается тот факт, что колоссальные потери от репрессивной политики имели место быть в коммунистических партиях прибалтийских республик СССР.

В первом номере журнала за 1990 год, авторы дают комментарии по делу «ленинградской контрреволюционной зиновьевской группы Сафронова, Залуцкого и других». Авторы акцентируют внимания на том, что репрессии начала 30-х готов, были направлены, прежде всего, против старых коммунистов, «партийных кадров ленинской школы». Личная власть вождя укреплялась. Это выражалось в отходе от ленинских принципов демократизма, отсутствие критик в адрес линии И.В. Сталина, применения к оппозиции репрессивных мер. Данное дело вышло из дела «ленинградского центра». В группу обвиняемых вошли 77 граждан, включая 65 членов и 1 одного кандидата ВКП(б): П.А. Залуцкий, М.В. Муравьев, Г.И. Сафаров и другие. К заключению в концентрационный лагерь были подвергнуты 45 из них, 25 к ссылке. Авторы отмечают, что 47 человек свою вину не признали, признания остальных 30 «насилии общий, формальный характер». В материалах дела отсутствует какие-либо доказательства самого существования «зиновьевской группы Сафронова и Залуцкого». К концу лету 1962 года были реабилитированы 76 фигурантов данного дела. Все, за исключением И.Ф. Касперского, С.Н. Егорова и Ф.Р. Зейто, из 76 реабилитированных были восстановлены в партии. И.Ф. Касперского, С.Н. Егорова и Ф.Р. Зейто, были исключены из партии до данного дела, за нарушение дисциплины. Возможность реабилитации Г.И. Сафронова, как отмечают авторы, рассматривается на момент издания данного номера.

Авторы отмечают, что последствия репрессий в вооруженных силах, проявились уже в годы «советско-финляндской» войны. Обновленные командиры были не опытны, их действия были пассивны. Неумении молодых командиров правильно организовать действия в атаке, особенно заметно в первые месяцы войны. Малочисленные финские вооруженные силы выстраивают оборонительные редуты, которые внезапно оказываются непреодолимые для советской армии.

Во втором номере журнала за 1990 год, приводятся комментарии по делу о «антипартийной контрреволюционной группе правых Слепкова и других». В связи с этим дело было арестовано 38 человек: А.Н. Слепков, В.С. Лапкин, Т.Р. Левина и другие. Им были предъявлены обвинения в осуществлении «контрреволюционной деятельности и агитации, направленных в интересах международной буржуазии». Авторы отмечают, что данное дело было сфабриковано. Была определенна «бухаринская группа», в которую входили А.Ю. Айхенвальд, А.Н. Слепков, В.Н. Слепков и другие. Одной из главных тем дискуссий в данной «школе», была тема «путей и методов социалистического строительства», также рассматривался вопрос крестьянства. Члены данной «школы» поддерживали взгляды Н.И. Бухарина о плавном переходе хозяйства на социалистический путь. арест обвиняемых по данному делу был произведен на основе показаний, данных, как отмечают авторы «явно под давлением». Из 38 обвиняемых 30 были расстреляны. В своем прошение о реабилитации в 1962 году В.Н. Астров отмечает, что показания, данные им в 1932 году, были продиктованные ему следствием. На основании безосновательных обвинений, предъявленных группе лиц, по делу о «антипартийной контрреволюционной группы правых Слепкова и других», всех проходивших по данному делу реабилитировали и восстановили в партии (посмертно) в 1989 году.

Также в этом номере приводится постановление пленума, «О контроле над проведение в жизнь Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»». На наш взгляд, стоит обратить внимание на 6 пункт данного постановления. В данном пункте члены и кандидаты в члены ЦК ВКП(б) признают неправильным факт «либеральничества с прогульщиками и дезорганизаторам производства», призывают директоров предприятий «не боятся насаждать дисциплину хотя бы путем применения репрессий», отдавать прогульщиков под суд.

В третьем номере журнала за 1990 год приводится «Проект Платформы ЦК КПСС к XXVIII съезду партии». Обратить внимание стоит на страницу 18, а конкретно пункт VII. На риторический вопрос: «Сумеет ли партия сохранить авангардные позиции, продолжить на этом крутом переломе начатое ею и поддержанное народом дело?», дается положительный ответ, при условии, что сама партия «радикально перестроится». Отмечается, авторитарные методы управления, крайне негативно сказались как на партии. Политика диктовалась сверху. Рядовые работники партии не могли влиять на вектор продиктованной им линии. Подчеркивается, что огромный вред партии нанесли «сверхцентрализация, подавление свободной мысли, репрессии». И только благодаря тем партийным работникам, которые продолжали следовать «ленинским идеалам» и бескорыстно и самоотверженно служили народу, партии удалось преодолеть сталинскую политику репрессий и эпоху застоя.

В пятом номере журнала за 1990 год, приводится «отчеты» о «О гармонизации международных отношений в Крыму». Редакция отмечает, что осенью 1989 года была принята декларация «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав». А также постановление «О выводах и предложениях Комиссий по проблемам советских немцев и крымско-татарского народа». Отмечается, что сентябрьский Пленум 1989 года является своеобразным катализатором, перезагрузки межнациональных отношений в СССР. Члены и кандидаты в члены ЦК КПСС, поддерживают «декларацию Верховного Совета СССР о признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав».

Согласна данным опроса, проводимого редакцией журнала, рубрика « В комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30 — 40-х и начала 50-х годов», занимает второе место по популярности, уступая рубрике «Из архивов партии».

В шестом номере журнала за 1990 год приводятся стенограмма «Внеочередного Пленума ЦК КПСС — 25-26 декабря 1989 года». В.А. Медведев отмечает тяжелую обстановку, которая сложилась в Литве. А конкретно «сепаратистские настроения». Он подчеркивает, что любой диалог с представителями Коммунистической партии Литвы сводится к высказыванию претензий, связанных с репрессиями в отношении литовских граждан. Также он акцентирует внимание на том, что репрессии сталинского периода, ставятся выше, чем фашистская оккупация.

В седьмом номере журнала за 1990 год приводятся биографические данные всех членов руководства ЦК с 1919 по 1990 год. Согласно этим данным из 193 членов и кандидатов Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК было репрессировано 46 человек, что составляет одну четвертую.

Подводя промежуточный итог «реабилитации лиц, необоснованно репрессированных в 30 — 40-х годов и начале 50-х годов», авторы отмечают, что на начало 1990 года было реабилитировано более 800 тысяч человек, репрессированных внесудебными органами, и более 30 тысяч, осужденными судебными органами.

Авторы отмечают, что сепаратистские настроения в странах Прибалтики, вызваны, сталинскими репрессиями. Редакция журнала акцентирует внимание на том, что в Прибалтику пришел не истинный социализм, а социализм, извращенный И.В. Сталиным.

Также авторы отмечают, речь И.В. Сталина «на Московской губернской конференции 23/XI — 27 года». В данной речи вождь заявлял, что «Вести политику разлада с большинством крестьянства — значит открыть гражданскую войну в деревне, затруднить снабжение нашей промышленности сырьем». Что в скором времени и произошло. Угнетаемые репрессиями крестьяне произвели посевы, но из-за тяжелой обстановки на селе, и дезорганизации крестьян, большая часть урожая «пропала».

Таким образом, мы можем сделать вывод о конкретных аспектах официальной государственной позиции, относительно репрессивной политики 1930-х — 1950-х годов, или как данный период называется в журнале «репрессии, имевшие место в период 30 — 40-х и начале 50-х годов». В каждом номере журнала репрессии характеризуются, как «массовые», отмечается, что даже террор, направленный против высших партийных деятелей, мог отразится на рядовых гражданах, так как в качестве доказательств использовались прежде всего свидетельские показания. И.В. Сталин назван главным организатором репрессий. Особое внимание акцентируется на том, что внутрипартийная борьба, проводилась вождем по идейному принципу. Политики И.В. Сталина, отхода от «ленинских заветов», требовала жестких мер, по устранению тех коммунистов, которые не забывали «дело Октября». Репрессивная политика 1930 — 1950 годов, по мнению партийных функционеров, исказила социализм. Последствия данного «искажения» партия пытается преодолеть, начав политику «перестройки».

§3. Противопоставление В.И. Ленина И.В. Сталину в работах советских историков

историография политический репрессия ленин сталин

С официальной позицией по вопросам репрессивной политики были согласны многие советские исследователи. Д.А. Волкогонов, выразивший свою позицию в монографии вышедшей в 2-х книгах «Триумф и трагедия». Л.А. Гордон, написавший книгу «Что это было?», совместно с Э.В. Клоповым. А.С. Ципко, опубликовавший в ряде номеров журнала «Наука и жизнь» статьи «Истоки сталинизма». И кончено же редактор журнала «Известия ЦК КПСС» М.С. Горбачев в своей книге «Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира» не прошел мимо темы репрессий. Основное внимание в нашей работе будет посвящено сочинениям Д.А. Волкогонова и Л.А. Гордона.

Отправной точкой репрессивной политики Д.А. Волкогонов считает убийство С.М. Кирова, произошедшие 1 декабря 1934 года. Репрессии имевшие место быть в период с 1930-ых по 50-ые годы, автор считает аргументом, способным перечеркнуть все положительные стороны и достижения того режима. Насилие, представляется Волкогоновым как «обязательный атрибут неограниченной власти», также он отмечает, что сам И.В. Сталин не видел в репрессиях ничего ужасного, и воспринимал их как должный инструмент. Направление самих репрессий, автор разделяет на несколько этапов. Первый этап — борьба с врагами внешними, существование которых допускается, второй этап — борьба со внутренними противниками самого И.В. Сталина, третий этап — инерция, процесса, который нельзя было так просто остановить, да никто и не пытался, четвертый этап выражался в том, что окружение вождя, репрессировала население, и тем саамы показывала свою преданность И.В. Сталину.

Волкогонов утверждает, что И.В. Сталин репрессировал многих военных, уже в ходе Великой Отечественной войны, тем самым перекладывая ответственность за неудачи на фронтах с себя на них.

Также автор затрагивает и проблему раскулачивания. По его мнению, катализатором к началу репрессий послужил проект постановление ЦК « О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». Как отмечает Волкогонов, И.В. Сталин «собственноручно» сократил сроки предложенные комиссией в 2 раза. Такой быстрый темп привел к раскулачиванию лиц, которые не являлись зажиточными крестьянами. Сама коллективизация стала носить репрессивный характер. Чтобы не потерять свои ресурсы, крестьяне начали забой скота. В ответ на это государство наложило свое вето на продажу соли, для того чтобы воспрепятствовать засолу мяса.Выше перечисленные события привел к голоду, голод в свою очередь к воровству. На что последовала реакция И.В. Сталина. 7 августа 1932 года принимается Закон об охране социалистической собственности: любой человек, покусившийся на общественную собственность, становился «врагом народа».Эту дату Волкогонов отмечает, как начало репрессий на селе. Размах же репрессий в те годы, по мнению автора, превосходит размах репрессий 1937 и 1938 годов. Подводя итог «аграрной революции», Волкогонов говорит, что насильственные методы, применяемые в те годы, повлекли за собой долгие годы застоя.

Эпицентром репрессий, Д.А. Волкогонов считает 1937 год, он подчеркивает, что в то время ужасающими были не масштабы репрессий, а их качество. Автор отмечает невиданный до тех пор «политический цинизм»

Также в книге отмечается, что И.В. Сталин, активно использовал средства массовой информации, для пропаганды: нагнетая в государстве настроения подозрительности, боязни врагов, и т.д.

В самой партии, те люди, которые негативно относились к репрессивной политики, были поставлены перед фактом, либо он поддержат эту политику, либо будут устранены. В качестве аргументации автор приводит факт смерти Г.К. Орджоникидзе. По версии Д.А. Волкогонова у Г.К. Орджоникидзе состоялся ряд разговоров с И.В. Сталиным, в процессе которых второй показал первому доносы из Народного комиссариата внутренних дел на него. Тем самым поставив вышеупомянутый ультиматум. Это и повлияло на решение о самоубийстве Г.К. Орджоникидзе.

По мнению автора, весомую роль в продвижении репрессивной политики сыграл февральско — мартовский Пленум ЦК партии 1937 года. На пленуме, различные партийные деятели: А.А. Жданов, Л.М. Каганович, В.М. Молотов, Н.И. Ежов и другие, читали доклады, общая суть которых сводилась к борьбе с внутренним врагом. Сразу после двухнедельного заседания пленума последовала реакция: в республиках и областях состоялись пленумы партийных комитетов. На которых была продублированная установка, данная на февральско — мартовском пленуме ЦК партии, а в некоторых случаях уже прозвучали доклады, о выполнении данной установки.

Репрессии в целом Д.А. Волкогонов характеризует как «крайнее выражение диктаторского единовластия», называет их «апофеозом аморальности».

Упоминая процесс суда, автор, ссылаясь на Л. Фейхтвангера и его произведение «Москва 1937», в котором Д.А. Волкогонов трактует процесс суда как «фарс» а организаторов процесса называет «выдающимися циниками».

Как отмечается в книги, третий московский процесс должен был стать, своего рода, подведением итогов первого этапа как чистки в партии, так и репрессий в стране.

Д.А. Волкогонов отмечает, что И.В. Сталиным не мог свернуть репрессии, пока были еще те люди, которые могли видеть на месте вождя Л.Д. Троцкого.

Главной целью террора всегда было поддержание неоспоримого авторитета вождя. Еще одним немало важным аспектом репрессий авторы выделяет обоснования того, что все оппозиционеры: троцкисты, бухаринцы, эсеры, и т.д. являлись противниками не только и не сколько самого И.В. Сталина, а противниками социализма.

Помимо всего прочего Д.А. Волкогонов отмечает, что репрессиям были подвержены все те, кто не забывал о наставлениях В.И. Ленина «нет другого пути к социализму, кроме как через демократизм, через политическую свободу». Автор проводит параллель между царем и царизмом, против которого боролись революционеры, и И.В. Сталиным и его диктатурой.

Высшая степень террора, по мнению Д.А. Волкогонова, пришлась на 1938 год. К тому моменту репрессивный аппарат уже работал по инерции. Каждый следующий арест одного человека автоматический означал арест нескольких соучастников или других врагов народа. И.В. Сталин решил обвинить в допущенном «перегибе» Н.И. Ежова, безоспорительно выполнявшего как поручения самого вождя, так и проявлявшего собственную инициативу в организации уголовных дел. По мнению автора, немало важную роль сыграло то, что Н.И. Ежов стал кандидатом в члены Политбюро, после чего И.В. Сталин увидел Н.И. Ежова — алкоголика.

Д.А. Волкогонов затрагивает и личность Л.П. Берии. В книге описывается ситуация, когда Л.П. Берия подписывал дела, «не разбираясь», всецело доверяя выводам следствия. Также к делам, которыми руководил Л.П. Берия, автор относит: Ленинское дело, дело врачей, ликвидация Л.Д. Троцкого и т.д. Исходя из перечисленного выше, автор дает охарактеризовывает Л.П. Берии, как: монстр, «человек садистских наклонностей», человек, для которого «неведомы даже отдельные буквы азбуки», и т.д.

В непосредственную вину И.В. Сталину ставится его личные поправки к делам «врагов народа». Автор приводит в пример поправки к Докладу Н.И. Ежова на февральско — мартовском Пленуме ЦК: устранение зависимости следствия от показаний преступника (дачи преступником не исчерпывающих показаний) и ужесточение мер содержания преступников в лагерях, а конкретно претензии предъявлялись к возможности отправлять и получать письма, посылки и т.д. Все это только усугубило, по мнению автора, и без того ужасное отношение к гражданам, попавшим под следствие.

По нению Д.А. Волкогонова И.В. Сталин был убежден, что «без жертв социализм построить нельзя». Из — за огромного количества этих самых жертв, вождь привык к ним. Долгая репрессивная политика породила в сознании общества страх. Автор достаточно четко сформулировал свое отношение к дискуссиям, идущих по поводу не знания И.В. Сталина, о масштабах репрессий, их методов и т.д.: «Сталин все знал. Сталин руководил репрессиями. Сталин определял «стратегию» насилия. Стали расставлял акценты в этом насилии. Сталин пытался скрыть подлинные масштабы репрессий путем ликвидации многих исполнителей террора».

Ссылаясь на В.В. Нефедова, Д.А. Волкогонов приводит данные, о репрессиях, которым были подвержены родственники его бывших жен. Согласно этим данным, по 5 родственников от каждой из жен были репрессированы, половина из них вследствие репрессий погибли.

Автор замечает, что обман народа — один из самых страшных грехов И.В. Сталина. Среди корыстных доносчиков, Д.А. Волкогонов выделяет и тех, кто поверил вождю, и начал искать в каждом шпиона и террориста. Если такие не находились, то человек занимался клеветой и писал доносы. Это одурманивание и ставиться в вину И.В. Сталину.

Убийству Л.Д. Троцкого в книге посвящен отдельный параграф. В данном параграфе организатором убийства назван Л.П. Берия. В качестве источника автор приводит статью из газеты «Правда», в которой убийство Л.Д. Троцкого характеризуется, как убийство шпиона своими же соратниками. Д.А. Волкогонов считает, что И.В. Сталин был не доволен такой оценкой, стремление к устранению Л.Д. Троцкого насильственным путем было обусловлено несколькими факторами: Во-первых, завистью вождя, из-за интеллектуального превосходства второго над первым. Поэтому, как отмечает автор, И.В. Сталин хотел видеть в прессе полное уничтожение Л.Д. Троцкого как личности, выставления его врагом всего социализма и т.д. Во-вторых, потому что Л.Д. Троцкий оставался, помимо И.В. Сталина, единственным революционером уровня В.И. Ленина. В-третьих, потому что В.И. Ленин называл Л.Д. Троцкого «выдающимся вождем», а И.В. Сталин не мог допустить существование кого-либо, способного реально занять его место «уже завтра».

Автор выделяет второй этап борьбы вождя, характеризуемого определением Платона «тиранический человек», с троцкистами, которой дотирует январем 1948 года. И.В. Сталин поручает С.Н. Круглову разработать «конкретные мероприятия» для построения тюрем и лагерей особого назначения. С.Н. Круглов отчитался чрез месяц, с готовым проектом.

В книге отмечается, что в послевоенное время страна не могла прокормиться сама. Помощь оказывали США, но после прекращения этих поставок, в СССР начался голод. Как отмечает автор, ему не удалось обнаружить в просмотренных документах «следов конструктивной реакции Сталина», исходя из которой, можно было бы сделать вывод, что вождь хочет оказать поддержку населению.

Д.А. Волкогонов отмечает, что И.В. Сталин не поощрял достижение на благо страны, которые были сделаны руками репрессированных граждан. Аргументирует свою точку зрения, автор, докладом Л.П. Берии. В докладе были перечислены успехи в области обороны страны, изобретение новы двигателей, модернизация старых. Резюмируя, Л.П. Берия выдвигал инициативу реабилитировать ученых — изобретателей, учитывая их заслуги. И.В. Сталин ответил отказом. По мнению автора, вождь был убежден, что «интеллект и в заточении способен успешно работать».

Для вождя, по мнению автора, человеческая жизнь не значила ничего весомого, а был лишь «средством достижения цели». Д.А. Волкогонов отмечает, что к концу жизни вождь стал окончательно бесчеловечным. Ссылаясь на книгу дочери И.В. Сталина «Только один год», автор отмечает, что репрессированные им люди сразу же вычеркивались из его памяти. В книги, неоднократно замечается, что И.В. Сталин считал «бесчисленные жертвы — необходимой, естественной, обязательной платой за верность Великой идее».

Волкогонов считает, что террор, применяемый Сталиным, не мог быть оправдан, так как классовый враг к 30 годам уже был разбит. Под репрессии, по мнению Волкогонова, попадали в первую очередь противники Сталина. Вторыми принимали на себя удар, те люди, которые придерживались Ленинских наставлений о демократизме. На наш взгляд, на Волкогонова повлияла линия, которую гнул М. С. Горбачев.

Также в своей работе Д.А. Волкогонов затрагивает XX съезд КПСС. Доклад Н.С. Хрущева он расценивает как недостаточно «резким», но объясняет это нахождением Никиты Сергеича в определенном историческом контексте: «Конечно у Хрущева еще не было тех концептуальных взглядов, которые мы приобретаем сегодня» в целом события, произошедшие на 20 съезде, оцениваются Волкогоновым положительно: «Но хрущевский доклад сделал свое дело. В коммунистических партиях начался долгий и трудный процесс мучительно переоценки своей истории, ценностей, программ, взглядов».

Подводя итог, Д.А. Волкогонов отмечает, что репрессии, 1937 — 1938 годов, помимо уже упомянутого, им подчинения вызывали также и недоверие, как в слое рядовых граждан, так и в государственных органах. В качестве примера автор приводит выдержку из политдонесения корпусного комиссара Т.К. Говорухина, в котором граждане, разных социальных групп, высказываются сомнения в приписываемых И.Э. Якиру и М.Н. Тухачевскому обвинениях, реальных взглядах И.В. Сталина и т.д. Автор считает, что партия не в праве «снять с себя ответственность за прошлое». Аргументирует свою точку зрения Д.А. Волкогонов цитатой из книги «Диктатор ли Сталин?» Александрова: «не захватил в свои руки власть, а корону — лидерство — преподнес ему созданный им железный, преданный ему аппарат во главе группы видных новых вождей партии». Если вождь замечал в системе отклонение от курса, заданного им, проявление «самодеятельности», он тут же применял соответствующие репрессивный меры. Лидерство в партии было обусловлено жесткой селекцией в «сталинской гвардии», вождь сам решал, кто продвигается наверх, а кто уходит в небытие, решение он эти принимал, на основе отчетов Г.М. Маленкова. И.В. Сталин, по мнению автора, видел вокруг себя не людей, социум, и т.д., а только свои политические интересы. А все, что было в его распоряжении, инструментом для достижения своих политических целей.

Горбачев в своей книге «Перестройка и новое мышление для страны и для всего мира» пишет, что удар, нанесенный репрессивной политикой по интеллигенции, не смог сбить «процесс формирования советской интеллигенции» и ленинскую культурную революцию. Этот процесс «продолжался и нарастал, отражая объективную закономерность развития социализма и его жизненную потребность. Ленинская культурная революция превратила полуграмотную и просто безграмотную страну в одну из самых образованных в мире».

В книге Л.А Гордона и Э.В Клопова «Что это было? Размышления о предпосылках и итогах того, что случилось с нами в 30-40-е годы» авторы пишут, что события, которые происходили, начиная с 30-х годов и именуемые «сталинизмом» очернили само слово социализм. Гордон и Клопов не отрицают успехи, которые присутствовали в те годы: индустриализацию, борьбу с безграмотностью. Они разделяют «черную» и «белую» стороны той эпохи: «И резюме «Было и то и другое» — как глубокомысленно замечает один из приверженцев подобного подхода к освещению событий 30-40-х годов: будто бы «то» существовало с «другим», не взаимодействую с ним, не испытывая его влияния». Авторы ставят под сомнение саму возможность существования сталинского режима без репрессий. Чрезмерная централизация власти, привела к необходимости включить «подсистему страха», чтобы удержать «бразды правления». Гордон и Клопов отмечают, что террор, относительно конкретных классов, был ничем не обоснован. «Теоретический уничтожение любого класса вовсе не предполагает уничтожение людей». Сами по себе репрессии носили субъективный характер, так как, в большинстве случаев, кого конкретно репрессировать решали на местах, в силу этого большую роль, по мнению авторов, сыграли такие моменты как: личная неприязнь, получение выгоды и т.д. Самый пик репрессий в партии или, так называемой, «партийной чистки» приходится на 1933 год, это время Гордон и Клопов охарактеризовывают как «Чудовищный размах». В качестве примера приводят данные, взятые ими из журнала «Партийная жизнь» , о числе членов и кандидатов партии: на январь 1933 года число членов и кандидатов составляет 3,6 млн. человек, на январь 1938 года 1,9 млн. человек, на январь 1941 года 3,9 млн. человек. Из-за того, что в 1933,34 и 35 годах прием новых членов и кандидатов не осуществлялся, на основе этой же статистики можно сделать вывод, что чистая убыль за эти 3 года составила 1,5 млн. человек.

Кроме того, по мнению авторов репрессии, по отношению к некоторым группам граждан были не просто необоснованными, но даже являли собой акт слепой жестокости. В качестве примера приводится записка Н.И. Ежова, озвученная на XXII съезде, в которой представлены списки обвиняемых, и просьба Н.И. Ежова «Прошу осудить всех по первой категории». В списке под номером четыре состояли жены врагов народа, которые не представляли никакой угрозы, и состояли в этих списках потому, что являлись женами «врагов народа».

Как отмечается в книге, особую жестокость репрессии приняли в 1937 году, когда И.В. Сталин дал органам НКВД указание, согласно которому к задержанным лицам разрешалось применять «физические меры», а в 1939 такие меры стали обязательными.

Большинство дел репрессированных были фальсифицированы. В качестве обоснования этой точки зрения авторы приводят в пример результаты работы комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению репрессий. По данным этой комиссии дела в отношении Г.Е. Зиновьева, Н.И. Бухарина, Л.Б. Каменева были сфабрикованы. А, следовательно, если дела таких видных деятелей партии были сфальсифицированы, то и дела рядовых граждан были ложными.

Также Гордон и Клопов обращают внимание на репрессии военнопленных, которые по возвращении на родину отправиться в лагеря заключения. Но в довоенное время репрессии имели место быть. Опираясь на данные приведенные А.И. Тодорским авторы отмечают, что в период с 19361938 год были репрессированы 3 маршала из 5, 2 армейских комиссара 1-го ранга из 2, и т.д. Из 108 членов Военного совета СССР к концу 1938 года на своих постах остались 10. Именно эти события являются основной причиной поражений советских вооруженных сил в 1941- 1942 годах. Меры, по переселению, которые были применены, во время войны, к целым народам, таким как: крымские татары, немцы, балкарцы и другим, авторы расценивают как «ужасное беззакония», а конкретно «лишение гражданских прав и свобод передвижения». Выселения продолжились и в послевоенные годы, Гордон и Клопов приводя в качестве аргумента переселение греков с побережья Черного моря, которое произошло в 1949 году. И, ссылаясь на Я. Рапопортапредполагают, что в 1953 году планировалось массовое переселение евреев в Сибирь.

Авторы отмечают, что произошел отход от социалистического обобществления, которое обрисовали Маркс, Энгельс и Ленин. Ключевым моментом являлось то, что рабочий не принимал участие в управлении производством. Также в книге отмечается, что революция совершалась коммунистически настроенными рабочими, со взглядом на идеалы, Маркса и Ленина. Следовательно, сама сущность социализма изменялась.

Централизация власти в целом и репрессивная политика в частности, по мнению Гордона и Клопова привела к усилению властных полномочий хозяйственно-политических руководителей, которые следовали поручениям из центра. Также усиливался и контроль над каждым руководителем. Руководящие кадры авторы разделяют на 2 типа: у одних они выделяют, так называемый «бытовой демократизм», который выражался подавлении личных потребностей, у других стремление к самообогащению. Второй тип являлся преобладающим. Репрессии же чаще всего были инструментом воздействия руководителей на трудящиеся массы, а все вышеперечисленное, по мнению авторов, приводило к разрастанию бюрократии.

Гордон и Клопов затрагивают и такой социально — психологически феномен, как донос. Они описывают 5 типов доносов, описанные в статье В.А. Нехамкина «Донос как социально — психологический феномен (из отечественного опыта 1930-х годов)», а конкретно информационный, психологический, этический, мотивационный и родственный.

Доносы стали следствием репрессий. А вся обстановка в целом, помимо доносов, уже упомянутые нами фальсификации дел, отход от ленинского демократизма, и т.д. привело к возникновению в обществе, на всех его уровнях, такого элемента как «двоедушие». В дальнейшей истории, в обществе это привело к тому, что огромное количество людей стали аморальными и бездуховными.

Подводя итог своего анализа, Гордон и Клопов делают выводы, что формы правления И.В. Сталина, «тиранические и репрессивные», не отвечали нуждам общества. Репрессии с самого начала были извращениями социализма и являлись лишь инструментов для удовлетворения властных потребностей И.В. Сталина: «Уничтожение сталинского деспотизма в любой момент, на любом этапе было бы благом для народа и общества».

Опираясь на вышесказанное, мы можем сделать вывод, что рассмотренные нами исследователи выдели в И.В. Сталине главную помеху для правильного развития социализма. Методы, используемые вождем, по мнению вышеупомянутых авторов, были устаревшими. Историки отмечали, что именно политическая свобода, по мнению В.И. Ленина, является единственным путем к социализму, в то время как, И.В. Сталин пренебрег этим «заветом». Обман всего народа, чрезмерная централизация власти, отход от демократизма — вот основные «грехи», в которых советские историки видят основную причину репрессивной политики И.В. Сталина.

Глава II. Альтернативные подходы к рассмотрению политических репрессий

§1. Концепции «оправданности» политических репрессий в отечественной историографии

В период перестройки, помимо официального подхода, описанного выше, присутствовали и альтернативные. В данной главе мы рассмотри подход.

В своей статье «Политическая доктрина сталинизма» Б.П. Курашвили выделяет 2 характеристики, данные И.В. Сталину в историографии: «палач» и выдающийся деятель». Также Б.П. Курашвили отмечает, что он категорический не согласен с высказанным мнением, в «Литературной газете», о том, что сочетание данных характеристик невозможно. Напротив, автор считает, что такое сочетание неизбежно. И рассматривать данные характеристики отдельно друг от друга нельзя. Б.П. Курашвили акцентирует внимание на том, что термин сталинизм, как и антисталинизм, был вульгаризирован. Это произошло из-за того, что сталинизм стали изучать не только профессиональные историки, но и публицисты и беллетристы. Как отмечает автор «Научное исследование сталинизма должно привести к сущностному, конструктивному отрицанию этого явления».

Б.П. Курашвили считает, что Советский Союз был не способен вести социалистическое строительство, а за несколько лет до начала войны, приступить к подготовке к ней. Также как был неспособен «прервать социалистическое строительство, за три-четыре года до начала явно назревающий войны, чтобы целиком переключиться на подготовку к ней». На подготовку к войне должно быть отведено порядка 10 — 15 лет. В данный период, по мнению автора, общество должно подчиняться не объективным требованиям социалистического строительства, а таким же объективным законам политической борьбы.

По мнению автора, отмена НЭПа не является возвратом к «военному коммунизму». Б.П. Курашвили отмечает сохранение товарно-денежных отношений, но изменение предназначения. Во-первых, добиться «максимально высокого темпа экономического развития». Во-вторых, «перекачка средств из сельского хозяйства в промышленность». В-третьих, перевод средств уже в промышленности «из легкой в тяжелую, из гражданской в военную». Потребление товаров населением может не только ограничиться прожиточным минимумом, но даже опуститься ниже него. Автор перефразирует принцип социализма «от каждого — по потребностям, каждому — по труду»: «от каждого — по общественным потребностям с учетом также и способностей, каждому — прожиточный минимум с небольшими добавками по характеру и результатам труда». Автор отмечает, что в сфере производства господствует централизация, государственное распределение, ограничение передвижение рабочих и крестьян (особенно крестьян, «подобие крепостного права»). Б.П. Курашвили отмечает «новую форму» ленинского наставления «о прочной опоре на бедноту, союзе с середняком и борьбе с кулаком». В период «сталинской диктатуры» кулаки уничтожаются полностью: «хозяйства ликвидируются, а семьи расселяются». Середняки вовлекаются в коллективные хозяйства. Бедняки, по мимо получения руководящих должностей в колхозах, получают прерогативу в разделении того имущества раскулаченных, которое не является обобществленным. Деревня, по мнению автора, превращается в «социально однородную».

Из-за проведения коллективизации, методами описанного периода, наблюдается падение производства, так как наиболее квалифицированными работниками являлись кулаки и зажиточные середняки. Также автор отмечает, что снабжение машинной техникой может проходить с отставанием от общих темпов коллективизации. Создается система, по которой государство получает товары по сниженным заготовительным ценам. Сельское хозяйство выступает в качестве главного источника индустриализации. Также Б.П. Курашвили отмечает, что хоть и не приветствуется, но допускается низкий уровень оплаты труда и даже неоплаченные дни. Как отмечает автор, низкая оплата труда компенсируется приусадебным участком, предоставленным крестьянину государством.

Автор отмечает возникновение идеологии «мобилизационного» социализма. В данной идеологии на первый план ставится «отсутствие эксплуатации человека человеком, единство коренных интересов народа, социально-экономические права и их фактическое обеспечение социалистическим строем». Любая критика данной идеологии расценивалась как «ревизионистская и клеветническая».

Б.П. Курашвили акцентирует внимание на том, что «богатство» идей марксизма-ленинизма ограничивается схематичными положениями, которые связываются с генеральной линией правительства. Эта линия и эти положения, являются единственно правильным вектором развития марксизма-ленинизма, все, что противоречит им, априори, считаются ложными.

Данная идеология основывается на следующих «столпах»: патриотизм, социалистическое братство и идеологизация нравственности. Патриотизм в данной системе должен проявляться, прежде всего, в труде. Братство «социалистическое трудовое и интернациональное», полностью исключается конкуренция. Передовой рабочий должен помогать отстающему, взаимопомощь всех граждан, основанная на единых социалистических интересах. Все то, что помогает развитию социализма, является моральным. Также и наоборот, любое проявление идеологии в политике является моральным. Любое проявление оппозиционных взглядов является аморальным действием. Проявившего инакомыслия, как отмечает автор, «грозит виновному утратой уважения окружающих, отлучением от общества, чем-то вроде церковной анафемы». Как отмечает Б.П. Курашвили, пропаганда «отфильтровывает» положения марксизма-ленинизма, приспосабливая эти вырванные идеи для понимания различных слоев общества. Подводя итог идеологии и пропаганде, автор отмечает, что была достигнута сознательная преданность большинства граждан «великим социалистическим идеалам в том виде, как они осуществляются «здесь и теперь».

Б.П. Курашвили отмечает, что важным направлением массовой политической культуры являлось «воспитание сознательной и вместе с тем железной дисциплины». Допускается критика по отношению к низшим начальникам, высокопоставленные лица не подлежат критики, до момента поступления соответствующего указания. Также автор отмечает недопустимость критики в адрес высшего руководства страны. Такая критика будет расцениваться, как дискредитация существующего политического строя.

Б.П. Курашвили акцентирует внимание на том, что в рассматриваемом им периоде идеология господствующего класса была не просто преобладающий, а обладающий «максимально возможной монополией социалистического идейного влияния». Полное отсутствие «духовного двоевластия», или что-либо разделяющего политическое сознание. Автор подчеркивает: в России исторический сложилось, что литература формирует идеологические ориентиры образованных граждан. Исходя из этого, было крайне важно, как отмечает Б.П. Курашвили, контролировать «художественное творчество». Отсюда следует формирования союза государства с деятелями культуры. Аргументируя свою точку зрения, автор приводит в пример Маяковского, который, по его мнению, «смирял себя, становясь на горло собственной песне». А тех, кто не был согласен «наступать себе на горло», предполагалось «смирять» принудительными методами. Такие же требования применялись и к общественным наукам. А вот естественным наукам предоставлялась «безграничная свобода научного творчества».

Говоря о военной политики, автор отмечает успехи в «отражение военной интервенции в годы гражданской войны», как материал, на которым будет основана военно-патриотическая пропаганда. Специфика данной пропаганды заключается в том, что она должна работать на умы масс, но не «затуманивать» разум руководящим политикам и военным. Б.П. Курашвили использует определение, данное К. Марксом «Война-человекоубойная промышленность». Соотношение потерь в войне, будет определяться соотношением уровня производства. Исходя из этого, автор делает выводы, что государству нужно было приложить максимальные усилия для увеличения производительности труда. Также автор отмечает, что «форсированная индустриализация и механизация сельского хозяйства, есть единственный реальный путь ускоренного массового повышения технического уровня работников», и помимо этого снабдит армию кадрами, которые смогут овладеть передовой военной техникой. По мне мнению Б.П. Курашвили, в довоенное время промышленность успевает создать конкурентоспособную военную технику, на руководящие посты выдвигаются перспективные молодые кадры, которые придерживаются современных взглядов на ведение войны. Далее автор отмечает, что Советскому государству было необходимо любыми способами оттянуть начало войны, и также «всеми правдами и неправдами» оказаться в войне против одного блока империалистических стран в союзе с другим таким же блоком.

В своей статье Б.П. Курашвили затрагивает и наиболее значимую для нашего исследования тему репрессивной политике. По мнению автора, данная политика проводилась для достижения следующих целей: 1. «очищение общества от действующих и потенциальных врагов». 2. «принуждение к железной дисциплине».

Автор отмечает, что борьба с врагами, является первой не только в порядке упоминания, но и по значению. Враги, по его мнению, исчисляются миллионами. Разделения врагов на «действующих» и «потенциальных» по мнению Б.П. Курашвили является неправильным. Во время будущей войны с империалистическими государствами автор видит возможность возникновения еще одной войны — гражданской. Дабы избежать подобной ситуации, по мнению Б.П. Курашвили, было необходимо победить внутренних врагов еще до начала войны со внешними: «погребение действующих и потенциальных врагов социализма в земле или глубоком тылу…». Именно «погребение в глубоком тылу», по мнению автора, является наилучшем результатом борьбы со внутренними врагами, так как этот вариант обеспечивает «рабочие руки» в нужных для страны местах. В качестве аргументации своей точки зрения Б.П. Курашвили приводит определение «диктатуры пролетариата», данное В.И. Лениным, по которому «диктатура пролетариата представляется как состояние «придавленной войны против противников пролетарской власти». Автор отмечает, что данное определение следует распространять как на действующих, так и на потенциальных врагов. Данную борьбу с внутренними врагами Б.П. Курашвили охарактеризовывает, как «придавленная гражданская война». Эта «придавленная гражданская война» может быть обоснованная чем угодно, как отмечает автор «предлог найдется», основным требованием к ее проведению — она не должна проходить одновременно с внешний войной. Также «придавленная гражданская война» должна завершиться за несколько лет до начала внешний войны: внутренние враги будут разбиты, а у общества останется еще несколько лет для «залечивания ран». Автор акцентирует внимание на том, что врагов социализма можно перевоспитать, но на деле «в отношении взрослых людей и в массовом масштабе это нереально». Но, в отношение детей вполне, как отмечает Б.П. Курашвили, детей нужно отделить от «эксплуататорского класса» и предоставить возможность влиться в новое социалистическое общество. За детьми, которые будут допущены в данное общество должен осуществляться контроль, так как они, как отмечает автор «почти полноправные члены», которым еще предстоит доказать свою верность.

«Железная дисциплина». Под этим словосочетанием автор понимает «искоренение «расейского» анархизма, кумовства, воровства». Репрессии, направленные против лиц, которые были уличены в вышеперечисленных вещах, должны стать «уроком» для остальных граждан. Как отмечает автор, «Нужна сильная, не верящая слезам, непреклонная власть. Народ ее поймет и примет». В понимание автора, марксизм-ленинизм расценивает репрессии, как необходимы средства «переустройства общества и воспитания дисциплины».

Б.П. Курашвили в своей стать отмечает, что для него никогда не подвергался сомнением тот факт, что «история потребует от страны, народа, партии творческого напряжения, лишений и жертв, превышающих человеческие возможности». Упоминая Брестский мир, автор отмечает, что В.И. Ленину мешает «разброд в партии» провести свое «единственно верное решение». Отсутствие единого политического руководства, по мнению Б.П. Курашвили — недопустимо. Советскому государству необходим вождь. После смерти В.И. Ленина никто и близко не мог в равной степени заменить его. Но, как отмечает автор, наилучшей кандидатурой являлся И.В. Сталин, так как по совокупности всех качеств, присутствующих у него, он уходил далеко вперед от Л.Д. Троцкого, Г.Е. Зиновьева, Л.Б. Каменева, Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова. Также Б.П. Курашвили акцентирует внимание на том, что «миф о непогрешимости» И.В. Сталина был обязан существовать, так как человек, который ошибается, не может быть вождем. Ошибки, естественно неизбежны, поэтому, как отмечает автор, нужны «козлы отпущения», чтобы перекладывать на них ответственность за ошибки, которые вождь не смог избежать.

По мнению Б.П. Курашвили даже после того, как оппозиция признает свои ошибки, она не перестанет бороться за власть. Как отмечает автор, подтверждение его точки зрения можно наблюдать на XVII съезде партии. Бывшие оппозиционер, «публично пресмыкаясь перед «великим продолжателем», дружно вычеркивали его из бюллетеней при выборах членов ЦК». Также автор отмечает, что само физическое существование вышеупомянутых оппозиционеров, является угрозой для «верной генеральной линии партии». Физическому уничтожение должны быть подвергнуты особенно те оппозиционеры, которые опираются на «кулаков, обиженных середняков, прикрытых нэпманов, всех мелкобуржуазной стихии». Но помимо вышеупомянутым групп граждан, «правые уклонисты» имели опору еще на «миллионы трудящихся», которые хотели спокойной жизни. Данных оппозиционеров автор обвиняет в двурушничестве. Также, к ним, по мнению Б.П. Курашвили, следует относить и военных, занимающих руководящие должности, которые высказывают или имеют повод к недоверию руководителей страны. Все вышеперечисленные группы оппозиционеров, по мнению автора, справедливо должны быть подвержены уничтожению. Он отмечает, что подобного рода «чистка» не может обойтись без невинных жертв, но в силу ее необходимости, следует этими невинными пренебречь.

Подводя итог, Б.П. Курашвили в своей статье, приходит к следующим выводам. Политика, проводимая И.В. Сталиным, при всех своих минусах, оправдала себя. Социализм не пал, под напором империалистических стран, благодаря данной политике. Такие выводы как: «победы в тылу и на фронте были достигнуты вопреки, а не благодаря политики, проводимой И.В. Сталиным, автор считает «несостоятельными». По мнению автора, репрессивная политика является «органическим» элементом сталинизма. Репрессии являются неотъемлемой часть сталинизма, и отрицание этого факта, так называемым «вульгарным сталинизмом», Б.П. Курашвили называет «смешными и наивными благонамеренными попытками». Тот момент, когда политическая логика, рассудок в проведении политических репрессий, стали трансформироваться в «подозрительность и ненависть», и появляется «сталинщина». И когда речь идет о «сталинщине», автор признает, что «победа народа вопреки И.В. Сталину» имела места быть.

Автор акцентирует внимание на том, что политика, проводимая И.В. Сталиным, имела поддержку большинством населения. «Сверхзадачи», поставленные в тот период были выполнены только благодаря поддержки заданного курса, а не благодаря страху и принуждению. В вопросе репрессий, как отмечает Б.П. Курашвили, важную роль сыграл культ личности И.В. Сталина. Чем сильнее культ, тем меньше репрессий, но в свою очередь, тем больше возможностей для их применения. Перед данным «соблазнам» применения, как отмечает автор, не смог устоял И.В. Сталин. Он стал «предавать репрессиям превентивный характер и попирать «презумпцию невиновности»». Данный факт автор ставит в вину И.В. Сталина. Б.П. Курашвили снимает вину с И.В. Сталина, мотивируя это тем, теорией «меньшего зла». Также авто говорит о том, что «цель оправдывает средства». Акцентируя внимание на том, не сколько было жертв, а сколько и могло бы быть, если бы то, большее зло, не было бы предотвращено. В подтверждение своей точки зрения автор приводит следующие аргументы: «в уголовном праве на теории меньшего зла основывается правило об освобождении от ответственности лиц, действовавших в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости». Также Б.П. Курашвили что в роли большего зла выступали не только страны, желающие свергнуть социализм, но и Германия. Угрозу, исходящую от Германии автор характеризует, как «чудовищную».

Опираясь на вышесказанное, можно сделать следующие выводы. По мнению автора, репрессивная политика была единственным способом ускоренного развития государства во всех направлениях. В первую очередь данная политика была обусловлена внешними факторами, которые не зависели от самого вождя. По мимо внешних факторов, выделяются и внутренние. «Враги социализма», по мнению Курашвили, должны были быть уничтожены заблаговременно, до уничтожения внешних. Проигрыш в войне с империалистическими странами является прямым уничтожением социализма, а проигрыш в войне с Германией, выделяется отдельно, как полное физическое уничтожение народов СССР. Таким образом, политические репрессии были оправданны, так как они являлись «меньшим злом».

§2. Влияние западных подходов к изучению репрессий на отечественных исследователей

Диаметрально противоположный подход к изучению репрессивной политики оформился в работах исследователей, на которых большое влияние оказали западные подходы к изучению данной проблемы.

В статье «Аморальность и антинародность «политической доктрины» сталинизма» И.В. Бестужев-Лада рассматривает статью Б.П. Курашвили и высказывает свою точку зрения, по вопросам сталинизма и репрессий. И.В. Бестужев-Лада отмечает «полемический прием», который использует в своей статье Б.П. Курашвили: «додумывание» за И.В. Сталина некоторые аспекты доктрины сталинизма, которые вождь не изложил. Также автор акцентирует внимание на том, что Б.П. Курашвили «пытается найти исторический смысл сталинизма».

В своей статье И.В. Бестужев-Лада предлагает опираться на факты. Автор задает читателю риторический вопрос. Был ли НЭП кратковременной политикой или же был пригоден и в перспективе. По мнению И.В. Бестужева- Лады НЭП был «всерьез и надолго», как «всерьез и надолго». Автор подчеркивает, что НЭП являлся принципиально новым курсом, кардинально отличавшимся от политики «военного коммунизма», которая явно не состоялась. В качестве аргументации своей точки зрения автор приводит цитату В.И. Ленина, в этой цитате В.И. Ленин высказывает мнение о том, что для перехода к «распределению продуктов по-коммунистически» обществу необходимо пройти еще несколько стадий: «государственный капитализм» и «социализм». В примечании автор дает комментарии статьи, из которой взята данная цитата, он отмечает, что именно в этой статье «встречаются знаменательные строки»: «Мы начали уже необходимую перестройку нашей экономической политики». Далее И.В. Бестужев-Лада приводит еще одну цитату В.И. Ленина: «мы сделали ту ошибку, что решили произвести непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению». Автор обращает внимание на то, что в 1918 году было частично экспроприировано зажиточное крестьянство, это привело к тому, что крестьяне стали переходить на сторону белых. Реакцией на это стало выступление В.И. Ленина на фракции РКП(б) VIII Всероссийского съезда Советов 24 декабря 1920 года. На этом выступление В.И. Ленин осудил насилие надо крестьянами, его мысли, высказанные тогда, спустя некоторое время, образовали «концепцию нэпа». Также И.В. Бестужев-Лада отмечает, что ленинские выражения, посвященные НЭПу «на долгий ряд лет» и «всерьез и надолго» противоречат действительному развитию событий. До 1930 года, «это что, на долго?» — дает своей комментарий автор. Также автор высказывает мнение о том, что НЭП не препятствовал «возможности форсированного развития». Он отмечает, что до 1929 года никто из партии, включая И.В. Сталина не выступал против НЭПа, а значит сомнений в том, что индустриализации, начатая в уже при существовании НЭПа, будет завершена в срок не было. Подводя итог всему вышесказанному, автор акцентирует внимание на том, что до 1928 — 1929 года не было никаких проявлений сталинизма, в том смысле, в котором он понимается на момент написания статьи.

И.В. Бестужев-Лада отмечает, что коллективизация являлось попыткой сделать из крестьянина обычного рабочего, который должен в обязательном порядке снабжать государство своей продукцией.

Автор отмечает, что в перестройку общественности стало известно намного больше, о репрессиях 1930 — 1950-х годов. Он называет примерное число граждан, в разной степени подвергшихся репрессиям, — 20 млн. человек. Это число является совокупность, данных журналистами 12 млн. человек и добавленным к этому самим автором 8 мил человек, в которые он включает умерших в заключение, расстрелянных и выпущенных из заключения. Также И.В. Бестужев-Лада акцентирует внимание на том, что в период перестройки «вскрылись» детали пыток, которые использовались как на допросах, так и уже непосредственно в концлагерях. Он отмечает, что пытки доходили до « избиения беременных женщин, надругательства над детьми на глазах родителей», расстрелянных граждан «сбрасывали» в общую яму, « И самое тяжкое — неизвестно за что и почему». В первую очередь, по мнению автора, репрессиям были подвержены «передовые», трудоспособные граждане. Репрессии в рядах Красной Армии, преимущественно лиц, занимавших руководящие должности, автор видит одним из ключевых фактов, повлиявших на просчеты в ведении войны в первые ее месяцы. Он отмечает, что из почти 6 млн. человек, захваченных в плен в период с 1941 — 1945 годы, 4 млн. были захвачены за первые 6 месяцев войны, вследствие отсутствия грамотного управления из центра и боеприпасов.

И.В. Бестужев-Лада сравнивает политическую доктрину И.В. Сталина с доктриной Л.Д. Троцкого: «милитаризовать государственное управление, ввести «железную дисциплину», то бишь принудительный по существу труд для всех без исключения крестьян, рабочих и служащих, подавить всякое «инакомыслие» и, как барон Мюнхаузен, вытащить страну за ее собственные волосы из болота патриархальщины». Продолжая рассуждения о политической доктрине И.В. Сталина, автор акцентирует внимание на том, что при сохранении «процента охвата коллективизацией» на уровне до 30 -х годов, все равно, из-за присутствующий в то время «открытой» безработице в городе и «скрытой» в деревне, оставались бы «рабочие руки», для строительства Днепрогэс, Горьковского автомобильного завода и других подобных крупномасштабных предприятий. Также И.В. Бестужев-Лада отмечает, что при сохранении уровня экспорта зерна на уровне 20-х годов, выручка превысила бы ту, которая наблюдалась в 1933 году, а следовательно предоставила бы возможность для необходимого форсирования индустриализации, без репрессий коллективизации. Подводя итог «политической доктрине сталинизма», автор отмечает, что данная доктрина не имела никаких преимуществ перед новой экономической политикой, «стартовавшей» в 1921 году.

Далее в своей статье автор высказывает сомнения, была ли вообще у И.В. «политическая доктрина». И.В. Бестужев-Лада акцентирует внимание на том, что политика, проводимая И.В. Сталиным, не требовала какой-либо системы взглядов. Главное, что нужно было делать вождю на уровне партии, так это следовать принципу «разделяй и властвуй». Автор отмечает, что сначала был «разбит» Л.Д. Троцкий, после него Каменев и Зиновьев. Затем были устранены последние деятели партии, которые могли бы составить оппозицию вождю: А.И. Рыков и Н.И. Бухарин. Вторым не маловажным действием было подчинение своей воли людей, на которых можно было бы опираться для поддержания своей власти, такими людьми стали: В.М. Молотов, К.Е. Ворошилов и Л.М. Каганович.

И.В. Бестужев-Лада обвиняет И.В. Сталина в том, что начиная с 1929 года, вождь начал «реализовывать утопию казарменного социализма». В противовес И.В. Сталину автор ставит В.И. Ленина, отмечая, что В.И. Ленин в 1921 году смог признать «утопию утопией» и предоставил модель социализма, готовую к жизни в данный момент. И.В. Сталин представляется автору «низким политиком», преследующим свои личные цели, на пути к которым мораль не имеет никакого значения.

Также автор отмечает, что И.В. Сталин «творил свои злодеяния» не в одиночку. Когда же террор выходил из-под контроля, вождь «затормаживал процесс», обвиняя во все происходящим одного из исполнителей данной политики. И.В. Бестужев-Лада акцентирует внимание на том, что господствующий «бюрократический централизм» требует соревнования между бюрократами. Большинство партийных работников пытались выслужиться перед вышестоящим руководством. Как отмечает автор, некоторые партийные секретари, требуя увеличения числа доносов, получали доносы, в том числе и на себя. Также автор обращает внимание на то, что многие граждане писали доносы исходя из корыстных целей. И.В. Бестужев-Лада приводит пример: «при «раскулачивании» пятеро с удовольствием грабили шестого».

В данной статье автор упоминает своих «коллег юристов», которые говорили ему, что И.В. Сталин нарушил ряд статей уголовного кодекса РСФСР: 102, 107, 108, 176, 177, 178, 179, 180, 260, 261. Также И.В. Бестужев-Лада отмечает, что согласно статье 5 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР «в отношении умершего уголовное дело может быть возбуждено в случаях, когда производство по делу необходимо для реабилитации умершего или возобновления дела в отношении других лиц по вновь открывшимся обстоятельствам. Данная статья уголовно-процессуального кодекса, «как раз подходит» для И.В. Сталина, но, как отмечает автор, не будет возбуждена «По политическим соображениям». Отсутствие в статье И.В. Бестужева-Лады ссылок на архивы, автор объясняет тем, что «его и близко не допустят ни к одному документу по затронутым выше вопросам», по уже упомянутым «Политическим причинам». Поэтому автор делает выводы, что и во время перестройки ««политическая доктрина сталинизма», успешно претворяется в жизнь по сию пору, даже в неписаном виде».

И.В. Бестужев-Лада акцентирует внимание на том, что «сталинщина» негативно сказалась на психологическом состоянии людей, живших непосредственно при И.В. Сталине, но и родившихся уже после его «правления». По мнению автора, в период перестройки, еще присутствует «мораль сталинских времен», продолжает существовать административно- командная система, бюрократический централизм. Также И.В. Бестужев-Лада отмечает, что протест против осуждения политики сталинизма, у многих пожилых людей, вызван чувством разочарования в прожитой ими жизни. Помимо этой группы граждан, негативно относятся к разоблачению сталинизма «бюрократия и ее идеология». Данная социальная группа, по мнению автора, сможет использовать не до конца разоблаченную «сталинскую доктрину», для организации нового «казарменного социализма». Автор считает важным, в процессе перестройки, наладить подотчетность вышестоящего руководства перед «руководимыми». Чтобы избежать централизации власти и повторения предыдущих ошибок, руководитель должен покидать свой пост, в случае вотума недоверия подчиненных.

Статья Б.П. Курашвили, по мнению И.В. Бестужева-Лады, выступает «в духе всяческого обеления сталинизма и сталинщины».

Таким образом, автор делает вывод, что репрессии были вызваны самим государством, его тоталитарными методами управления и насильственным решением внутренних проблем. Сами репрессии названы «настоящим геноцидом». Автор считает, что в ходе репрессий был уничтожен цвет нации, самые передовые и трудоспособные граждане. Обстановка всеобщей подозрительности, создавало неблагоприятную психическую обстановку, у оставшихся прогрессивных групп граждан.

Заключение

Подводя итог нашего исследования, мы пришли к выводу, что во время перестройки репрессивная политика представляется нам как террор против всего народа. Именно во время перестройки появляются работы западных ученых, в которых рассматривается период правления И.В. Сталина в целом, и репрессивная политика в частности.

Формирование историографии политических репрессий проходило под влиянием двух сил. Первая — официальная позиция государства. Вторая — позиция, на которой стояли зарубежные советологи.

Рассматривая «официальную позицию», мы отметили следующие позиции, которых придерживались представители данного подхода. 1. Противопоставление И.В. Сталина В.И. Ленину. 2. Критика политики проводимой И.В. Сталиным, из-за ее отходов от «ленинских заветов». Репрессивная политика расценивается как главная помеха развития социализма, сильно исказившая саму его суть.

В работах историков, придерживающихся официальной позиции на репрессивную политику, прослеживается критика методов, которые использовал И.В. Сталин. Террор называется не только устарелым и нецелесообразным методом проведения своей политики, но и является прямым отходом от пути развития социализма, который задал В.И. Ленин: «путь на демократизм».

Проанализировав концепции «оправданности» политических репрессий, мы пришли к выводу, что авторы, придерживающиеся данной точки зрения, видят репрессии, как единственный возможный путь ускоренного развития страны, который был нужен для отражения внешний угрозы. Авторы, оправдывают репрессии, противопоставляя их той опасности, которая могла придти из вне.

Изучая труды отечественных исследователей, на которых большое влияние оказали западные подходы к изучению политических репрессий, мы пришли к выводу, что сама модель советского государства в понимании данных исследователей описывается, как насильственная. Политически репрессии охарактирезовываются, как «геноцид», от которого население страдало не только физически, но и получало глубокие психологические травмы.

Список источников и использованной литературы:

Источники:

1.Бестужев-Лада. И.В. Аморальность и антинародность «политической доктрины» сталинизма.//История СССР. 1989 № 5.

2.Власть и закон. — Правда, 1988, 7 окт.

3.Волкогонов. Д.А. Триумф и трагедия: Политический портрет И.В. Сталина/ Д.А. Волкогонов. -М.: АПН, 1989.

4.Горбачев. М.С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира/ М.С. Горбачев. — М.: Политиздат, 1988.

5.Гордон. Л.А., Клопов. Э.В. Что это было?: Размышления о предпосылках и итогах того, что случилось с ним в 30-40-е годы. — М.: Политиздат, 1989.

6.Известия ЦК КПСС.1989 №1.

7.Известия ЦК КПСС.1989 №2

8.Известия ЦК КПСС. 1989 №3

9.Известия ЦК КПСС. 1989 №4

10.Известия ЦК КПСС. 1989 №5

11.Известия ЦК КПСС. 1989 №6

12.Известия ЦК КПСС. 1989 №7

13.Известия ЦК КПСС. 1989 №8

14. Известия ЦК КПСС. 1989 №9

15. Известия ЦК КПСС. 1989 №10

16. Известия ЦК КПСС. 1989 №12

17. Известия ЦК КПСС. 1990 №1

18. Известия ЦК КПСС. 1990 №2

19. Известия ЦК КПСС. 1990 №3

20. Известия ЦК КПСС. 1990 №5

21. Известия ЦК КПСС. 1990 №6

22. Известия ЦК КПСС. 1990 №7

23.Известия ЦК КПСС. 1990 №8.

24.Известия ЦК КПСС. 1990 №9.

25.Известия ЦК КПСС. 1990 №11.

26.Известия ЦК КПСС. 1990 №12.

27.Истина против клеветы. — Правда, 1988, 19 авг.

28.Курашвили. Б.П. Политическая доктрина сталинизма// История СССР. 1989 № 5.

29.Литературная газета. 1987. 23 декабря.

30.Письмо «исторического оптимиста»(Письмо Э. Генри(С.Н. Ростовский) И.Г. Эренбургу). — Дружба народов, 1988, № 3.

31.Рапопорт. Я. Воспоминания о «деле врачей». — Дружба народов, 1988, № 4.

Литература:

33.Стенограмма доклада наркома НКВД Н.И. Ежова на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года.

<http://stalinism.ru/dokumentyi/steno> gramma-doklada-narkoma-nkvd-n-i- ezhova-na-fevralsko-martovskom-plenume-tsk-vkpb-1937-goda.html дата обращения: 11.03.2016.

34.XXII съезд КПСС, Стенографический отчет. М., 1962, Т.3.

35.Александров. Диктатор ли Сталин. Париж.: Возрождение.1932.

36.Аллилуева. С.И Только один год. М.: 1990.

37.КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, Т. 5. М.: 1984.

38.Ленин. В.И. ПСС. Т. 12

39.Ленин. В.И. ПСС. Т. 35.

40.Ленин. В.И. ПСС. Т. 36.

41.Ленин. В.И. ПСС. Т.41.

42.Ленин В.И. ПСС. Т. 42.

43.Ленин В.И. ПСС. Т. 44.

44.Ленин. В.И. ПСС. Т.49.

45.Нехамкин. В.А. Историческая психология и социология истории. Вологда.Учитель. № 3. Т.7. 2014.

46.Партийная жизнь, 1973, № 14,

47.Платон. Соч. в 3-х т. Т.3. Ч.1. М.; 1971.

48.Правда. 1939.27 августа.

49.Троцкий .Л.Д. М.: НИИ культуры Министерства культуры РСФСР, 1991.

50.Фейхтвангер. Л. Москва 1937. Отчет о поездке для моих друзей/Пер. с немецкого. М.: 1937.

51.Шаумян. Л.С. На рубеже первых пятилеток: к 30-летию XVII съезда партии. Правда. 7.2.1964.

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Поставьте оценку первым.

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

766

Закажите такую же работу

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке