Россия и Китай занимают особое место в мировой политической системе и оказывают все более заметное влияние на трансформацию существующей системы международных отношений. Вместе с тем в последние годы обе страны подвергаются растущему экономическому и геополитическому давлению со стороны Запада.

Содержание

Введение

. Теоретико-методологические и исторические основы исследования геополитических аспектов сближения России и КНР в XXI веке

.1 Геополитика как метод исследования межгосударственных отношений

.2 Россия и КНР в геополитических процессах глобального и регионального масштаба

.3 Интересы КНР и РФ с учетом геополитических изменений в Азиатско-тихоокеанском регионе

. Анализ особенностей и специфики российско-китайского сближения в период с 2000 г. и до 2016 г.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

.1 Геополитическое сближение России и Китая с 2000 г до начала мирового финансово-экономического кризиса 2008 года

.2 Геополитика российско-китайских отношений с 2008 г. по 2016 г

. Геополитическая роль и значение российско-китайских отношений в современных условиях

.1 Текущие проблемы взаимного сотрудничества между Россией и Китаем

.2 Перспективы развития сотрудничества между Россией и КНР на основе стратегического партнерства в контексте укрепления региональной безопасности

Заключение

Список использованных источников

Введение

Актуальность исследования. Россия и Китай занимают особое место в мировой политической системе и оказывают все более заметное влияние на трансформацию существующей системы международных отношений. Вместе с тем в последние годы обе страны подвергаются растущему экономическому и геополитическому давлению со стороны Запада. По сути, ради сохранения своего доминирования в мире Запад под руководством США пошел на деглобализацию мирового развития и ограничение взаимозависимости, что обнажает тот факт, что глобализация — это совокупность не только объективных процессов, но и результат борьбы интересов и соотношения сил. Дополнительным подтверждением тому становятся ответные меры со стороны России (антисанкции и политика импортозамещения). В момент формирования ШОС (Шанхайская организация сотрудничества), Россия и Китай смогли подняться выше сиюминутных разногласий, руководствуясь своими стратегическими национальными интересами региональной безопасности в Центрально-Азиатском регионе. Российско-китайское сотрудничество, в том числе на пространстве ШОС, представляет собой одно из важнейших направлений региональной интеграции двух великих держав. Именно по причине выше озвученных фактов, процесс геополитического сближения КНР и Российской Федерации нуждается в комплексном анализе, особенно актуальным этот вопрос становится на фоне попыток двух стран создать собственное видение теории/модели нового мирового порядка (ТМО).

Степень научной paзpaботaнноcти пpоблeмы. При изучении выбранной проблемы исследования были изучены труды как отечественных, так и зарубежных авторов, посвященные анализу различных аспектов геополитического взаимодействия государств в целом, и российско-китайского сближения последнего десятилетия в частности.

Среди них целесообразно отметить таких авторов, как: В.И. Балакин, А.В. Будаев, С.А. Воронин, И.Е. Денисов, Б.А. Исаев, А.В. Лукин, А.Б. Перцев, Д.В. Буяров, Д.В. Кузнецов, М.Ю. Осипов, И.Ю. Окунев, А.М. Кучинов, С.Г. Лузянин, Ю.А. Мареева, Е.И. Сафронова, А.Д. Шутов, Т. Гомари др.

В работе А.В. Лукина рассматривается процесс российско-китайского сближения, существенно активизировавшийся в результате начавшегося в 2014 году ухудшения отношений России с Западом. Этот процесс представлен автором как часть становления системы Большой Евразии вместо декларированной в конце 80-х годов ХХ века Большой Европы. Государства Большой Евразии не будут, по мнению А.В. Лукина, связаны союзническими отношениями, как США и их европейские сателлиты. Некоторые из них, как считает автор, могут относиться к различным центрам силы, однако в целом они будут составлять некое единство, объединенное коренными интересами.

М.Г. Кабасакалова в своей статье рассматривает внешнеполитический курс США в отношении России и Китая, а также двустороннее американо-российское и американо-китайское взаимодействие. Автором предпринята попытка раскрыть основные причины и проследить процесс сближения России и Китая в контексте реализации Вашингтоном своей политики на мировой арене. Анализируя конкретные внешнеполитические шаги США с конца 1990-х гг. вплоть до событий 2014 г., автор акцентирует внимание на том, что глобальная стратегия внешней политики Вашингтона не только не отвечает национальным интересам России и Китая, но и представляет угрозу их национальной безопасности. Это, как полагает М.Г. Кабасакалова, является дополнительным фактором для сближения позиций руководства России и Китая и в двусторонних отношениях, и по вопросам глобального характера.

В статье М.Ю. Осипова, посвященной анализу геополитических проблем (с позиции как геополитики, так и норм международного права) на конкретных примерах Косово и кризиса на Украине автор весьма убедительно, по нашему мнению, доказывает, что «нормы международного права при выборе той или иной геополитической стратегии будут соблюдаться тогда и только тогда, когда ценность соблюдения норм международного права будет выше чем ценность их нарушения». Также М.Ю. Осипов анализирует различные геополитические стратегии и предлагает использовать новые методы анализа геополитических стратегий, такие как формально-политический анализ геополитических стратегий и стравнительно-политический анализ геополитических стратегий.

В свою очередь, И.Ю. Окунев и А.М. Кучинов, рассматривая проблемы современного развития теоретико-методологической базы геополитических исследований, отмечают, что «в представлении отечественной общественности и зачастую даже профессиональной аудитории геополитические исследования связываются почти исключительно с идеологическим обоснованием крайне правых политических сил». Авторы вышеуказанной публикации приводят примеры авторитетных научных школ, рассматривающих соотношение пространства и политики с различных методологических позиций. Кроме того, И.Ю. Окунев и А.М. Кучинов обращают внимание на следующие детали: 1) институционализация геополитики как науки происходила в 90-х годах XX-го века с учетом становления и распространения в зарубежном академическом дискурсе нового поколения теоретических концепций; 2) рассматривая предмет геополитики, необходимо не сводить всё к «контролю над пространством», а различать в зависимости от исследовательской парадигмы (к примеру, используя подходы В.А. Колосова, М.П. Аминеха и Х. Хоувелинга, К.Э. Сорокина, М.В. Ильина и др.).

Объектом исследования выступает процесс взаимодействия и сближения политико-государственных позиций по целому ряду направлений сотрудничества между двумя великими державами — Китайской Народной Республикой и Российской Федерацией.

Предметом исследования являются геополитические аспекты и основы нынешнего периода активного сближения между Россией и Китаем.

Цель данной работы заключается в комплексном анализе предпосылок, причин, проблем и перспектив нынешнего геополитического сближения и партнерского взаимодействия между КНР и Россией.

Для достижения поставленной цели были поставлены и решены такие задачикак:

изучить сущность геополитики как метода исследования межгосударственных отношений;

рассмотреть участие России и Китая в геополитических процессах глобального и регионального масштаба;

проанализировать интересы КНР и РФ с учетом геополитических изменений в Азиатско-тихоокеанском регионе;

исследовать специфику и предпосылки для начала геополитического сближения России и Китая с 2000 г до начала мирового финансово-экономического кризиса 2008 года;

провести анализ геополитических аспектов российско-китайских отношений с 2008 г. по 2016 г;

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

выявить существующий комплекс проблем в рамках взаимного сотрудничества между Россией и Китаем;

обозначить возможные направления и перспективы дальнейшего развития сотрудничества между Россией и КНР на основе стратегического партнерства в контексте укрепления региональной безопасности.

Теоретико-методологической основой исследования выступают положения, сформулированные в рамках трудов ученых в области отечественной и зарубежной научной мысли в рамках политологии, геополитики, и иных смежных сфер научного знания. Особое внимание уделяется идеям, концептуализирующим вопросы, связанные с геополитическими аспектами специфики российско-китайских отношений с учетом попытки обеих стран создания собственной парадигмы ТМО (теории/модели международных отношений).

Методологическую основу исследования составили: общенаучные и специальные методы познания объекта исследования, такие как: метод сравнительного анализа, метод классификации, а также исторический, логический и иные методы. Обоcновaнноcть выводов данного иccлeдовaния обecпeчивaется cиcтeмным подходом к peшeнию поcтaвлeнной пpоблeмы; пpимeнeниeм комплeкca мeтодов и мeтодик, aдeквaтных зaдaчaм иccлeдовaния.

В качестве источников исследования послужили монографии, учебные пособия, научные публикации в периодических изданиях отечественных и зарубежных авторов, материалы научно-теоретических и научно-практических конференций, семинаров, круглых столов, а также информация из открытых источников в сети Интернет.

Структура работы обусловлена его целью и задачами и состоит из введения, трех глав, разделенных на параграфы, выводов, заключения, списка использованных источников и литературы.

1. Теоретико-методологические и исторические основы исследования геополитических аспектов сближения России и КНР в XXI веке

.1 Геополитика как метод исследования межгосударственных отношений

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Цена диплома

Прежде всего, на наш взгляд, следует подчеркнуть тот факт, что термин «геополитика» ввел в научный оборот в 1900 году Рудольф Челлен. Объединение слов «гео» и «политика» предполагает значительную связь между географическим пространством и политикой государств.

Геополитика — это наука, изучающая закономерности тех или иных геополитических стратегий, включая закономерности их выбора, а также факторов влияющих на них. М.Ю. Осипов в своей статье указывает на то, что «…к числу основных факторов, влияющих на выбор той или иной геополитической стратегии относятся следующие факторы: географические факторы, включая проблему границ, лояльность населения, необходимость борьбы за ресурсы, а также нормы международного права».

Современная геополитика, как верно заметил профессор Б.А. Исаев, — «это наука о взаимодействии и противостоянии на мировой арене крупных «игроков» — больших и сверхбольших держав, о разделе и переделе мира, о попытках управлять глобальными процессами и потоками ресурсов. Современная геополитика ведет свой отсчет с окончания Второй мировой войны и послевоенного переустройства мира. Эти исторические события не только послужили коренной перестройке мира и геополитической парадигмы, но и совпали с изобретением оружия огромной разрушительной силы — атомной бомбы, которое вместе с созданным несколько позднее ракетным носителем стало играть не только военно-стратегическую, но и геостратегическую роль».

Одним из наиболее значимых процессов, обусловливающих трансформацию геополитики, как полагает В.Б. Вепринцев, — «является рост значимости информационной компоненты совокупного пространства человеческой жизнедеятельности. По мере развития человеческой цивилизации, роль информации и знаний (знаний-решений) в повышении эффективности человеческих сообществ, образующих институционально оформленные субъекты геополитических отношений, все более возрастает», оказывая несомненное влияние на методологию геополитики в процессе изучения межгосударственных отношений.

Б.А. Исаев отмечает важную для нашего исследования деталь: «С начала своего самостоятельного существования геополитика вырабатывала собственные категорий и концепции. Важнейшей из них является понятие государства как живого организма: «…государство есть организм, — писал Ф. Ратцель, — в составе которого известная часть земной поверхности играет настолько существенную роль, что все свойства государства определяются свойствами народа и его территории». В свою очередь, концепция государства вытекает у Ратцеля из представления о единстве Земли как планеты, земной природы и человечества. Государство, по мнению ученого, есть как бы продолжение человеческого общества, оно обладает двумя главными функциями — ростом и развитием. Последнее, являясь экспансией против других, более слабых государственных организмов, вызывается жизненной энергией (одно из основных понятий Ратцеля) растущего государственного организма. Для описания этой экспансии Ратцель вводит понятие «жизненное пространство» (Lebensraum)».

Из концепции ратцелевского государства К. Хаусхофер выводит категорию границы, трактуя это понятие очень широко. Это и линия раздела между государствами, и природный рубеж, разделяющий климатические зоны, и линия побережья, и разграничение этносов, конфессий, цивилизаций: «Любая полезная и стабильная граница — это не только политическая граница, но и граница многих жизненных явлений, и она сама по себе становится еще одной жизненной формой, своим собственным ландшафтом со своими собственными условиями существования, более или менее широкой зоной боевых действий».

Современные геополитики (3. Бжезинский, Г. Киссинджер, С. Коэн), разделяя мир на зоны влияния (часто употребляемое понятие геополитики), предпочитают использовать вышеназванные понятия для разграничения зон влияния различных «игроков» на глобальной «шахматной доске».

Как шутят геополитики, термин «геополитика» используется каждый раз, когда объясняют — вернее, пытаются объяснить — необъяснимое: геополитическим становится любой запутанный вопрос, выходящий за рамки рационального и затрагивающий глобальные интересы, т.е. такой, который не поддается точному определению. По образному выражению журнала «The Economist», «Геополитика — это слово, которое обозначает нечто фундаментальное, но в то же время это выгодная бирка, которую можно подвесить к любой теме». А.К. Халифаева, вполне обоснованно, по нашему мнению, полагает, что «…современная геополитика как наука представляет собой междисциплинарную и интегративную отрасль знаний, сочетающую мощную теоретическую научную и философскую платформы и огромный эмпирический опыт. Важным условием современных геополитических концепций является наличие в них прикладного компонента. Интерес к геополитике сохраняется сегодня в разных странах, а динамизм геополитического процесса определяет бурное развитие данной науки».

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

В.К. Потехин считает, что «…крушение Советского блока и развал Российской империи конца XX-го века показали полную прогностическую несостоятельность политических наук, в том числе и геополитики, которая также не была в состоянии спрогнозировать подобное развитие событий. Тем не менее, из всех политических учений только геополитика имеет объективные оправдания этой несостоятельности, поскольку со времени окончания Второй мировой войны идеологический пресс исторических обвинений в милитаризме довлел над геополитикой. Во всех странах Восточного блока геополитика практически находилась под запретом. В Советском союзе геополитика вплоть до начала 90-х годов рассматривалась как реакционная антинаучная доктрина, обосновывающая агрессивную политику империалистических государств. Другим оправданием геополитики является то, что в течение всего XX века она находилась в состоянии своего внутреннего противоречивого становления». Мы считаем такое утверждение по большей части верным, тем более что современный методологический аппарат геополитики уже вполне позволяет проводить обоснованные комплексные исследования различных аспектов межгосударственных отношений и разрабатывать прогнозы их возможного развития. Кроме анализа и прогнозирования международной и внутренней политики, с помощью геополитических исследований можно конструировать публичные образы государств и регионов, что принципиально важно для их развития, привлечения инвестиций, в создании и продвижении брендов.

.2 Россия и КНР в геополитических процессах глобального и регионального масштаба

Стратегическая стабильность России, две трети территории которой находится в Азии, может быть обеспечена только в условиях сочетания внешнеполитических, экономических и военных усилий на европейском и тихоокеанском направлениях. Развитие АТЭС, не без помощи России, будет способствовать укреплению мира и безопасности в регионе и в мире в целом, что наглядно продемонстрировали встречи в Шанхае, Лос-Кабосе, Бангкоке.

На данный момент, военно-политическая и стратегическая обстановка в Азиатско-Тихоокеанском регионе представляется в целом благоприятной для России, в том числе и для реализации планов участия России в региональных интеграционных процессах. Россия и Китай по большей части сумели урегулировать свои приграничные трения. Происходит координация политики обеих стран в отношении постепенного создания системы безопасности на основе сотрудничества всех заинтересованных стран.

Россия традиционно в последние годы придает большое значение взаимодействию в АТР, и после вступления в ВТО в конце 2011 года более активно включилась в обсуждение интеграционной тематики, рассматривая вопросы либерализации торговли в рамках АТЭС с учетом принятых на себя обязательств по ЕАЭС. А потому, саммит АТЭС в Маниле (Филиппины), который проходил с 18 по 19 ноября 2015 года под лозунгом «Всеобъемлющее сотрудничество, формирование лучшего мира», приобретает особое значение в связи с недавним подписанием США и рядом стран региона соглашения о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), вне которого оказались РФ и КНР и Китай.

Если посмотреть на все геополитические, экономические и интеграционные события в АТР через «призму нефти», то увидим, что они разворачиваются фактически вокруг того, кто в будущем будет контролировать добычу на тихоокеанском шельфе и морские пути доставки нефти для ключевых игроков региона. События в японо-китайском противостоянии у всех и так на слуху.

Данные Международного энергетического агентства (МЭА) свидетельствуют, что на фоне всех этих событий Китай фактически прекратил наполнять свои стратегические нефтяные резервы. Более того, согласно отчету МЭА, большая часть этих запасов, которые Китай начал создавать в 2001 году на случай войны, была обеспечена Казахстаном и Россией.

Характерно, что снижение «традиционных» поставок нефти наблюдается на фоне беспрецедентного увеличения спроса на нефть в Китае. И спрос этот будет только расти, учитывая, что Китай усиленно подталкивают к идее сделать рост внутреннего потребления новым драйвером роста национальной экономики. Сейчас прирост импорта сырой нефти в Китай ежегодно, как правило, составляет до 15%, но со сменой парадигмы развития эта цифра, вполне вероятно, увеличится еще больше.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Заказать диплом

Российским ответом на происходящие в регионе изменения стала стратегия в области энергоресурсов, которая подразумевает увеличение доли импорта нефти в страны Азиатско-Тихоокеанского региона к 2020 году с нынешних 8-9% до 22-25%. Для чего был запущен нефтепровод «Восточная Сибирь — Тихий океан» (ВСТО), который позволил начать экспортировать восточно-сибирскую нефть на перспективный рынок АТР.
Вообще, проект ВСТО не новый. Считается, что он зародился еще в 1970-е годы в СССР, но тогда получателем ресурсов рассматривалась Япония — именно она была лидером региона, а Китай в те времена всерьез не обсуждался, поскольку его бурного роста не предвидел никто. Но тот проект осуществить не успели.
В 1990-е годы, когда Япония находилась в жестоком кризисе, а Китай на небывалом подъеме, развернулась борьба за то, куда пойдет трубопровод. Китайцы настаивали, чтобы труба, не доходя до моря, просто сворачивала в Китай. Японцы лоббировали маршрут, близкий к нынешнему. Но ставить нефтяную отрасль в зависимость от китайского рынка точно не в интересах России, поставки нефти на побережье в этом плане гораздо перспективнее, поскольку портовая инфраструктура позволяет выйти на рынки стран АТР и диверсифицировать поставки. Именно поэтому «Транснефть» в 2002 году представила «морской» план. Правда, тогда предполагалось, что труба остановится в порту Находка. Однако позже посчитали, что для Находки заданные объемы слишком велики, и было принято решение построить еще один порт, но уже сразу специализированный и современный. Так появился спецморнефтепорт «Козьмино» («дочка» «Транснефти»), конечная точка трубопроводной системы ВСТО. На первом этапе реализации проекта ВСТО мощность порта составляла 15 млн. тонн нефти в год. Поначалу нефть доставлялась железнодорожным транспортом на перевалочную нефтебазу из Сковородино, откуда грузилась с причала нефтеналивного пирса.

Ввели порт в эксплуатацию 28 декабря 2009 года (для понимания важности этого события для ВСТО — поставки нефти по отводу в Китай начались 1 января 2011 года). Такая «морская» схема поставок ухудшает переговорные позиции КНР по стоимости энергоресурсов, не дает Китаю сформировать «рынок покупателя». В этих условиях Китай вынужден бороться за дополнительные объемы российской нефти долгосрочными контрактами, гарантированным спросом и льготными кредитами на инфраструктурные проекты. Кроме того, еще один важный момент: Россия на деле диверсифицировала поставки углеводородов и реально ушла от зависимости от единственного получателя — Европы, погрузившейся в затяжной кризис. Рынок же АТР — это не только быстрорастущий Китай, но и как минимум Япония, Корея, США, Сингапур, Филиппины и Таиланд. Грузи нефть на танкер и вези морем куда хочешь.

Причем значение и эффективность «Козьмино» продолжает расти. Уже на первом этапе при проектной мощности терминала в 15 млн. тонн нефти в год, несмотря на все сложности с РЖД, план по отгрузке в 2010 году «Транснефтью» был выполнен досрочно, а по итогам 2011 года был даже перевыполнен и составил 15 млн. 199 тыс. тонн нефти. Объем же экспорта нефти через спецморнефтепорт «Козьмино» за январь-октябрь 2012 года подрос еще на 1,6% в сравнении с показателем аналогичного периода прошлого года — до 12,9 млн. тонн. 25 декабря 2012 года завершился второй этап развития проекта ВСТО, который предусматривал строительство магистрального нефтепровода на участке Сковородино — СМНП «Козьмино» (ВСТО-2) протяженностью 2046 км и соответствующее увеличение мощности построенного участка Тайшет — Сковородино до 50 млн. тонн нефти в год (расширение ВСТО-1). Соответственно, с увеличением пропускной способности ВСТО в два раза (с 15 до 30 млн. тонн в год) увеличилась и отгрузка российской нефти через спецморнефтепорт «Козьмино». Для понимания масштаба: теперь годовой объем поставок через порт превышает годовой объем поставок нефти из Ирана в Китай.

По мнению И.Е. Денисова, авторы монографии (об азиатском векторе развития внешней политики России), справедливо отмечают, что Россия, добивавшаяся с 2005 г. участия в Восточно-Азиатском саммите (ВАС), все последние годы не была представлена на форуме на уровне президента. Обычно критическое отношение России к ВАС объясняется несбалансированностью интересов основных акторов, а также соперничеством КНР и США, но тогда не очень понятно, возможна ли самостоятельная роль РФ на поле безопасности АТР, где действуют абсолютно те же факторы.

.3 Интересы КНР и РФ с учетом геополитических изменений в Азиатско-тихоокеанском регионе

Стратегические интересы России в АТР, как полагает П.Ю. Самойленко, можно объединить в несколько основных групп:

Военно-политические — постоянное присутствие военно-морских сил в Тихом и Индийском океанах с целью защиты национальных интересов, в том числе морских коммуникаций и торговых путей;

Экономические — превращение Дальневосточного федерального округа в регион опережающего развития и отработка внешнеэкономических связей со странами АТР, существенное увеличение торгового оборота с упором на готовую продукцию и постепенное уменьшение сырьевого экспорта (выделена в качестве одного из приоритетов в Послании Президента РФ Федеральному Собранию на 2013 год).

По мнению А.В. Лукина, — «К общим интересам, которые лежат в основе российско-китайского сближения, можно отнести следующие стремление к уходу от однополярного мира и перехода к миру многополярному или многополюсному. Это стремление объясняется тем, что в мире, в котором доминируют США и их западные союзники, Россия и Китай не видят возможности обеспечения своих интересов как в области безопасности, так и в сфере экономики. Как крупные страны, имеющие собственные подходы к различным международным проблемам, они могут более свободно реализовывать эти подходы в мире, где есть не один, а несколько лидеров и где единственный центр силы не мог бы диктовать им свои монопольные условия. Сотрудничество с Китаем крайне важно для России в международном плане. Китай разделяет российский взгляд на будущее устройство мира, определяемый понятием «многополярность». Реально это означает, что обе страны хотели бы видеть мир, в котором не доминирует лишь одна сила, а взаимодействуют между собой несколько центров влияния, при этом руководствуясь международным правом и уставом ООН. За идеалом «многополярности» скрывается очевидная реальность: Россия и Китай так же, как и некоторые другие государства мира, достаточно велики, чтобы иметь собственные интересы и подходы к проблемам регионального и мирового развития. Их не устраивает мир, в котором полностью доминирует одна сила, не учитывающая их интересы. Зато их вполне устраивает послевоенная структура мира и сложившаяся система международного права, в рамках которой высшим авторитетом является Совет Безопасности ООН».

Эти принципы Китай и Россия разделяют с другими важнейшими государствами незападного мира, прежде всего, объединившимися в группу БРИКС. Они рассматривают себя как лидеры незападного мира, стремящиеся реформировать существующую систему глобального управления, не подрывая или разрушая ее, но постепенно обеспечивая в ней достойную роль представителей растущих экономик и «Юга» в целом. Ожесточенное сопротивление этому курсу Запада — основа все большей консолидации и нарастания активности БРИКС.

Интересы Российской Федерации в Азиатско-тихоокеанском регионе (АТР), где она обладает полным правом считать себя равным участником всех политических, экономических и военных процессов, идущих в регионе, составляют неотъемлемую часть общегосударственных приоритетов. Стратегия присутствия России в АТР должна включать экономические, политические, военно-политические аспекты отношений.

Возможно сотрудничество с АТР с целью объединения возможностей и усилий для решения как национальных задач, приобретающих глобальное значение, создания единой всемирной информационно-коммуникационной инфраструктуры развития или преодоления мировой бедности, защиты окружающей среды, повышения уровня образования граждан нашей планеты и т.д.

ноября 2013 года состоялся визит Президента России В.В. Путина во Вьетнам, на 13 ноября — в Южную Корею. За последние годы Азиатско-Тихоокеанский регион превратился в динамично развивающуюся часть мира, а государства АТР все увереннее берут на себя роль глобального центра силы, активно взаимодействуя друг с другом в рамках различных интеграционных структур. Россия уже давно стремится найти новые форматы сотрудничества со странами АТР, понимая необходимость расширения своего присутствия в регионе. Активизация двусторонних отношений сопровождалась вхождением России в региональные структуры: АТЭС, Саммит Восточной Азии, региональный форум АСЕАН и другие.

Коллектив российских ученых под руководством С.В. Севастьянова и А.Б. Волынчука, в своей монографии высказывают следующие актуальные мысли: «Некоторые американские эксперты полагают, что большую, чем в военной сфере, опасность для США представляет рост китайской экономики, который Пекин эффективно трансформирует в усиление политического влияния в регионе Безусловно, в этом плане интересы КНР и Российской Федерации по многим аспектам совпадают. При этом на перспективу возникает ключевой вопрос: сможет ли Китай, а вместе с ним и остальные развивающиеся азиатские государства продолжить дальнейшее успешное развитие в условиях ограниченных природных ресурсов и «проблемной» истории региона. Для ответа важно определить модели регионализма, способные в наибольшей степени обеспечить реализацию политико-экономического потенциала «поднимающегося» Китая и других стран в решении этих вопросов».

В свою очередь, A. Voskressenski полагает, что «Китай уже преуспел в трансформации в доминирующую региональную державу с определёнными глобальными интересами и создал жизнеспособную экономическую модель, альтернативную западной форме капитализма. К 2025 году 21% мирового населения будет жить в странах китайской цивилизации, что станет солидной базой для попыток Пекина тем или иным образом структурировать это экономическое пространство. При этом Китай сможет закрепить свою роль доминирующей региональной державы и даже стать глобальным актором только при условии, что он получит доступ к природным запасам, и, в первую очередь, энергетическим ресурсам, России. Таким образом, укрепление российско-китайского сотрудничества в этой и других областях рассматривается как существенный вклад России в обеспечение бескризисного развития Китая и Восточной Азии в целом.

Так, новый «шелковый путь» возьмет свое начало в Сиане, выйдет за пределы Китая через Урумчи (Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая — один из самых проблемных для нынешнего руководства КНР регионов), и далее через Казахстан и другие страны Центральной Азии двинется к северному Ирану, затем пройдет через территорию Ирака, Сирии и Турции. Из Стамбула, пересекая пролив Босфор, новый «шелковый путь» устремится через Балканы вглубь Европы.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

«Морской шелковый путь» будет начинаться в Гуанчжоу и пройдет через Малаккский пролив в направлении индийской Калькутты, далее, пересекая весь Индийский океан он пройдет через кенийскую столицу Найроби, обогнет африканский рог и двинется далее через Красное море в Средиземное, где конечной точкой пути окажется итальянская Венеция.

Как нам представляется, география этих проектов чрезвычайно впечатляющая. Пекин, таким образом, выдвигает проекты, способные объединить развитыми экономическими связями сразу три континента. Оба «шелковых пути» будут представлять собой развитые транспортные коридоры и обеспечивать увеличивающийся поток товаров и инвестиций на всем их протяжении. Китайское руководство, считает, что «шелковые пути» будут способствовать обеспечению экономического роста не только в самом Китае, но во всех странах, через которые они пройдут. Таким образом, вновь артикулируется концепт, что «Развитие Китая — это развитие всей Азии и всего мира». Также ожидается, что в рамках «шелковых путей» для взаимных расчетов будут активно использоваться национальные валюты, а не американский доллар. Уже сейчас китайский юань пользуется высоким спросом в Монголии, Казахстане, Узбекистане, Вьетнаме, Таиланде и др. странах. Таким образом, мы видим будущие контуры геополитического и экономического проекта, который может повторить феноменальный исторический опыт Великого шелкового пути, бывшего важнейшим торгово-транспортным коридором мира вплоть до конца XV века, а с другой стороны, будет напоминать о легендарных временах величия «Срединной империи» Китая.

Современная трактовка древней концепции «Поднебесной» базируется на существовавшей в прошлом даннической системе в Восточной Азии, во времена которой многие соседние с Китаем государства официально и формально признавали лидерство и главенство китайского императора.

В рамки данной концепции укладываются многие действия Китая, в том числе его позиция по территориальным спорам с Японией, а также со странами Юго-Восточной Азии. С другой стороны, некоторые видные эксперты, в частности американец Джон Мершаймер, считают, что эти действия Китая полностью вписываются в стандартные модели поведения растущей великой державы, когда первоочередной целью становится достижение региональной гегемонии.

геополитика российский китайский сотрудничество

2. Анализ особенностей и специфики российско-китйаского сближения в период с 2000 г. и до 2016 г.

.1 Геополитическое сближение России и Китая с 2000 г до начала мирового финансово-экономического кризиса 2008 года

Нормализация российско-китайских отношений началась задолго до появления сегодняшних проблем во взаимодействии России и Запада. Однако это не означает, что эти проблемы, вызванные украинским кризисом, не влияют на двусторонние отношения. Чтобы понять характер этого влияния, крайне необходимо, по нашему убеждению, сначала рассмотреть фундаментальные основы российско-китайского сближения.

Нормализация отношений между Москвой и Пекином, дошедших в конце 1960-х годов до серьезного кризиса, сопровождавшегося вооруженными столкновениями на границе, началась еще в советский период, в последние годы правления Л.И. Брежнева. Тогда лидерам обоих государств стало ясно, что постоянная острая конфронтация вредна как для внутриполитического положения в обеих странах, так и для их международного престижа. С началом горбачевской перестройки и углублением китайских реформ Москва и Пекин в двусторонних отношениях все более отходили от идеологических споров и все более активно обсуждали конкретные вопросы двустороннего партнерства. С принятием курса на независимую и самостоятельную внешнюю политику Пекин отошел от идеи создания единого фронта против СССР и перестал рассматривать Москву в качестве главного врага. Для М.С. Горбачева нормализация отношений с Китаем стала одним из основных внешнеполитических успехов, который внутри страны поддерживали как реформаторы, видевшие в китайских реформах пример для подражания, так и консерваторы, радовавшиеся успехам коммунистического соседа.

После распада СССР Москва, некоторое время пребывавшая в прозападной эйфории, стала постепенно возвращаться к прагматичной политике, позволявшей решать внутренние проблемы. Торгово-экономическое сотрудничество с Китаем, особенно в военно-технической сфере, сыграло важную роль в сохранении целых отраслей российской экономики в сложные 1990-е годы.

Государственная идеология в России в эти годы потерпела крах. За тот же период существенные изменения в государственной идеологии произошли и в Китае. Обе страны перестали ставить перед собой глобальные цели: построение коммунизма во всем мире или хотя бы в Азии. Политика стала более прагматичной и основанной на собственном понимании национальных интересов, и именно близость этого понимания и стала основой сближения. Поэтому, соглашаясь с мнением Ф. А. Лукьянова и Г. Розмана о том, что нынешнее сближение носит идеологический характер, нужно хорошо понимать, что под идеологией здесь нужно иметь в виду не прежнюю тоталитарную идеологию, целью которой было изменение всего мира по определённому образцу, причем ради достижения этой цели можно было пожертвовать некоторыми традиционно понимаемыми национальными интересами (например, оказывать массированную помощь близким режимам в ущерб собственному населению), но, напротив, именно восприятие правящими элитами этих национальных интересов. За тот же период тоталитарная (в смысле провозглашаемой внешнеполитической, а не внутриполитической модели) идеология «демократизма», исповедуемая США и государствами ЕС, развилась и укрепилась до такой степени, что стала практически полностью определять внешнюю политику.

По мере дистанцирования России от Запада, связанного с полным непониманем последних пожеланий Москвы и отказом идти на любые компромиссы, отдалявшие, по мнению западных политиков, Россию от цели превращения в «современную» (то есть подчиненную Западу и проводящую его политику) страну, Москва начала выстраивать прагматичные и взаимовыгодные отношения с Пекином. Этот курс совпал и с намерениями самого Пекина, укреплявшегося в результате успешных экономических реформ и проводившего все более активную внешнюю политику.

В результате возник новый тип российско-китайских отношений, основанных не на идеологии, а на прагматических интересах, и направленных на синергетическое наращивание собственного влияния в мире, но не против третьих стран. Они получили название «стратегического партнерства и взаимодействия».

В отношениях Китая и России в период с 2000 г. по 2008 г. сохранялось сложное переплетение потенциальных возможностей для сотрудничества и соперничества. Позиции Пекина и Москвы совпадали по вопросам многополярности мировой системы, санкций в отношении Северной Кореи и Ирана, размещения системы ПРО в странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ). Успешно развивалось сотрудничество в сфере поставок энергоносителей.

Важной проблемой ЦВЕ, по отношению к которой происходило скрытое соперничество РФ и КНР, являлась проблема сепаратизма и территориальной целостности государств. Парадокс состоит в том, что Китай как единственное ядерное государство, не подписавшее в 1975 г. Заключительный акт СБСЕ о нерушимости послевоенных границ, является горячим защитником провозглашенных в нем принципов. Для России ревизия принципов Заключительного акта, выгодная в регионе Восточной Европы и Закавказья по тактическим соображениям, может оказаться пагубной в среднесрочной или долгосрочной перспективе, в частности в контексте соперничества с Китаем на Дальнем Востоке. Китай имеет территориальные претензии к множеству соседей, в том числе к России. В то время как Кремль пытается восстановить свое доминирование в регионе, который россияне именуют «ближним зарубежьем», Китай рассматривает Россию как свое собственное «ближнее зарубежье».

Поддержка Россией самопровозглашенных властей Южной Осетии, Абхазии, Приднестровья и т.д. вызывает серьезную обеспокоенность в регионе. Озабоченность политикой России в ЦВЕ выражена в открытом письме бывших лидеров государств региона к администрации США. В нем утверждается, что Россия возвращается к роли государства, стремящегося к изменению status quo, и пытается проводить повестку дня XIX века с помощью тактик и методов XXI-го. На мировом уровне по большинству вопросов Россия выступает в роли державы, поддерживающей status quo. Но на региональном уровне и по отношению к странам ЦВЕ она все больше стремится к его изменению.

Позиция Пекина в рассматриваемый период времени состоит в том, что вопрос ново-провозглашенных государств, в том числе Косово, следует решать лишь путем переговоров и диалога, а не односторонних действий. Такую же позицию Китай отстаивает и в отношении непризнанных государств постсоветского пространства. Воспринимая распад СССР как один из крупнейших стратегических подарков для своей истории, Китай противостоит российским попыткам установить даже неформальный сюзеренитет над советскими государствами-преемниками. Поэтому Пекин остался чрезвычайно недоволен вторжением российских войск в Грузию, случившимся как раз накануне Олимпийских игр. Борясь с сепаратистскими движениями в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и в Тибете, Китай осудил признание Москвой независимости Южной Осетии и Абхазии. Крайнее раздражение Пекина вызывает также тактика Москвы, основанная на использовании своих энергетических ресурсов в качестве средства принуждения в отношении стран-соседей (Украины и Грузии).

С.Г. Лузянин в своей работе приводит следующие факты: «Еще в конце 1990-х годов в КНР была взята на вооружение стратагема: опереться на Север (под ним понимается Россия), стабилизировать Запад (ЕС, США), идти на Юг (в страны третьего мира — Азию, Африку и Латинскую Америку). Сегодня эта стратагема полностью сохранилась, и при значительно меньших оборотах взаимной торговли (по сравнению с ЕС, США, Японией, АСЕАН и др.) политически эти отношения китайским руководством ценятся значительно выше, чем с любым другим государством мира. После событий 2008 года (мировой финансово-экономический кризис) начало меняться отношение Китая к такому ключевому дипломатическому инструменту, как партнерство, однако до 2008 года этот термин имел для всех партнеров Китая примерно одинаковое значение».

И все же, на наш взгляд, можно говорить о том, что в начале XXI столетия происходит эволюция и даже некоторая переоценка китайского фактора во внешнеполитической стратегии России. Российское руководство считает развитие отношений добрососедства, дружбы, стратегического партнерства и сотрудничества с КНР одним из своих важнейших приоритетов. Китайско-российские отношения также занимают одно из центральных мест во внешней политике КНР.

Трансформация российско-китайских отношений происходит в диалектическом взаимодействии их форм и содержания. Имеется в виду постоянная эволюция и взаимная корректировка международно-правовых параметров взаимосвязей двух стран перед лицом тех вызовов региональной и глобальной безопасности, с которыми оба государства сталкиваются в современном стремительно меняющемся мире.

Среди ключевых событий этой эволюции — подписание 16 июля 2001 г. президентом РФ В.В. Путиным и председателем КНР Цзян Цзэминем Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Данный документ отразил реалии начала XXI в. — общее стремление РФ и КНР содействовать становлению многополярного мира. При желании, по мнению С.Г. Лузянина, в договоре можно усмотреть стремление создать полюс «глобального притяжения», противоположный США. К моменту подписания договора Россия и Китай занимали одинаково отрицательную позицию по вопросу расширения НАТО на восток, «гуманитарных» акций США и их союзников на Балканах, по проблеме целостности России (в связи с событиями в Чечне) и Китая (ввиду проявлений этнического сепаратизма в Тибете и Синьцзяне).

Однако нельзя не заметить определенной двусмысленности в отношениях России и Китая. На официальном уровне все выглядит оптимистично. Нынешнее состояние российско-китайских отношений в Москве именуют наилучшим этапом в истории двусторонних отношений, в Пекине — новой высотой.

Ещё в 2004 году В.И. Дятлов подчеркивал, выступая с докладом в рамках международного научного семинара, что «…соседство с Китаем помогает российским регионам экономически выживать и развиваться, но одновременно формирует мощный комплекс страхов, опасений, обид, фобий, предубеждений. Они могут носить как вполне рациональный, так и нерациональный характер, но само их существование, массовость, воздействие на поведение (в том числе политическое) населения, политику региональных властей делают их самостоятельным вызовом национальной безопасности Российской Федерации».

Сотрудничество с Россией, в период с 2000 г. по 2008 г. являлось для Китая фактором поддержания геополитического баланса сил в регионе, сохранения «спокойствия на севере» и одним из противовесов американскому и японскому влиянию. Для России дружественные связи с Китаем служили и служат до сих пор, как нам представляется, одним из средств «обеспечения тыла» при пересмотре стратегии взаимодействия с Западом, а также выступают «потенциальным стержнем» азиатского азимута российской внешней политики, на который возлагают все большие надежды.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Заказать диплом

2.2 Геополитика российско-китайских отношений с 2008 по 2016 гг.

Российско-китайское сближение — яркое явление современных международных отношений. В чем его причина? Вызвано ли оно нынешним ухудшением как в России, так и за рубежом высказываются различные, порой противоположные мнения. В России сторонники западной ориентации высказывают опасения по поводу того, что это сближение угрожает превращением более слабой России в «сателлит» и «сырьевой придаток» мощного и агрессивного Китая. Тот факт, что противоположная ориентация превращает ее в сателлит и сырьевой придаток гораздо более агрессивного Запада трактуется как «вхождение в мировую экономику» и присоединение к «цивилизованному миру». Сторонники противостояния с Западом, напротив, пишут о необходимости и неизбежности создания союза с Китаем, который укрепит позиции России в ее борьбе за независимый курс. При этом на подход самого Китая должного внимания не обращается, так как это помешало бы построению упрощенной биполярной схемы.

В нынешней китайской геополитике присутствуют два компонента, которые находятся в определенном (скрытом) противоречии друг с другом. С одной стороны, формально еще действуют базовые внешнеполитические принципы Дэн Сяопина, заложенные в 1990-е годы: «не присоединяться», «не высовываться», «проявлять сдержанность и скромность» и пр. С другой стороны, после выхода в 2010 г. Китая на второе место в мире по показателю ВВП в размере 5,9 трлн. долл. Часть внешнеполитических положений великого реформатора стала не столь актуальна. В китайском политическом руководстве и экспертном сообществе появилась потребность в принятии новых идей и более радикальных подходов в условиях общего изменения качества и масштабов внешней политики страны. Многие наблюдатели называют это выходом Китая «из тени».

Сегодня во внешней политике этой страны явным становится дифференцированный подход к другим государствам. Китайские политологи разбили партнеров КНР на четыре условные группы. За главные критерии брались не столько экономические, сколько политические реалии и уровень развитости доверия между странами.

Исходя из этих критериев, как верно указывает в своей монографии В.Я. Портяков, — «на первом месте (в качестве высшей формы партнерства, первая группа) оказывалось российско-китайское стратегическое взаимодействие, которое, как считают в КНР, не подвержено влиянию времени, идеологий, базируется на единстве или близости двух стран по стратегическим вопросам международной политики. Первый государственный визит председателя КНР Си Цзиньпина 22-23 марта 2013 г. именно в Москву подтвердил неофициальную (экспертную) «иерархию» в партнерстве для КНР.

Вторая группа китайских партнеров — Южная Корея, Бразилия, ЮАР, Индия, Канада, Украина, Белоруссия, Мексика, Аргентина и ряд других государств. Отношения с ними китайскими экспертами характеризуются как «партнерские отношения дружеского типа». В этой группе у Китая нет конфликта коренных интересов, но имеются локальные расхождения.

В третью группу включены страны Евросоюза и АСЕАН. С ними у Китая имеется много общих экономических интересов, но есть политические и территориальные (с отдельными странами АСЕАН) разногласия по ряду ключевых вопросов. Уровень доверия, подчеркивают в Китае, требует значительного повышения. Такой тип партнерства они называют «согласованным или координируемым партнерством».

В четвертую группу входят США и Япония, которые рассматривают Китай в качестве потенциального стратегического противника, и по ряду политических (долговременных) проблем у сторон существуют очевидные (антагонистические) разногласия. При этом у КНР с данными государствами есть серьезные экономические и отчасти политические (борьба против терроризма и др.) общие интересы. Тем не менее, данный вариант определен как «партнерство прагматического типа».

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

Следует согласиться с позицией С.Г. Лузянина, который утверждает, что «несмотря на экспертный характер данной типологии, используемая терминология партнерства уже присутствует в официальных российско-китайских, китайско-индийских, китайско-японских, китайско-американских и других документах, закрепляющих двусторонние отношения. В будущем каждая группа может меняться по составу и количеству участников в зависимости от характера складывающихся отношений. Таким образом, смена руководства создала основу для введения новых параметров во внешнюю политику КНР. Список нововведений постоянно пополняется, происходит перенастройка внешнеполитического инструментария, обновление глобальных и региональных дефиниций. Очевидно, что подобная перенастройка предназначена для более эффективной реализации стратегии «возрождения китайской нации» и превращения Китая в великую державу».

Директор французского института международных отношений (IFRI) Т. Гомар, не так давно привёл в своей публикации весьма справедливые, на наш взгляд, умозаключения относительно взаимоотношений России и КНР, которые сводятся автором к констатации ряда фактов. Итак, прежде всего, Т. Гомар считает, что: «Решительное отличие периода холодной войны от нынешнего времени — зеркальная перемена мест России и Китая в те годы и сейчас. В 1991 г. страны стояли примерно на одной ступени по экономическим показателям. Сегодня экономика Китая в пять раз превышает размер российской экономики. Мировой порядок в среднесрочной перспективе зависит от характера российско-китайских отношений и равновесия между Китаем, Россией и Соединенными Штатами. Часть стратегических аналитиков уже несколько лет предрекает образование «оси» Россия-Китай, которая бросит вызов американской гегемонии. Другие, наоборот, отмечают, насколько отношения России и Китая зависят от политической конъюнктуры, рассматривая сближение как временный и недолговечный союз. С 2008 г. Россия позиционирует себя как «евро-тихоокеанская держава», которая должна развернуться на Восток, представляющий собой гораздо более перспективный регион, чем Европа, в плане экономического развития. Действительно, в 2012 г. Китай стал главным торговым партнером России; его доля в российском товарообороте составляет 11% (в то время как доля Японии и Южной Кореи — соответственно 3,9% и 3,4%). Тем не менее, демонстративный поворот в сторону Азии — прежде всего пропагандистский шаг, с помощью которого Москва надеется стать независимым полюсом многополярного мира, объединяющим государства постсоветского пространства. Когда в конце марта 2014 г. на заседании Генеральной ассамблеи ООН проходило голосование по резолюции, осуждающей присоединение Крыма к России, среди воздержавшихся (58 стран из 193) был и Китай».

Кроме того, как из выводов Т. Гомара следует, что: «Общий экономический, политический и демографический потенциал России и Китая, ресурсы и потребности двух стран дают им возможность влиять на мировой энергетический рынок. С 2013 г. Китай остается крупнейшим в мире потребителем энергии, и его спрос продолжает расти, что заставляет Пекин диверсифицировать энергоисточники, увеличивая, в частности, импорт газа. Российско-китайское газовое соглашение, заключенное в мае 2014 г., вызвало немало споров о его рентабельности. Для Путина соглашение стало дипломатическим ходом, призванным показать, что традиционному для России западному направлению внешней политики есть альтернатива на востоке. Однако не вызывает сомнения, что двум державам действительно предстоит в ближайшее десятилетие укрепить сотрудничество в области энергетики, учитывая увеличение потребностей Китая в энергоресурсах и желание России открыть новые центры газодобычи в Восточной Сибири.

В области цифровых технологий Россия и Китай отвергают «многостороннюю» модель интернета, критикуют двойственность позиции Америки и оспаривают ее первенство в нынешней системе управления сетью Интернет. В сфере идеологии обе державы выступают за «государствоцентризм» и суверенитет в противовес политическому либерализму западного образца, проповедники которого отличаются, по мнению Москвы и Пекина, явным лицемерием. Некоторые считают, что на смену «Вашингтонскому консенсусу» должен прийти «Пекинский консенсус», обеспечивающий процветание в рамках государственного капитализма без внедрения либерально-демократической модели».

Заложенная ещё Сталиным дружба двух великих народов («русский с китайцем — братья навек»), как отметил в своем исследовании профессор А.Д. Шутов, привела в день 70-летия Победы к российско-китайскому стратегическому сближению, отодвинула от человечества реальную угрозу Третьей мировой войны. Это означает, что закладывается основа нового мирового порядка, отодвигающего во вчерашний день однополярный мир с его «Pax Americana». Америке выдвинут ультиматум: остановиться в разрушении мира; перед Россией же открываются новые возможности, а за глупые и циничные санкции, по убеждению А.Д. Шутова, Западу еще придётся рассчитаться той же монетой, что и французам за их галошеподобные «Мистрали».

Знаковым событием явился, вопреки Вашингтону, визит канцлерин Меркель в Москву 10 мая по случаю 70-летия Великой Победы — не праздновать (для этого надо было приехать на день раньше), а показать свою сопричастность к магистральному ходу истории, продемонстрировать попытку отойти от политического витийства и встать на твёрдую политическую дорогу, заодно повысить свой пошатнувшийся авторитет. Никто, кроме неё, из европейских лидеров, включая ненадёжного французского президента Оланда, не решился на подобный шаг.

Безусловно, визит Меркель, по определению экс-канцлера Германии Герхарда Шрёдера, «был хорошим сигналом», хотя и несколько робким из-за оглядки на Вашингтон. Но даже в таком «урезанном» виде он сыграл важную роль в понимании начавшихся перемен в расстановке мировых сил. По мнению профессора А.Д. Шутова, — «Этот визит канцлера ФРГ в Москву в мае 2015 года засвидетельствовал, что роль российско-китайского союза быстрее всех оценила именно Ангела Меркель, проведшая 10 мая 2015 г. конструктивную беседу с Путиным в кремлёвской тиши, по-деловому, без помех».

3. Геополитическая роль и значение российско-китайских отношений в современных условиях

.1 Текущие проблемы взаимного сотрудничества между Россией и Китаем

Согласно убеждению Т. Гомара, «…не следует забывать, что Россию и Китай роднит схожий исторический опыт: коммунистическое прошлое и унижение, которое обеим странам пришлось испытать от западных держав. Этим объясняется настойчивость, с какой Москва пытается превратить БРИКС в средство противодействия влиянию Запада и в инструмент перераспределения баланса сил в мире в свою пользу. Дипломатию направляет идеология, но последняя может завести ее в тупик: если Россия и дальше будет двигаться в ту же сторону, лет через 10 она рискует оказаться младшим партнером Китая. С точки зрения российского исторического опыта, подобное развитие событий означало бы полный разрыв с традицией».

Экономические отношения между РФ и КНР, мо мнению Е.В. Воробьевой, — «следует отнести к сложным, неоднозначным, до конца нерешенным проблемам российско-китайских отношений на современном этапе. Их развитие за последние годы было теснейшим образом связано с качественными сдвигами как в развитии наших двух стран, так и с изменениями международной ситуации и вызовами времени. Преодолев многие проблемы, долгие годы мешавшие налаживанию нормальных связей наших двух стран, лидеры РФ и КНР в конечном счете пришли к выводу о необходимости развивать отношения равноправного доверительного партнерства, направленного на стратегическое взаимодействие в XXI веке».

В основе партнерства РФ и КНР на современном этапе лежат их глобально-стратегические интересы. Последние годы бурно развивающийся Китай (3-е место в мире по объемам ВВП и внешней торговли, 1-е — по масштабам золотовалютных резервов) позиционирует себя как сила, набирающая глобальную значимость. Он ищет равноправного сотрудничества с мировым сообществом в поддержании глобальной и региональной стабильности. В этом плане стратегическое партнерство с Россией помогает Китаю обеспечивать свое развитие в региональном и глобальном масштабах и противодействовать вызовам Запада позиционированию Китая в мире.

В свою очередь Россия, как справедливо заметил Р. Карасин, — «…после распада СССР свою экономическую и финансовую слабость пытается компенсировать за счет активного выхода на мировые и региональные рынки энергоресурсов и за счет поддержания своего имиджа как второй в мире ракетно-ядерной державы. Она позиционирует себя как глобальную державу, заявляющую о своем праве иметь собственное слово в вопросах построения новой мировой архитектуры и собственную зону интересов. В этом плане одним из самых слабых звеньев российской геополитики был Азиатско-Тихоокеанский регион, ставший одной из важнейших составляющих мирового сообщества, в котором Россия, к сожалению, пока занимает маргинальные позиции (низкий уровень экономического, а наряду с этим и политического присутствия). В то же время изменения, вызванные крушением биполярного мира и возросшей значимостью отношений на региональном уровне, обусловили необходимость для России найти новое место в АТР, и в особенности в Северо-Восточной Азии, представляющих сферу ее жизненно важных интересов.

Разумеется, нельзя закрывать глаза на то, что за последние 15 лет соотношение экономических потенциалов наших двух стран существенно изменилось в пользу Китая. Естественно, разрыв в экономической мощи и смена ролей в российско-китайском обмене продукцией новых и высоких технологий больно бьет по российскому самолюбию и является определенным вызовом России, по крайней мере ее производителям. Естественным российским ответом на этот серьезный вызов может и должно стать только ее внутреннее развитие — и экономическое, и научно-техническое.

М. Маргелов высказал мнение о том, что «…одна из серьезнейших проблем нашего партнерства — определенный, если не сказать серьезный, дисбаланс между политическими и торгово-экономическими связями наших двух стран. Например, у Китая в отношениях с Японией, по их выражению, — «холодная политика, но горячая экономика». У нас же в отношениях с КНР — «горячая политика, но холодная экономика». В области внешней торговли Китай для нас второй партнер (после Германии), а Россия для Китая — девятый по объему товарооборота (всего 2 % во внешней торговле КНР). К тому же существует очень острая проблема криминализации наших экономических связей (особенно на Дальнем Востоке). Часть китайского экспорта в Россию фактически оказывается контрабандой (так называемая «серая растаможка», по некоторым оценкам ее объем достигает 2 млрд. долл. США ежегодно). Китайцы по своей природе довольно законопослушные, но при одном условии — если чиновники не продажны. В противном случае и рыбу можно ловить на чужой стороне, и лес незаконно вывозить через границу».

Серьезным пробелом в российско-китайском сотрудничестве является научно-техническая сфера. Ныне, к сожалению, экономическая и научно-техническая составляющая российско-китайского сотрудничества составляет, при всей ее важности, лишь 1/7 по сравнению с объемом китайско-американского сотрудничества. Создание совместных технопарков, совместных НИОКР продвигается крайне медленно. В России в сознании определенных кругов сохраняется предвзятость в отношении Китая, недооценка значения сотрудничества с КНР; в Китае, в свою очередь, недооценка интеллектуального потенциала России, ориентация на взаимодействие с нами прежде всего в тех областях, где США и Запад в целом не желает сотрудничать с Китаем.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

В.О. Мясников не без оснований, на наш взгляд, замечает, что «Гипотетически нельзя исключить в краткосрочной перспективе появления в российско-китайских отношениях отдельных конфронтационных элементов. Необходимо учитывать, что определенная часть китайской элиты традиционно настроена по отношению к России достаточно сдержанно, а иногда и недружелюбно. В случае отсутствия глубокого понимания и доверия между руководством и значительной частью населения обеих стран внезапное обострение противоречий по какому-либо нерешенному или не до конца решенному вопросу может оказаться чреватым всплеском необоснованных антироссийских настроений в Китае и антикитайских — в России. Взаимодействие с таким неоднозначным партнером как Китай, безусловно, требует учитывать особенности китайской национальной психологии, чрезмерно развитую реактивность на любую попытку ущемить национальное достоинство и самостоятельность страны, во всяком случае, проявляя уважение к партнеру, заранее предупреждать его о возможных коррективах реализуемого курса». В нынешних российско-китайских отношениях встает и острая проблема геоэкономического тяготения. Россия и Китай нужны друг другу. Но возникает справедливый и вполне актуальный вопрос — как России поддержать политический паритет с Китаем и постараться не оказаться его младшим партнером или сырьевым придатком?

.2 Перспективы развития сотрудничества между Россией и КНР на основе стратегического партнерства в контексте укрепления региональной безопасности

На смену процессам глобализации и как альтернатива им приходят процессы регионализации. В современной международной ситуации такой поворот необратим, поскольку обусловлен попытками США навязать своё доминирование, по сути, мировое господство, остальным странам, которые постепенно осознают отличие своих интересов от американских. Признаки возврата к холодной войне между Западом и Востоком (в лице России и её союзников) и разрушения однополярного мира усугубляют эту тенденцию.

Развернувшиеся в АТР, как мегарегионе, включающем различные группы стран и континенты, интеграционные движения по этой причине дезагрегированы, сосредоточены в отдельных «ячейках», скреплённых общей историей, культурой, экономическими связями… Перспектива создания в этих условиях единой зоны свободной торговли Азиатско-Тихоокеанского региона, продвигаемой на площадке АТЭС, выглядит не просто отдалённой, а мало реалистичной, как и участие в ней России. Ядром и наиболее продвинутой формой региональной интеграции в АТР выступает АСЕАН (географически — Юго-Восточная Азия), ядром которой экономически служит зона свободной торговли АСЕАН (ASEAN Free Trade Area, AFTA).

Учитывая, что здесь находится и играет всё более заметную роль Вьетнам — традиционный партнёр России, это ядро и для нас служит главным центром притяжения. Подписание соглашение о свободной торговле между ЕАЭС и Вьетнамом в мае 2015 года проложило путь к образованию более широкой коалиции между ЕАЭС и АСЕАН.

С участием России, других членов ЕАЭС и, что важно, при ведущей роли Китая, сложилось другое, тоже набирающее силу объединение — ШОС. Эта организация имеет больше военно-политический, чем экономический характер. Хотя географически она находится в другой части Азии, но, по мере своего укрепления и выявления угроз безопасности этого региона со стороны США, начинает притягивать и ряд стран Юго-Восточной Азии. Если Вьетнам, другие члены Ассоциации подключатся к работе ШОС вслед за Индией и Пакистаном, то возникнет прототип свободного от антиамериканского диктата союза в Азии.

Экономическая основа у такого союза уже есть — это зона свободной торговли между Китаем и странами АСЕАН (КАФТА), работающая с 2010 года. Видимо, скрепы между ней и участниками ШОС будут созданы по мере реализации нового проекта Китая — Экономического пояса Шёлкового пути. В нём неизбежно должны принять участие Россия и её партнёры по СНГ из Центральной Азии. Таковы приоритетные направления внешнеэкономической политики России в условиях западных санкций и блокады против неё со стороны Запада.

Достаточно продвинулся ещё один интеграционный проект в АТР по формуле АСЕАН плюс — с тремя ближайшими соседями (Япония, Южная Корея, Китай) и тремя дальними (Индия, Австралия и Новая Зеландия). С экономической и географической точек зрения проект вполне органичен и выгоден всем участникам, но исторически и, тем более, политически отличается глубокими противоречиями. Попытки объединить прямых союзников США и их оппонентов, пусть не самых откровенных, в современных условиях вряд ли будут успешными, а проект жизнеспособным. Россия сюда, в отличие от указанных выше форматов, вписывается с трудом. Конечно, если данный проект примет облик Всеобъемлющего регионального экономического партнёрства (ВРЭП), переговоры по которому заметно активизировались в последнее время и охватывают все страны Восточной Азии, то тогда он объективно требует пристального внимания от России.

Понимая трудности создания зоны свободной торговли АТР под эгидой АТЭС и проведения реформ внутри ВТО, США решили ускорить этот процесс и сформировать подконтрольное себе экономическое объединение — Транстихоокеанское партнёрство. В октябре 2015 года подписано соглашение по Транстихоокеанскому партнёрству с участием 12 стран, к которому, по расчётам Вашингтона, должны присоединиться другие государства АТР, в том числе из состава АСЕАН. Однако жёсткие стандарты либерализации экономики, заявленные Транстихоокеанским партнёрством (которые можно назвать «ВТО плюс плюс»), и ряд условий участия, по сути, политического характера, выдвигаемых перед претендентами, затрудняют расширение состава. Транстихоокеанское партнёрство создано, скорее, как альтернатива, противовес интеграционным проектам, в которых доминируют Россия и Китай. Об этом говорит и стремление США перетянуть на свою сторону наших союзников, отношения которых с Китаем напряжены. Включение в Транстихоокеанское партнёрство большинства стран АТР представляется по указанным причинам малореальным.

«Исходя из оценки сближения ЕАЭС и АСЕАН как основы будущей евразийской интеграции и с учётом поворота России на Восток, необходимо всемерно изучать, пропагандировать и продвигать этот самый важный и перспективный проект. Наполнять его живым экономическим содержанием можно через практическую помощь бизнесу всех участвующих сторон в налаживании выгодных связей, поиск и реализацию взаимных интересов, расширение экспертного анализа и поддержку работы, которую ведут Евразийская экономическая комиссия и Правительство Российской Федерации», — заключает профессор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, руководитель Центра изучения Вьетнама и АСЕАН Института Дальнего Востока РАН В.М. Мазырин.

В 2014 году Пекин председательствовал в АТЭС и благодаря этому смог представить свой взгляд на процессы экономической интеграции в АТР. Главной задачей, которую ставил Китай, было придать новую жизнь проекту создания зоны свободной торговли Азиатско-Тихоокеанского региона (ЗСТ АТР). Данное решение в итоге нашло поддержку, и идея о создания ЗСТ АТР была принята. В некоторой степени это может означать, по крайней мере, временную победу Пекина над Вашингтоном в конкуренции вариантов региональной экономической интеграции. При этом, некоторые отмечают, что саммит АТЭС стал своеобразным символом принятия Китаем статуса великой державы.

Во время саммита Председатель КНР предложил коллегам приступить к реализации «Азиатско-тихоокеанской мечты». В данном случае, в очередной раз международной аудитории были артикулированы стремления Китая к достижению «китайской мечты», а также то, что её реализация Пекином будет способствовать реализации «мечты» для любой другой страны в АТР. Само согласие экономик АТЭС на создание ЗСТ АТР Си Цзиньпин назвал «историческим решением».

Успехом можно считать и подписание 21 государством соглашения о создании Азиатского банка инфраструктурных инвестиций.

Данную структуру можно рассматривать в качестве конкурента АБР, где роль «первой скрипки» исторически принадлежала Токио. Новый банк, в том числе может заниматься и предоставлением средств на развитие инфраструктуры для экономического пояса «шелкового пути».

В то же время Китай, как претендующая на региональное лидерство держава, должен предложить соседям, помимо экономического и торгового сотрудничества, привлекательные концептуальные основания новой архитектуры системы международных отношений в Восточной Азии. При этом, черпая в качестве базиса для своих теорий и идей историю восточноазиатского международного порядка прошлого и философские основания традиционного конфуцианства, делающего упор на иерархию и уважение к старшим , либо к вышестоящим лицам, Пекин долгое время четко не артикулировал свою картину того, как будет выглядеть Восточная Азия, если в этом регионе будет доминировать КНР.

Но постепенно Китай начинает предлагать свои подходы к региональной безопасности в Восточной Азии. Так, выступление лидера КНР Си Цзиньпина на 4-м саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА) в мае 2014 года было озаглавлено «Новая концепция безопасности в Азии». В своем выступлении Председатель КНР отмечал необходимость обновления подходов к вопросам безопасности, в том числе формирования её региональной архитектуры.

В представлении Пекина безопасность должна носить универсальный характер. Неприемлема ситуация, когда часть стран обеспечивают свою безопасность в ущерб другим, когда одни государства ищут способа добиться так называемой абсолютной безопасности для себя за счет безопасности своих соседей. Безопасность должна быть равной, в том смысле, что любое государство региона, должно иметь равные права и возможности при обсуждении вопросов региональной безопасности, а также в равной степени нести ответственность за поддержание мира и стабильности. Китайское руководство считает, что ни одна страна не имеет права доминировать при обсуждении вопросов региональной безопасности. Скорее всего, в данном случае Китай высказывает недовольство стремлениям Вашингтона стать ключевым игроком в вопросах региональной безопасности в Восточной Азии.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Цена диплома

КНР поддерживает идеи инклюзивности в вопросах безопасности, необходимости уважать суверенитет, культурные особенности стран региона и их социальное устройство. Должное внимание уделяется и нетрадиционным вызовам безопасности, особенно таким проблемам, как терроризм, экстремизм и сепаратизм, а также экологической и энергетической безопасности стран региона. При этом, китайское руководство отдает себе отчет в том, что многие вопросы, связанные с безопасностью в регионе, носят весьма чувствительный характер и предлагают начать работу соседей по региону с наименее острых проблем, повышая таким образом уровень стратегического доверия друг к другу.

Интересно отметить, что в выступлении на саммите СВМДА, Председатель КНР заявил буквально следующее: «… это жители Азии, кто должен заниматься выстраиванием взаимоотношений в Азии, решать проблемы Азии и поддерживать безопасность в Азии».

Данная фраза, произнесенная на представительном международном форуме, может рассматриваться как своеобразный сигнал внерегиональным игрокам (в первую очередь, Соединенным Штатам) со стороны Китая. Си Цзиньпин также отмечает, что, по мнению Китая, безопасность в Азии должна быть «устойчивой», используя формулировку, схожую с термином «устойчивое развитие». В данном случае подчеркивается, что для подавляющего большинства государств Азии, обеспечение продолжения своего социально-экономического и технического развития — это и есть одна из главных основ безопасности, которая, в свою очередь, выступает как непременное предварительное условие для обеспечения развития.

В качестве конкретных идей Пекин выдвигает предложения по созданию на базе Конференции по взаимодействию и мерам доверия в Азии полноценную платформу для ведения диалога в сфере безопасности и сотрудничества во всей Азии, а на основе данной платформы в дальнейшем выстраивать единую архитектуру региональной безопасности. Пекином предлагается дальнейшая институализация СВМДА и расширение функций её Секретариата, учреждение механизма постоянных консультаций по вопросам безопасности между государствами-членами СВМДА и создание специальной целевой группы по контролю и наблюдением за реализацией мер по развитию доверия, таких как: углубление обмена информацией по вопросам терроризма, защиты окружающей среды и т.д. Выдвигается идея о развитии сотрудничества между членами СВМДА по линии «дипломатии второй дорожки». В конце своего выступления лидер КНР Си Цзиньпин выразил стремление Китая к работе с соседями по региону для ускоренного развития так называемого экономического пояса Шелкового Пути и морского «Шелкового Пути 21-го века».

 

Человечество стоит на пороге качественно нового и потому неведомого периода своего развития. С одной стороны, заканчивается эпоха изменения природы: антропогенная нагрузка приблизилась к объективному пределу, и человек начинает решать эту проблему путем приспособления себя к окружающей среде. С другой — технологии вырвутся из-под общественного контроля, как это было при переходе от феодализма к капитализму, неся на плечах уже не просто новые общественные отношения, но и новый облик всего человечества. Вместо вестернистского мира, в котором доминирующие позиции занимают основополагающие параметры западной рационалистической цивилизации, постепенно формируется новая цивилизация на началах органического сочетания единства и неделимости мирового сообщества, с одной стороны, диверсификации и плюрализма народов, культур, религий — с другой. Реальной стабильности в мировом сообществе можно достичь, если в решении локально-региональных конфликтов учитывать традиции и опираться на проверенные временем международные организации. В данной связи, следует согласиться с мнением Е.В. Сидоренко, которая справедливо полагает, что сейчас «…важно воспринимать естественное стремление народов к интеграции как гарант от возникновения геополитических конфликтов, отвергая при этом всяческие попытки насильственной прививки народам системы «западных ценностей», поскольку это чревато всеми видами конфликтов, включая ядерный».

Демократическое единство Большой Европы не смогли создать США и их союзники. Пытаясь подчинить всех своему жесткому диктату, они присоединили к системе своих союзов большую часть Восточной Европы, но потеряли Россию, Центральную Азию, все более настраивают против себя Китай и Индию, заставляя их двигаться все ближе друг к другу, даже несмотря на значительные противоречия.

Интересы России в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) многоплановы, но в целом сконцентрированы вокруг двух «полюсов» — вопросов международной безопасности, а также различных аспектов международного экономического сотрудничества в регионе, направленных на развитие устойчивых взаимовыгодных отношений с ключевыми странами региона, в том числе, в рамках продекларированного в 2014 году «поворота на Восток». Параметры и общее состояние современной «архитектуры» безопасности в АТР в свою очередь напрямую зависят от имеющихся в регионе устойчивых точек узловых противоречий. К таковым, прежде всего, относятся территориальные споры, которые в силу геополитических особенностей региона имеют существенную морскую составляющую.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Заказать диплом

Партнерство с Россией крайне важно сегодня для КНР, поскольку оно прикрывает ее среднеазиатский тыл и гарантирует бесперебойное снабжение ресурсами с учетом предстоящих жестких конфликтов с США и Японией за влияние в Восточной Азии. Российско-китайский союз неизбежен, считают практически все международные эксперты, ибо обе цивилизации борются за одно и тоже — свою национальную идентичность. Сквозь века звучат пророческие слова Александра Невского: «Восток жаждет нашего золота, а Запад стремится отнять у нас душу».

Перспективы экономического доминирования КНР в Центральной Азии всегда вызывали серьезную озабоченность России, а в настоящее время, в связи с украинскими событиями, она превращается в предчувствие сползания в зависимость от Пекина на волне политического, а главное экономического давления Запада. В ближайшее время перед Российской Федерацией во весь рост встает неотложная проблема определиться с тем, что конкретно она ждет от ШОС в долгосрочной перспективе.

Некоторые зарубежные эксперты указывают на откровенное стремление Китая полностью адаптировать ШОС под свои интересы, сместив акценты в деятельности данной организации от вопросов региональной безопасности в сторону расширения экономического и энергетического сотрудничества. Следуя этому курсу, Китай предлагает центральноазиатским государствам проекты, инвестиционное содержание которых должно обеспечить ему доминирующие позиции в экономике региона. Схема взаимодействия остается прежней: создание в рамках ШОС зоны свободной торговли на условиях, от которых страны Центральной Азии не смогут отказаться. В этом смысле перед Россией, занятой урегулированием проблем в связи с украинскими событиями, встает достаточно актуальный вопрос: не остаться «в одиночестве» в рамках ШОС. Благожелательный нейтралитет Китая в Совете Безопасности ООН не должен расслаблять руководство нашей страны, поскольку Пекин неизбежно будет стремиться конвертировать этот нейтралитет в реальные уступки России на просторах Центральной Азии.

Вероятнее Ввсего, до 2020 года распределение международных сил в мире вряд ли измениться, геополитическая игра в треугольнике между Россией, Китаем и США будут определять международную повестку. Однако сложно представить ситуацию, при которой Россия и Китай в качестве самостоятельных полюсов силы в международных отношениях используют свои возможности для реализации собственных политических амбиций. Таким образом, российско-китайские стратегические отношения взаимодействия и партнерства будут сохранять долгосрочную стабильность. США постепенно будут терять свое мировое лидерство, уступая свои международные полномочия другим, прежде всего развивающимся, странам и международным организациям, которые и будут определять Новый международный порядок взамен уходящему.

Список использованных источников

1.Актуальная российская повестка. Материалы научного семинара — круглого стола «В треугольнике: США (Запад) — Китай — Россия. Что за поворотом страны с Запада на Восток». Вып. № 4. — М.: Наука и политика, 2015.

.Арсентьева И.И. Стратегия обеспечения национальных интересов КНР в контексте международной безопасности и национальной безопасности РФ // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Политология. — 2009. — № 1. — С. 72-82.

.Балакин В.И. Геополитическая составляющая российско-китайского инвестиционного сотрудничества в рамках ШОС // Сборник: «Перспективы развития ШОС с точки зрения национальных интересов России». Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт Дальнего Востока Российской академии наук; Отв. ред.-сост. Ю.В. Морозов. Москва, 2016. — С. 90-99.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Заказать диплом

.Будаев А.В. Светлые и темные стороны «мягкой силы» Китая // Государственное управление. Электронный вестник. — 2016. — № 54. — С. 106-129.

.Бурцева И.А. Влияние России, Китая и Индии на современную ситуацию в мире // Экономика и управление: анализ тенденций и перспектив развития. — 2015. — № 21. — С. 17-21.

.Вепринцев В.Б. Информация в пространственных и геополитических категориях // Тренды и управление. — 2014. — № 3. — С. 302-308.

.Воронин С.А. В треугольнике: США (Запад) — Китай — Россия. Что за поворотом страны с Запада на Восток // Сборник «В треугольнике: США (Запад) — Китай — Россия. Что за поворотом страны с Запада на Восток». Научный семинар — круглый стол. — Центр научной политической мысли и идеологии. — Москва, 2015. — С. 6-23.

.Воробьева Е.В. Сотрудничество в экономической сфере между Россией и Китаем: проблемы и перспективы // Россия и Китай: проблемы стратегического взаимодействия: сборник Восточного центра. — 2014. — № 15. — С. 63-69.

.Гомар Т. Последствия раскола между Россией и Западом // Россия в глобальной политике. — 2015. — Т. 13. — № 3. — С. 112-126.

.Григорьев Е. Для США Россия — геополитика, а для Европы — сосед // Независимая газета, 20 мая 2015 г.

.Денисов И.Е. Подъем поворотом (Рецензия на коллективную монографию «Поворот на Восток: развитие Сибири и Дальнего Востока в условиях усиления азиатского вектора внешней политики России») // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. — 2016. — Т. 11. — № 2. — С. 160-165.

.Дятлов В.И. Внешние миграции на востоке России как геополитический фактор // Байкальский регион и геополитика Центральной Азии: история, современность, перспективы: материалы международного научного семинара-совещания. — Иркутск: Иркутский межрегиональный институт общественных наук, 2004. — С. 50-57.

.Евстафьев Д. Глазами консерватора: хаос и развитие VS порядок и послушание // Индекс безопасности. 2014. — № 4 (111). — Том 20. — С. 127-142.

.Исаев Б.А. Геополитика: учебник для вузов. Стандарт третьего поколения. — СПб.: «Питер», 2016. — 496 с.

.Кабасакалова М.Г. Внешняя политика США как фактор сближения России и Китая // Вестник РУДН, серия Международные отношения. — 2015. — № 1. — С. 70-78.

.Карасин Р. Россия-Китай: партнерство на стратегическую перспективу // Проблемы Дальнего Востока. — 2012. — № 2. — С. 22-28.

.Конкурирующие модели и современные тенденции восточноазиатского и азиатско-тихоокеанского регионализма: монография / С.В. Севастьянов [и др.]; науч. ред. С.В. Севастьянов; под общ. ред. А.Б. Волынчука. — Владивосток: Дальневост. федерал. ун-т: Дальнаука, 2014. — 360 с.

.Круглый стол на тему: «Российские интересы в Азиатско-Тихоокеанском регионе: экономика и торговля на фоне геополитики» в преддверии саммита АТЭС в Маниле (Филиппины). — [Электронный ресурс] — Режим доступа: URL: http://pressmia.ru/pressclub/20151116/950483099.html (дата обращения: 23.08.2016 г.).

.Ло Б. Ось удобства: Москва, Пекин и новая геополитика. — М.: Издательство «Прогресс-Традиция», 2011. — 303 с.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Цена диплома

.Лукин А.В. Российско-китайское сближение и структура международных отношений в АТР // Ежегодник Института международных исследований Московского государственного института международных отношений (Университета) Министерства иностранных дел Российской Федерации. — 2015. — № 4 (14). — С. 47-58.

.Лузянин С.Г. «Возвышение» Китая как фактор мировой политики //Baikal Research Journal. — 2014. — № 5. — С. 17.

.Лузянин С.Г. КНР: внешнеполитический «транзит». Обновление теории и практики // Полис. Политические исследования. — 2013. — № 6. — С. 97-107.

.Лузянин С.Г. Китай в системе глобальной и региональной безопасности // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. — 2014. — Т. 19. № 19. — С. 22-30.

.Лузянин С.Г. Россия и Китай: глобальные и региональные измерения безопасности и сотрудничества — 2015 Г. // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. — 2015. — Т. 20. — № 20. — С. 29-36.

.Лузянин С.Г., Сафронова Е.И. Роль Китая и России в «возвышении» ШОС. Проблемы и возможности // Сборник «Региональная политика. Межсекционный сборник №3. Материалы VIII Конвента РАМИ», апрель 2014 г. Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации. — 2015. — С. 81-85.

.Лузянин С.Г. Восточная политика Владимира Путина. Возвращение России на «Большой Восток» (2004-2008 гг.). — М.: АСТ; Восток-Запад, 2007.

.Мартынюк В. Политический союз России и Китая неизбежен, потому что выгоден обеим странам. — [Электронный ресурс]. — URL: http://www.km.ru/world/2014/05/19/vladimir-putin/740321-politicheskii-soyuz-rossii-i-kitaya-neizbezhen-potomu-chto-vy

.Маргелов М. Российско-китайские отношения на высшей точке развития // Международная жизнь. — 2013. — №9 — С. 24-42.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Цена диплома

.Мареева Ю.А. Стратегический треугольник «Россия-Индия-Китай» в международных отношениях (теория и историческая практика) // Вестник МГИМО Университета. — 2012. — № 5 (26). — С. 240-249.

.Михневич С.В. Панда на службе дракона: основные направления и механизмы политики «мягкой силы» Китая // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. — 2014. — Т. 9. — № 2. — С. 95-129.

.Мясников В.О. Мы и Китай: Перспективы стратегического партнерства // Свободная мысль — ХХI век. — 2013. — № 1. — С. 115-116.

.Осипов М.Ю. Геополитика и международное право: проблемы взаимодействия // Политика и общество. — 2016. — № 6. — С. 721-732.

.Окунев И.Ю., Кучинов А.М. Сопряжение пространства и власти: многообразие ликов современной геополитики // Международные процессы. — 2013. — Т. 11. — № 34. — С. 74-84.

.Перцев А.Б. Российско-китайские отношения на фоне украинского кризиса // Успехи современной науки и образования. — 2016. — Т. 1. — № 4. — С. 122-124.

.Поворот на Восток: Развитие Сибири и Дальнего Востока в условиях усиления азиатского вектора внешней политики России: коллективная монография / отв. ред. И.А. Макаров. — М.: Международные отношения, 2016. — 448 с.

.Пономарева Е.Г., Рудов Г.А. «Мягкая сила» как интеграционный ресурс России на евразийском пространстве // Научно-аналитический журнал Обозреватель — Observer. — 2015. — № 11 (310). — С. 59-73.

.Портяков В.Я. Становление Китая как ответственной глобальной державы: монография. — М.: ИДВ РАН, 2013. — 240 с.

.Потехин В.К. Геополитика в современной России: Проблемы геополитики. Основная задача геополитики // Гуманитарные научные исследования. — 2012. — № 5. — [Электронный ресурс]. — URL: http://human.snauka.ru/2012/05/1167 (дата обращения: 21.08.2016 г.).

.Проблемы международных отношений и глобального развития: монография / Б.Р. Асадов, Р.Т. Базаров, Э.И. Басырова и др. / Под общ. ред. С.С. Чернова. — Издание 2-е расширенное и дополненное. — Новосибирск: Издательство ЦРНС, 2014. — 338 с.

.Россия и Китай: история и перспективы сотрудничества // Материалы IV международной научно-практической конференции (Благовещенск — Хэйхэ — Харбин, 14-19 мая 2014 г.). Выпуск 4. / Отв. ред. Д.В. Буяров и Д.В. Кузнецов. — Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2014. — 634 с.

.Самойленко П.Ю. Стратегические интересы России в АТР: синергетический и информационно-имиджевый факторы в вопросах военной и экономической интеграции // — Ойкумена. — 2014. — № 2. — С. 106-111.

.Сафронова Е.И. Особенности экономической дипломатии КНР в свете безопасности в АТР и интересы России // Сборник «Региональная политика. Межсекционный сборник №3. Материалы VIII Конвента РАМИ», апрель 2014 г. Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации. — 2015. — С. 94-103.

.Сафронова Е.И. Особенности экономической дипломатии КНР в Северо-Восточной Азии и безопасность региона // Сборник «Северо-Восточная Азия: региональные измерения безопасности и российско-китайское сотрудничество». Ответственный редактор Д.В. Гордиенко. — Москва, — 2014. — С. 98-136.

.Се Ч. Российско-китайские отношения на современном этапе и перспективы их развития // Проблемы Дальнего Востока. — 2016. — № 1. — С. 29-39.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Цена диплома

.Се Ч. Перспективы создания российско-китайского альянса // Этносоциум и межнациональная культура. — 2015. — № 11 (89). — С. 170-177.

.Сидоренко Е.В. Геополитические конфликты как результат трансформации современного мироустройства: реальность и перспективы // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. — 2015. — Т. 8. — № 6. — С. 1255-1267.

.Халифаева А.К. К вопросу о современных проблемах геополитики // Евразийская адвокатура. — 2016. — № 1 (20). — С. 112-116.

.Хаусхофер К. О геополитике: работы ранних лет / Пер. с нем. И.Г. Усачева. — М.: «Мысль», 2016. — 460 с.

.Храмчихин А.А. Пекин Москве — партнер, но не друг. Китайский вектор не должен преобладать во внешней политике Кремля // Независимое военное обозрение. 07.11.2014. — [Электронный ресурс]. — URL: http://nvo.ng.ru/realty/2014-05-16/1_china.html

.Цыганков П.А., Грачиков Е.Н. Проблема мирового порядка в китайской и российской политической науке: общее и особенное // Журнал «Политическая наука». — 2015. — № 4. — C. 22-39.

.Шутов А.Д. Россия — Германия = ? // Геополитический журнал. 2016. — № 1 (13) — С. 3-21.

52.Voskressenski A. The Rise of China and Russo-Chinese Relations in the New Global Politics of Eastern Asia / In eds. by Iwashita A. Eager Eyes Fixed on Eurasia. Vol. 2, Sapporo: Slavic Research Center, Hokkaido University, 2007. P. 3-46.

.Kjellen R. Introduction to Swedish Geography. Gothenburg: Gothenburg Press, 1900. (см.: http://www.raleightavern.org/geopolitics.htm).

.Lo B. Axis of convenience: Moscow, Beijing, and the new geopolitics. — L.; Wash.: Chatham House-Brookings Institution Press, 2008. — 277 P.

.Mearsheimer J. The gathering storm: Chinas challenge to US power in Asia. The Chinese Journal of International Politics. 2010. Vol. 3. P. 381-396.

.Oldberg I. The Shanghai Cooperation Organization: Powerhouse or Paper Tiger? // Swedish Defence Research Agency. Stockholm. June, 2013. P. 29.

.Pannier Bruce. What’s China’s Game in Central Asia ? // Village Voice. Uzbekistan. March 08, 2014. P. 2.

.Ratzel F. Anthropogeographie — Die geographische Verbreitung des Menschen. 1882 — 1891.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

.Ratzel F. Politische Geographic. — Munchen — Lpz. — 1897.

.Tiezzi S. China’s ‘New Silk Road’ Vision Revealed. — [Электронный ресурс]. — URL: http://thediplomat.com/2014/05/chinas-new-silk-road-vision-revealed/0http (дата обращения: 22.08.2016 г.).