Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Дипломная работа на тему «Отражение проблем советского общества в публицистике 1960-1970-х гг.»

«Деревенская публицистика» является уникальным явлением русской культуры и литературы в частности. Выдающимися писателями представлен этот пласт в русской литературе: Овечкин В.В., Залыгин С.П., Тендряков В.Ф., Дорош Е.Я., Калинин А.В., Солоухин В.А., Троепольский Г.Н., Злобин С.П. и другие были не просто корреспондентами, что доносили понятными словами очевидные истины, благодаря чему публицистика из журнальной области переросла в художественную, но неподдельно переживали за сельское хозяйство СССР и крестьян.

Содержание

Введение

Глава 1. Причины становления «деревенской публицистики» 1960-1970-х гг.

Глава 2. Проблематика села в работах Б.А. Можаева

2.1 Звеньевая система

2.2 Трудодни

.3 Мотивация работников труда

2.4 Изменение крестьянского быта и расположения деревень

Заключение

Библиография

Введение

«Деревенская публицистика» является уникальным явлением русской культуры и литературы в частности. Выдающимися писателями представлен этот пласт в русской литературе: Овечкин В.В., Залыгин С.П., Тендряков В.Ф., Дорош Е.Я., Калинин А.В., Солоухин В.А., Троепольский Г.Н., Злобин С.П. и другие были не просто корреспондентами, что доносили понятными словами очевидные истины, благодаря чему публицистика из журнальной области переросла в художественную, но неподдельно переживали за сельское хозяйство СССР и крестьян.

Пришествие талантливых писателей в литературную среду совпало по времени с периодом в русской истории, когда стало происходить «раскрестьянивание», забвение «неперспективных» деревень, переселение крестьян в коммунальные квартиры и исчезновение исконно крестьянского быта, их самосознания. Так из крестьянина-хозяина стал появляться человек встроенный в огромную систему, благодаря чему им стало легко манипулировать. Такая трансформация в сельхозрабочего зачастую происходила слишком скоропостижно, что приводило к ломкам многих судеб. деревенский публицистический советский шукшин

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Заказать диплом

«Деревенская публицистика» взывала к реабилитации деревень и сел, которые постепенно всё больше приходили в упадок, а численность людей, проживающих в сельских местностях, сокращалась с поразительной быстротой. Заинтересованными читателями было огромное количество народа, потому что СССР в 1960 — х гг. была страной «детей крестьян», которые выросли в селах, соответственно они разделяли все те горечи и радости, что происходили в это время на их малой родине. Крестьянская Россия с её эстетикой, философией, бытом и укладом, культурой, формой труда куда-то безвозвратно исчезала.

Таким образом, из национального самосознания стали постепенно вытесняться деревенский бытовой уклад, крестьянская жизнь, село.

Осознавая весь трагизм происходящего публицисты говорили о теме, которая стала актуальной в силу своей злободневности, своей важности перед народом, который не оставался равнодушным к делам, происходившим на селе. Трагизмом данную метаморфозу можно назвать не в силу своей трансформации, но в силу именно своей фатальности.

Стоит так же отметить, что не происходило ранее подобной «бесконфликтности» в литературе, когда не наблюдался разрыв между содержательной частью текста и реальными событиями описываемых явлений. Ломка общественных устоев, социальное расслоение дали замечательную почву для роста публицистических текстов на тему деревни. Так же, в публицистике выделялось множество тем, затрагивающих обширное количество различных проблем.

Среди них были экологические, главным автором которых представляется С. Залыгин, у Ю. Черниченко много публикаций, связанных с русской пшеницей, причём тема в них ведётся именно в фактологическом ключе, и многие другие. При всей актуальности темы, как на сегодняшний момент, так и на тот, рамками которого ограниченно временное исследование данной дипломной работы, количество журналов по сельской тематике существенно уступало другому типу. Так, на конец 1959 года в СССР на общественно-политическую тему количество журналов составляло 115, а разовый тираж 9,1 миллион экземпляров.

На втором месте находились производственно-технические, количество журналов равнялось 146, а разовый тираж составлял 2,5 миллиона экземпляров. Журналы сельскохозяйственные были на третьем месте, их количество равнялось 72 — м, а разовый тираж был меньше общественно-политических приблизительно в 5 раз, то есть состоял из 1,8 миллионов экземпляров разовым тиражом. Однако, при всём развитии деревенской публицистики, журнальные темы скорее тянулись к общественно-политическим мыслям, нежели к сельской теме. Учитывая огромную идеологическую подоплёку Советского союза становится совершенно понятным и не удивительным такое количество тиражируемой продукции, в этих журналах «освещались вопросы марксистско-ленинской теории, практики партийно-организационной и партийно-политической работы, опят деятельности партийных организаций». Однако, хотя тема сельского хозяйства в журналистике на третьем месте из заявленных девяти, всё же в ней таились противоречия, которые сводили тираж и количество журналов на убыль. Хотя к 1960-му году их количество, наоборот, увеличилось (на 1,4 раза больше, чем было в 1955 г.). Журналы выходили как на узкие темы сельского хозяйства, так и на всеобъемлющие, при этом была специализация по районам. Однако на деле статьи часто повторялись, могло случиться так, что одна и та же статья могла оказаться в параллельных журналах одновременно. Тут же обнаружилось падение спроса на издания сельскохозяйственных журналов, в 1956 г. издательство Министерства сельского хозяйства СССР по 24 журналам понесло 4,5 млн. рублей убытка, то за 1959 г. по 27 журналам убытки составили около 5 млн. рублей. Поэтому было принято решение об объединении журналов, в результате чего с 1960-го года прекратили своё существование 13 сельскохозяйственных журналов.

При огромном влиянии сельского хозяйства на экономику СССР не было даже в литературе порядка, что могло бы благотворно подействовать на развитие сельхозов. Так получается некоторое противоречие, которое при более внимательном рассмотрении становится довольно объяснимым. Деятели деревенской публицистики обращаются в своих исследованиях к проблемам сельского общества, поскольку в 1960-е года Россия была страной «детей крестьян», то население искренне переживало за всё происходившее на селе. Другой вопрос — журнальный, он продиктован не столько желаниями народа, сколько заказом партии, поэтому снижение печатной продукции не было обусловлено снижением интереса общественности к сельскому вопросу. К тому же, стоит отметить, что разница в содержании журнальных текстов и публицистических была принципиальной. В журналах более всего издавались вопросы о кормовых культурах или каких-либо ещё, однако все они сводились к скорее технической части, то есть были ответами на вопросы: как посеять, когда это сделать, как часто и после каких культур надобно отдыхать полю и т.д. В это время в публицистических текстах затрагивались вопросы более насущные и глубокие по своему содержанию. Вопрос о том, как привести этот сельскохозяйственный управленческий механизм в действие, чтобы осталась только проблема журнального свойства, т.е. о том, когда и что лучше сажать, стояла среди публицистов на первом месте.

Художественная проблематика публицистики совпадает с проблемой жизненной, именно поэтому она занимает особую нишу в литературе и умах людей. Говоря о проблемах важных и насущных, животрепещущих она не может оставлять равнодушными читателей. Надо отметить, что и сами публицисты считали, что писать о чём-то, что не заинтересовало, не имеет смысла, потому что не найдёт отклика среди читателей.

«Это может выглядеть обыденно и неинтересно лишь в том случае, если вы не проявляете личного интереса к той области жизни, которая кажется обыденной, незначительной. Если же вы подойдёте к ней как к чему- то очень близкому вашему сердцу, то вам, безусловно, удастся написать содержательный очерк, и он привлечёт внимание читателей» — эта точка зрения Бориса Агапова изложенная на страницах книги «Двадцать пять интервью» безусловно подходит и к выдающимся публицистам 1960-70х. гг. Ф.А. Абрамов, С.П.Залыгин, В.А.Солоухин, А.А. Ананьев, В.И. Белов, В. Д. Иванов, Г.М. Марков, П.Л. Проскурин, Б.А. Можаев не смогли стать выдающимися публицистами без искренней заинтересованности в той теме, о которой писали.

Стоит так же заметить, что вопреки достаточно малому по историческим меркам периоду времени, именно деревенская публицистика вошла в историю как неповторимый литературный феномен. Жанр публицистики хоть и является журнальным, однако приобрёл широкую известность благодаря очеркам и публицистическим рассказам, которые вошли в анналы российской литературы. И в силу своей социальной подоплёки и злободневности, эмоциональности деревенской темы и её художественности, даже сугубо хозяйственные, технико — экономические детали становились предметом истинно-душевных переживаний.

Особая роль в данной дипломной работе отведена Борису Андреевичу Можаеву, который был сам выходцем из крестьян, и потому воспринимал всё происходившее в деревне близко и неравнодушно, что неизменно отражалось в его работах. Во всех его произведениях чувствуется сочетание острой конфликтности с юмором. Книга «Запах мяты и хлеб насущный» выбрана не случайно, она является публицистической, и в ней собраны все лучшие и значительные публикации Бориса Можаева. Охватывая большой период времени — 1960-1980 гг., книга представляется «своего рода писательским дневником, или, вернее, двадцатилетней хроникой, запечатлевшей авторскую точку зрения на злободневные явления нашей жизни и на то, как эта жизнь отражалась в литературных произведениях». Работы выдающегося публициста носят социально-философский характер. Много путешествуя и общаясь с разнообразными людьми Борис Андреевич выводит главным образом мысль о том, что надобно жить по совести, это следует из его работ.

Валентин Овечкин так же является человеком, чьё имя неразрывно связано с «деревенщиками», примечательно, что детство его тоже напрямую связано с крестьянами. Николай Атаров писал: «Помню, расходясь, мы, молодые, […] расспрашивали его [Валентина Овечкина], есть ли ещё рукописи в столе, как собирает материал, много ли ездит? Отчего так хорошо ему всё видно? От ответил нам без улыбки: — Снизу виднее».

Такой позиции придерживались «деревенские» публицисты, и именно она способствовала благотворному развитию их деятельности и придавала публицистическим работам, которые выходили из-под их пера, особый романтизм и ощущения причастности. Заставляя близко ощущать всю боль крестьянского народа. При этом сам Валентин Овечкин являлся коммунистом, поэтому его критика в отношении села носила исключительно оздоровительный характер. То есть целью его было не раскритиковать современную ему власть, но сделать всё возможное для того, чтобы ошибки в управленческой сфере и других были устранены для блага жителей деревни и всего народа. «Вечный полемист искал и находил у Ленина Аргументы против всех борзовых- то есть тех, кто желая выслужиться, пускают в ход одно принуждение и думают, что это хорошо. Вот же — отчёркнуто красным карандашом: «Трудящаяся масса с величайшей чуткостью улавливает различие между честными и преданными коммунистами и такими, которые внушают отвращение к человеку, в поте лица снискивающему себе хлеб» человеку, не имеющему никаких привилегий, никаких «путей к начальству». Эти подчёркнутые строки говорят о том, как мучительно он участвовал своей жизнь в жизни колхозного строя. При этом такое отношение свойственно всем публицистам- деревенщикам, это следует из их работ.

Нелегкую правду выводили на бумагу авторы, надо было обладать должной смелостью, чтобы открыто высказаться о насущных вопросах, во всеуслышание заявить о проблемах, решение которых должно быть безотлагательно, потому что любое промедление влекло за собой падение численности населения из-за неустанного пьянства и урбанизации. При этом последнее не было чем-то плохим, скорее наоборот, но в контексте диалога между городом и деревней урбанизация была слишком скоропостижной и зачастую становилась единственным выходом для тех, кто хотел избежать трагичной судьбы своих односельчан — бедности, пьянства или безделья, то есть, скорее в силу своей безальтернативности, нежели явления как такового. Изначально термин «деревенская проза» объединял сельскую публицистику 1950-х гг. В. Овечкина («Районные будни», 1952-1956), Е. Дороша («Деревенский дневник», 1956-1973), после этого последовало появление собственно деревенской прозы, и выделение деревенской публицистики. При этом единодушно все авторы, причисляемые к обозначенному выражению, пытались отказаться от него. Не раз литераторы и близкие к ним круги высказывались про неблагозвучность выражения «деревенская» проза/ публицистика, однако это выражение прижилось и превратилось в общеупотребительное. Прочно вошло в литературоведческий обиход данное обозначение для публицистов, чьё творчество посвящалось проблемам на деревне, и так в нём и осталось. «Называть творчество В. Астафьева и В. Белова, С. Залыгина и Е. Носова, В. Распутина и В. Шукшина «деревенской прозой» значит свести к унылому догматически- невежественному представлению усилия первоклассных мастеров, создателей литературы большого социально-философского дыхания» — писал Л. Ершов. В середине 1960-х гг. термину «деревенская проза» ищется альтернатива, поиск синонимов, таких как: «сельская тема», «памятливая литература», «литература прощания» (С.Залыгин), «традиционная литература»(Ю. Селезнев), «тема крестьянства и деревни в советской прозе»(Л.Теракопян, Г. Цветов), а в 1980-е годы озвучивается ещё одно альтернативное обозначение — «русская советская социально-философская проза» (А. Лапченко), «экологичекая проза» или «экологическая тема в современной литературе» (В. Сурганов). Однако, все предложенные варианты мало повлияли на обозначение изучаемой в данной дипломной работе литературной темы. На предложенное название А.Лапченко стоит обратить особое внимание — именно в 1980-х гг. шло основное изучение деревенской темы — поэтому обозначение деревенской темы как социально- философской говорит о её глубоком изучении и понимании уже не просто как обобщающей темы для всех произведений на тему села, но и о понимании её в более глубоком — культурно-историческом, социально-философском смысле. Однако, термин «деревенской прозы» всё равно закрепился обозначая не только стилевое обозначение темы, но и проблематику, и художественно-стилевое решение. Название обращено к прозе только потому, что публицистика и проза в достаточной степени «перемежована», и зачастую публицистика с прозой обобщаются между собой. К тому же, публицистика не изучалась должным образом на всём протяжении её существования. На данный момент есть только одна книга, полностью отвечающая интересам данной дипломной работы.

Историография. В поле особого интереса находится скорее линейное построение, хронологические отрезки и периоды времени. «Оттепель»( 1953-1964 гг.) и последовавший за ней «период застоя», продлившийся до 1984 гг. детально изучены учёными, однако публицистику, в недрах которой и зародился термин для обозначения целой эпохи советского периода оставили без особого внимания. Публицистика, являясь началом многих преобразований, осталась за рамками научного интереса, и остаётся за ними до сих пор.

В работах Е.П. Прохорова, Н.Л. Волковского, В.В. Учёновой имеются достаточно подробные сведения о развитии публицистики, но носят они фундаментально-обобщающий характер. В контексте изложения материала вышеперечисленных учёных «деревенская» публицистика периода 1960-1970-х гг. лишь косвенно упоминается среди прочих, на ней не делают остановки для подробного исследования аграрного вопроса. Непосредственной теме исследования отвечают лишь работы Л.Ш. Вильчек — «Советская публицистика 50 — 80 — х годов (От В. Овечкина до Ю. Черниченко)», «Пейзаж после жатвы: Деревня глазами публицистов», «Большаки и проселки «деревенской прозы». Лилия Шарифовна довольно обстоятельно подошла к изучения вопроса «деревенской» публицистике и прозе, однако все вышеперечисленные работы были написаны не позднее 1996 года, что говорит о том, что за последние 20 лет никто данным вопросам не занимался. В диссертационных работах также можно встретить вопросы связанные с изучением публицистики 1960-х гг, однако ни одна из этих работ не сосредотачивает своё внимание исключительно на «деревенщиках», а лишь упоминает о них либо в контексте классификаций, либо просто обозначается как интерес выдающихся публицистов изучаемого периода данной работы, то есть и в том и в другом случае «деревенская» публицистика упоминается лишь косвенно.

Так же имеются работы, посвящённые отдельным писателям, но исследование преимущественно обращено к их творчеству, но не к проблематике в их работах.

Таким образом, можно отметить, что «деревенская» публицистика до сих пор остаётся малоизученной темой не теряющей своей актуальности.

Источниковедческая база исследования представлена, во-первых, публицистическими работами, на основе которых и ведётся исследование данной выпускной квалификационной работы. Здесь стоит отметить такие работы, как: «Запах мяты и хлеб насущный» Бориса Можаева, «Районные будни» Валентина Овечкина, «Русскую пшеницу» Юрия Черниченко,

«Вокруг да около» Фёдора Абрамова. Во-вторых, книгами Валентина Овечкина «Заметки на полях» и Николая Атарова «Дальняя дорога. Литературный портрет Валентина Овечкина», которые можно отнести к разделу мемуаристики. Так же источником выступает интервью Юрия Черниченко, которое было дано им журналу «Коммерсант», и которое так же вносит ясность в изучении поставленной темы.

Актуальность данной темы вызвана несколькими факторами.

Во-первых, это современное состояние деревень и сел. Данная ретроспектива может помочь осмысливанию современных проблем в сельском хозяйстве и актуализации данной темы для решения насущных проблем сел и деревень в современности. Анализ «деревенской» публицистики представляется важным подспорьем для решения проблем, которые тогда, так же, как и сейчас, взывают своей остротой к важным социальным проблемам. В свою очередь, любые социальные проблемы представляют из себя препятствие для развития нормального государства. Для сильной страны нужен здоровый агропромышленный комплекс, в условиях России, с её историческими и географическими особенностями, с экономикой, рассчитанной на производство большого тоннажа зерна представляется необходимым решение проблем, связанных с селом и деревней. Публицистика, в силу своих особенностей, а именно — использование подлинных дат, имён, фамилий, случаев и т.п. — не относится к жанру свободной литературы, которой присущи вольности в изображении картины мира, даёт замечательную возможность лучше понять исторические задатки того, отголоски чего до сих пор мешают развиваться сельскому хозяйству России. Таким образом, анализ деревенской публицистики представляется замечательной возможностью для изучения насущной и актуальной темы.

Во-вторых, важность исследование деревенской публицистики связана с угрозой забвения исторических и культурных ценностей, праоснов русского фольклора и культуры среди современного народа. Потеря своей исторической идентичности грозит большими проблемами для государства и представляет большую опасность для его планомерного развития и укреплениях народных ценностей.

В-третьих, актуальность выбранной тематики обусловлена современным состоянием журналистики, где медийные тексты постепенно вытесняют печатную продукцию со значимыми проблемами, поставленными внутри текста. В данный момент в СМИ доминируют «искусственные заменители человека» — бренд, стиль, имидж — всё то, что не взывает к мыслям о глобальном и значимом.

Как следствие — происходит падение качества журнальных текстов, что несомненно негативно сказывается на обществе. Удовлетворяя лишь поверхностные потребности журналистика не может дать для развития духовного мира человека ничего нового, и это, в свою очередь, ведёт к деградации населения.

Неудивительно, что «сегодня художественный материал удовлетворяет лишь поверхностные потребности — развлечение, возбуждение, а не переживания, он ориентирован на гедонистически — потребительский тип аудитории. Следствием таких процессов стало вытеснение публицистики на периферию художественного опыта». Однако, как показывает практика, в переломные моменты истории публицистика всегда оказывает всемозможную пользу, необходимую для активизации духовного потенциала.

Объектом данной дипломной работы являются проблемы сельского хозяйства и села в общем, отражённые в работах публицистах 1960-1970-х гг.

Предметом данной работы следует считать публицистические работы советских авторов.

Географическая область исследования ограничена территорией РСФСР.

Обозначенный хронологический период — 1960-1970-е гг. — интересен с той точки зрения, что является становлением и расцветом деревенской публицистики, что безусловно представляется любопытным, хотя бы с позиции своей уникальности.

Цель исследованиявыявить основные проблемы села и деревни в СССР на основе деревенской публицистики 1960-1970-х гг.

Данная цель реализуется в ходе выполнения следующих задач:

.Определить художественно-историческую значимость изучаемых работ по «деревенской публицистике»;

2.Выявить причины, происходившие в культурной, политической, творческой, информационной деятельности, способные сподвигнуть граждан на реальные, позитивные социальные действия, направленные на благо отечества;

.Отследить значимость советских авторов, журналистов в возрождении и развитии «деревенской» публицистики в обозначенном временном периоде данной выпускной квалификационной работы;

.Выявить предпосылки, способствующие появлению «деревенской публицистики», как качественно-нового продукта журналистики.

Методология исследования. Методологическим ориентиром советской публицистике служит диалектико-материалистическая методология, которая позволяет выявлять причинно-следственные связи в изучаемой действительности.

.Конкретно-исторический принцип рассматривает феномен

«публицистики» в неразрывной связи с эпохой, когда она получила толчок к развитию.

.Хронологический принцип позволяет выделить этапы и периоды расцвета публицистики в исторической хронологии России.

3.Генетический принцип — суть его сводится к рассмотрению генезиса публицистики — предпосылки, благодаря которым произошло становление нового типа публицистики.

.Системный принцип исследует предмет с точки зрения его положения во времени и пространстве.

.Структурно-функциональный принцип, который рассматривает журналистику с точки зрения определённого набора функций и качеств, которые она выполняет в обществе.

Помимо этого, так же используется системно-структурный анализ публицистической деятельности, рассматриваемой как часть общественной, культурной, духовной жизни общества, в которой она выражается и формулируется.

Для понимания всплеска публицистики в середине ХХ века была применена синергетическая парадигма, которая позволяет рассматривать общество как самоорганизующуюся систему, где период «оттепели» стал точкой бифуркации, то есть критическим состоянием системы, закрытый доклад Н.С. Хрущёва стал флуктуацией, то есть тем возмущением, что вывело систему из присущего ей порядка. Публицистика, в свою очередь, выступила аттрактором, консолидирующим таланты в созидательных целях, чем и отличается деревенская публицистика.

Так же были применены принципы сравнительного анализа художественных произведений в тесном взаимодействии с историко- литературным, сравнительно-типологическим, системно-структурными методами исследования.

Глава 1. Причины становления «деревенской публицистики» 1960-1970-х гг.

«Перечитайте её [«деревенскую» литературу 1950-х гг.] сейчас, и вы увидите, как далеко зашло в ней это «преобладание» социологии над литературой, — писал И. Виноградов в середине 1960-х гг., апеллируя к известной мысли Плеханова о том, что художника, у которого общественные интересы преобладают над чисто литературными, спасти от «жертв художественными достоинствами» может «только огромный талант».

«Сельская публицистика» 1960-70-х гг. есть явление уникальное, сфера публицистического творчества сформировалась в целостное литературное течение, которое невозможно отделить от литературного процесса в целом данного периода времени.

Феномен деревенской публицистики объясняется переплетением многих факторов, которые и составили данное течение в публицистике и литературе в целом, вот они: фатальность судьбы советского крестьянства, острота проблем сельского хозяйства, которая затрагивала и касалась большинство советских граждан, переживания огромного количества людей, которые были сельскими людьми и которые теперь преобразовались в горожан, за свою «малую родину». Сюда же можно отнести и боль советских граждан за село, боль интеллигенции, которая отдавала свои силы на всё, что было: восстановление разрушенного, урбанизацию 60-х и следующих годов.

Следующий ряд факторов такой: исключительно адекватное обсуждение острейших проблем сельского хозяйства в форме документальной, небеллетризованной публицистики, некоторые традиции литературы социалистического реализма, способствовавшие обращению художников к традиционно «нелитературным» и «внежурнальным» объектам и темам исследования, а к темам насущным, неотрывно связанным с реальной жизнью советского человека, то есть к литературе «народнической», которая и стала опорой для сельской публицистики. К тому же, это стоит отметить, в России не произошла большая дифференциация искусства и других сфер жизни, то есть именно художнику, в широком смысле этого слова, досталось нести груз общественной мысли: груз философа, моралиста, народного учителя, политического деятеля. Именно поэтому «поэт в России — больше, чем поэт».

В экстремальных обстоятельствах, так называемой точки бифуркации, продолжением устоявшихся традиций стала сельская публицистика, что делает её весьма характерным, закономерным для русской литературы явлением.

В целом, данный феномен деревенской публицистики был вызван особенностями советского общества, которое попало в тоталитаризм и начинавшего постепенно возвращаться в послесталинскую эпоху в нормальное для современного мира состояние.

В связи с мощной идеологией, особенно проявлявшей себя в период И.В. Сталина, возникает историческая аномалия «двойного бытия», которая в советской культуре проявляла себя по-особенному.

Условно «первая культура», которая наследует классические традиции и не имеет особых типологических отличий от так называемой «буржуазной», то есть современной европейской культуры, где имеется разительная градация на художников и других деятелей, деятельность которых с художниками не пересекается. Условно «вторая культура» представляет собой более архаичный вариант, неотрывно связанный с политикой и идеологией, недифференцированностью художественных и внехудожественных задач.

Эволюция советского социалистического общества представляет собой постепенное изживание исторической аномалии, достигшей своей высшей фазы во времена сталинской эпохи. Следующий период, в которых входит рассматриваемый период времени данной выпускной квалификационной работы представляет собой по логике представленной системы некоторый спад «идеальной системы».

В искусстве и литературе, в духовной и моральной сфере, которая отличается динамизмом и открытостью, процесс восстановления обычного, классического состояния для современного общества протекает быстрее, нежели в сфере политики или материального производства, и так же проявляется в исчезновении «литературы и искусства социализма», которые представляют из себя «масскульт» в духе работ позднего Ю. Бондарёва, А. Иванова, А. Порскурина и т.п.

«Сельская публицистика» представляет собой особый интересный материал для историко-теоретического анализа: именно в «сельском регионе» литературы воскрешение характерных особенностей словесности добуржуазной эпохи вызывало по-своему органичные произведения, вызывавшие мощный общественный резонанс и оказавшийся небесплодным для развития всей литературы и публицистики.

Однако существуют и другие причины интереса к истории сельской публицистики. Публицистика, занимая в литературе пограничное положение, находится ближе всего к реальности, в силу наименьшей условности она больше вовлечена в движение, быстрее реагирует на социально-исторические перемены. Роль очерка, публицистики является обновляющей по сути своей, поэтому именно здесь можно наблюдать в наиболее отчётливом виде за сменой историко-эстетических парадигм литературного творчества, понять общие закономерности эволюции советской литературы.

Наконец, «сельская» публицистика являет собой наиболее репрезентабельный объект для исследования, поскольку представляет из себя целостную картину литературных изысканий, а не произвольно подобранный набор литературных фактов или произведений.

Сельская публицистика, так же как и деревенская проза — явление в литературе советского периода исключительное, особенное, состоящее из соединения путей исторического, политического, социального, культурного, духовного, экономического и нравственного поиска, научного и художественного исследования жизни.

Стоит обратить внимание на то, что литературное «течение» может состоять и состоит из разных по своим убеждениям и художественным устремлениям писателей, однако единство его достигается путём объективного выражения отношений и обстоятельств к национально- общественной жизни, поэтому литературное течение может объединять писателей весьма разных по своим взглядам на разные вопросы.

Представители «деревенщиков» являют собой весьма разнообразных людей из литературных школ и поколений, так что единомыслие не является правилом. Примером здесь может быть Солоухин и Овечкин, которых соратниками назвать довольно сложно.

Здесь и между близкими по гражданским мировоззрениям писателям, такими как Дорош Е. и В. Овечкин), между людьми, у которых один и тот же наставник — Г. Радов и Ю. Черниченко подчас огромны различия не только в мировосприятии, но и в мировоззрении. Однако все они пишут о селе и деревне и это заставляет ставить исследователей всех их в один ряд.

В деревенской литературе проза и публицистика не являются разными мирами, а представляют из себя как бы един мир с разными полюсами. Одни «деревенщики» (В. Распутин, В. Шукшин) более тяготеют к прозе. Другие (Г. Радов, Ю. Черниченко) — к публицистике, бывает так же и третьи, которых можно причислить в равной степени и к деревенской прозе и к деревенской публицистике (Б. Можаев, Ф. Абрамов). «Но общая их особенность — сравнительно слабая дифференцированность художественного и публицистического типов мышления, глубокое взаимопроникновение беллетристического и публицистического начал.

При этом написание между прозой и публицистикой может выглядеть и как освоение публицистами беллетристических жанров для решения внехудожественных (социально- организационных задач), как это было у Овечкина в «Районных буднях», но и как превращение «сухого» очерка в литературно-художественное произведение, такое можно увидеть в «Вокруг да около» Фёдора Абрамова. Тут же стоит отметить, что универсальность интересов продолжает быть ключевой в произведениях публицистов — проблемы социально — экономические и проблемы духовно — нравственные, хозяйственно — управленческие и историко — философские остаются неразделимыми между собой, это как раз то, что ставит публицистику в России на особую нишу во всём литературном разнообразии.

Так же, интересно почему именно публицистам «деревенщикам» удалось вывести публицистику в качестве литературно — художественного творчества, а не только в качестве журналистского. Ведь публицистика не отличается художественной образностью, она отображает факты и говорит о насущных проблемах, при этом какой бы то ни было романтизированности в неё нет, однако и это было привнесено в сельскую публицистику. Здесь идёт прямой отсыл к самой народной жизни, историческому укладу и особенностями России на всём пути её развития. Это относится и к публицистике, и к прозе, и к её необычному симбиозу в стиле Ф.Абрамова.

Крестьянская жизнь удивительна и совсем не похожа на жизнь горожанина по своему укладу. Здесь нет той чёткого разграничения между бытием и делом, уклад жизни крестьянина является чем-то единым и не разделённым, то есть сохраняет черты архаичной целостности. «Уходя на новые земли.

Русский крестьянин не просто искал святое Беловодье, край изобилия и красоты, он уносил с собой мечту хозяйствовать без помещиков, без начальства. Он сам хотел распоряжаться урожаем, плодами своего труда. Он шёл на вольные земли, чтобы жить по справедливости, по закону стариков, слушая только землю, приноравливаясь к ней.

И великая тяга земли рождалась мудрым законом взаимного послушания хлебороба и поля.» Жизнь крестьянина не знает разделения на жизнь духовную и жизнь практическую, то есть всё было взаимосвязано и существовать друг без друга не могло, это так называемое двуединство крестьянской цивилизации и способствовало становлению деревенской публицистики в качестве художественно — литературного творчества.

«Крестьянскому образу жизни соответствовал синкретизм культуры, в которой, — по точному выражению В. Белова — «польза» была неотделима от «красоты», «художник» от «мастера». Идеализировать этот образ жизни и этот эстетический лад по меньшей мере наивно и надуманно.

Не случайно нарастание «полезности» (то есть публицистичности) прозы и «красоты» (художественности) «деловой» публицистики мы наблюдаем, когда понятия «жизнь» и «жито» сближаются трагически коротко, когда производство хлеба становится «жизнесмертным» вопросом, как «быть иль не быть. «Не от хорошей жизни, — писал В. Овечкин, — мы, писатели, стали такими знатоками жизни.»

Так же, нельзя ответить, что без сомнения нерасчленённость художественно — эстетического и рационального, жизненного начал в деревенской публицистике напрямую связаны с постепенно исчезающими, но пока ещё сохранившимися особенностями народной культуры и крестьянского производства.

К тому же писать о сельских делах и деревенских художественным языком в некоторой степени проще, нежели формулами, с той точки зрения, что у сельского бытия имеются свои особенности, так же, как и у сельского производства.

Самой технологии и специфики «научных основ» сельского хозяйства. На момент временного периода, изучаемого в данной выпускной квалификационной работе, в сельском хозяйстве разбиралось гораздо большее число людей, нежели в какой бы то ни было компьютеризированной технике. Так или иначе, но, например, в точных физических институтах отсутствуют народные «опытник», а в точных науках нет народного академика. При этом деревенские женщины вскапывают огород вилами по последнему слову сельхознауки, хотя почти наверняка и не знали о народном академике Т.С. Мальцеве, ни о канадской системе почвозащитного земледелия.

Вывод об этом можно сделать из книг многих публицистов, например, из трудов Б.Можаева, где в селах люди сами догадываются и придумывают новые способы ухаживания за землёй, и моделируют, и конструируют новую технику для уборки урожая. Возникает вопрос — почему же им это известно?

Ответ вполне очевиден, занимаясь чем-то определённым сызмала, человек достигает определённых успехов в той сфере деятельности, на которой он специализируется. Ведь были талантливые самоучки, например, Мальцев. Который смог победить в споре с академиком Вильямсом, доказав, что причину убывания плодородия почву стоит искать в некомпетенции пахаря, а не в однолетии культуры.

То есть агротехника, символом которой является плуг, свидетельствует о том, что наука поля ещё не сформировалась на тот момент, что там ещё главенствует эпоха натурфилософии, доживая свой многотысячный век. Это ещё полунаука — полуискусство, то есть знание здесь не отделено от объекта, а опыт передаётся из поколения в поколение преумножаясь и преображаясь. При этом передаётся этот опыт зачастую в фольклорно-поэтических образах.

Однако этой эпохе стал постепенно приходить конец. Историк и культуролог так писал об этом: «упразднить логику исторического развития, которая всё больше отдаляет человека от непосредственного и бессознательного (или мифологически осознанного) единства с природой, крестьянская цивилизация ни в одной стране не устояла перед промышленным переворотом и НТР.»

Именно то, что в сельском хозяйстве, которое всему советскому народу, в общем-то, было близко и понятно, проблемы которого касались действительно всех, позволило публицистам сохранить в условиях жёсткой цензуры, которая неизменно сопровождает все тоталитарные режимы, способность самостоятельно мыслить о делах страны и то чувство причастности к теме, которое органически порождает художественность письма, в отличии от других тем.

Таким образом, получается, что именно деревенская, сельская тема сберегла художественную публицистику для литературы.

Разумеется, особенности сельской темы не сводятся к особенностям сельского производства или даже образа жизни, потому что «тема» это что-то такое, что есть не только в пространстве реальности, но и в пространстве литературы: в её традиций, в её отношении с читателями.

Связь деревенской литературы- публицистичности прозы и образности (художественности) публицистики — с монолитностью образа жизни и «фольклорностью» технологических знаний крестьянства есть важный момент в понимании феномена сельской литературы, однако он будет далеко не единственным, есть и ещё один, который не уступает по своей важности первому.

Деревенская тема обусловлена особым своим звучанием в литературе тем, «что Россия за небывало короткий срок превратилась из крестьянской страны в страну крестьянских детей.» Для таких людей, выросших в деревне и уехавших после в города, деревня превратилась в малую родину. Детство в ней хоть и было трудным и зачастую голодным, но всё-таки это было детство. Именно поэтому для советского народа деревенская тема никогда не исчерпает своей актуальности, потому что там они уже не живут, но жили раньше, а, значит, интерес подогреваемый противоречивыми чувствами горя — счастья, страдания — наслаждения всегда будет влечь их к деревенской теме. Глубокое переживание деревенской темы является закономерной рефлексией урбанистического сознания, которое объясняется И. Тэном, а затем Г.В. Плехановым как принцип «антитезы в культуре».

Эту, выше описанную мысль, первым, кажется, понял и описал в своём произведении А. Яшин. Особую эмоциональность сельского хозяйства передал Александр Яковлевич в своем рассказе «Угощая рябиной», в этом труде удивительным образом переплетены направления лирики, прозы и публицистики, которые смешиваясь могут преподнести материал по даже сугубо хозяйственным делам, технико — экономическим, за которые критики столько часто упрекали публицистов в бездушном реализме, вдруг становятся предметом истинно душевных переживаний с глубокой эмоциональной окраской.

«Не знаю, как это передать, объяснить, но всю жизнь я испытываю горечь оттого, что между мной и моими детьми существует пропасть. Нет, дело не в возрасте. Дело в том, что я…сын крестьянина, они же и понятия не имеют, что значит быть сыном крестьянина. Поди втолкуй им, что жизнь моя и поныне целиком зависит от того, как складывается жизнь моей родной деревни.

Трудно моим землякам — и мне трудно. Хорошо у них идут дела — и мне легко живётся и пишется. Меня касается всё, что делается на той земле… Всей кожей я чувствую и жду, когда освободится эта земля из-под снега, и мне не все равно, чем засеют её в нынешний год, и какой она даст урожай, и будут ли обеспечены на зиму коровы кормами, а люди хлебом».

В этих словах выражена ностальгия по «малой родине», образ переживания, которое и было главным средством, с помощью которого и достигалась та неповторимая связь между автором и читателем деревенской публицистики, общей болью и водоразделом поиска социального идеала исторического пути. Таким образом получается, что деревенская публицистика — это не просто литература для прочтения, а поиск национального развития страны, развития сельского хозяйства, которое затрагивало, в общем-то всех, и, получается, не реагировать на те проблемы, о которых писали «деревенщики» были невозможно. Получилось так, что тема села и деревни превратилась в популярную и значимую, при этом обусловлено это было историческими процессами, начавшимися в СССР ещё в 1950-е гг.

Внимание современной литературы (1960-1970 гг.) к деревенской теме и проблематике с ней связанной, к эмоциональной связующей, обусловлено удельным весом проблем в исследуемый период времени в данной выпускной квалификационной работе по вопросу устройства и развитию села и деревни, а также стремительно развивающихся изменений в ней происходящих. «Перестав быть крестьянской страной…, духовно, так сказать, памятью сердца страна наша ещё очень недалека от своего крестьянского прошлого: ровно настолько, чтобы ощутить потребность и получить возможность окинуть общим взглядом это прошлое, оценить нравственно и эстетически то, от чего она ушла и продолжает стремительно уходить».

Состояние русской деревни не представляет каких-либо исторических аналогий. К концу XIX — началу ХХ века около 90% населения Российской империи состояло из крестьян.

Таким образом, понятие «русского крестьянства» и «русского народа» неотделимо связаны друг с другом и являются, по сути, понятиями — синонимами.

В середине ХХ века, вернее, чуть позже, в 1960-е гг. городское население и сельское сравнялось, после этого, в 1980-е гг., сельское население снова сократилось в полтора — два раза.

Данный процесс снижения числа народа в сёлах и рост их в городах не случаен, он обусловлен экономическим фактором (ростом производительности труда в сельском хозяйстве), и тем, что состав сельского населения был накренён в сторону пожилых людей, то есть стариков было больше, чем молодёжи, а это является одним из главных показателей «здорового» общества. При этом снижение количества народа было повсеместным, в 1960-е гг. было снижение рождаемости. Смена же поколений уже давно сократила население села.

При этом из данной статистики можно сделать вывод не только о процессах, неизменно говорящих об урбанизации и об их стремительных темпах, но и о смене крестьянства новой прослойкой общества — рабочими. «Крестьянство — класс так называемого традиционного доиндустриального, патриархального общества. Это особый мир со своим укладом, своей культурой, своими представлениями и цели и ценности человеческой жизни. Процесс сокращения численности крестьян — это задержавшийся на Руси процесс смены исторических эпох, смены культур, смены классов: крестьяне превращались в рабочих.» Сказать так, наверное, можно не только про тех людей, которые покидали свои родные деревни и сёла и уезжали в города, но и про тех, кто оставался на местах. Из крестьян проходила трансформация в сельхозрабочих.

Причём процесс этого превращения и адаптации проходил зачастую довольно сложно, с теми же коллизиями, что неизбежно сопутствовали тем, кто приезжал в города из сельской местности. Таким образом, получается, что крестьяне в результате этой переориентации в сельский отряд рабочего класса сменили свою привычную фольклорную культуру на современную профессионально — рабочую, а выработанный уклад жизни постепенно подвинулся укладом человека городского. В России этот процесс протекал с трагической быстротой, зачастую ломая судьбы многих людей.

Вот таким образом представляется то, благодаря чему «сельская публицистика», в прочем и «деревенская проза» тоже стала каким-то отдельным звеном в литературе на всём её протяжении развития. Имея крупный интерес читателей, тема деревни стала такой значимой не только благодаря людям талантливым и неравнодушным, таким авторам как: В. Овечкин, С. Залыгин, В. Тендряков, е. Дорош, А. Калинин, В. Солоухин, Г. Троепольский, И. Зыков, А. Злобин, но и просто из-за своей злободневности, насущности и важности. Деревенскую литературу прославил не только труд и гений его создателей (писателей), но и сама проблематика темы, с его уникальным объектом, затрагивающим абсолютно всех жителей России. Таким образом, «сухая публицистика» трансформировалась из «журнальной» в «художественную», за которой просматривается вся историческая живая боль людей, истинно переживающих за происходящее в деревнях и сёлах. Получается, что сама тема в контексте времени послужила фактором к развитию деревенской публицистики и выходом её на новый качественный уровень.

Идеологически-наполненное произведение стало апофеозом развития в социалистической литературе, однако «деревенская» тема стояла вне её зон досягаемости. Писатели, что занимались развитием деревенской темы, отнюдь не занимались неприятием того политического режима, в котором они жили. Наоборот, поддерживая его, они хотели направить свои силы, что передавали путём журналистики, на улучшение строя и действительности.

«Вечный полемист[Валентин Овечкин] искал и находил у Ленина Аргументы против всех борзовых — то есть тех, кто желая выслужиться, пускают в ход одно принуждение и думают, что это хорошо» — писал Николая Атаров в своём произведении «Дальняя дорога». Данные слова повествуют о неподдельном интересе к незыблемым трудам одного из распространителей социализма.

Образ и действительность в этом отдельном жанре литературы -«деревенской» публицистики — расходились, происходила та бесконфликтность, которая всё больше наполняла произведения горечью и драматизмом. Бесконфликтность, конечно, прослеживалась не только у «деревенщиков», но именно здесь она достигла наивысшей своей точки. В середине 1952 года очеркист Б. Агапов писал о том, что очерк стал самым безмятежным жанром и что найти хотя бы одно серьёзное публицистическое произведение о селе и деревне стало невозможным. После этого стали развиваться именно что серьёзные публицистические работы, очерки и проза на сельскую тему, прорывом которого стали произведения В. Овечкина, Б. Можаева, В. Шукшина и многие другие. Таким образом стали отзываться об одном из «деревенщиков» в конце 1970-х гг.: «Овечкин остался нашей совестью. Его прямословие проветривало всю нашу литературу».

«То обстоятельство, что иные решения правительства глохли, в повседневной суматохе жизни, тяжкой виной ложится не только на плечи тех, кому они были адресованы, но в значительной мере вину эту должна разделить и печать наша, а, следственно, и мы, писатели. Да, да!»

В связи с этим, Борис Можаев высказывал свою точки зрения на счёт того, что ответственных за обезлюдившие деревни, за нехватку молока, масла, мяса, за опустевшие земли очень много.

Все — и партийные работники, и журналисты не в меньшей мере причастны ко всем беспорядкам сельского хозяйства, не меньше управленцев, земледельцев. И попытка литературного кружка сбросить с себя ответственность за происходящее в селе долгое время дала почву для произрастания людей ответственных и неравнодушных к своему делу. «Хватит уж делать ставку на горло да на голую мораль. Не то ведь до того доживём, что и стыдить-то некого будет».

Функции публицистики не должны сводиться к обучению крестьян по вспашке земли, или не должны они спорить в знаниях с учёными по вопросу добавления белковых веществ в корма, но они обязаны вскрывать социальную сущность явлений и загодя предупреждать общество о грозящей беде — вот та сущность, которая позволяет деревенской публицистике занимать то особое место в литературе, которое по праву может гордиться своей приверженностью к лучшим русским философско-литературным традициям, когда писатель выполняет роль не просто художника, но и несёт в себе социально-культурные функции, и от этого становиться «не просто писателем».

При этом такой поворот, при котором исключались бы всяческие отхождения от темы, стоило сделать давно, дабы, возвращаясь к вышесказанному, «загодя предупреждать общество о грядущей беде». Такая позиция диктует изменение к проблематике в литературе вообще, то есть требует качественного изменения от «помпезных, многолюдных и дорогостоящих выездов на парадное представительство к незаметному со стороны, но серьёзному изучению жизни».

То есть поворот от пусто-празднословия, от идеологизированой позиции упования на светлое будуще к точной и беспристрастной оценке существующих в настоящий момент времени дел в изучаемой теме. При этом, авторам, по выражению Валентина Овечкина, «целину, ещё не возделанную как следует, вспаханную неглубоко и с огрехами» деревенской публицистики, было нужно самим ставить животрепещущие вопросы, опираясь на конкретику, на очень глубокое и подробное знание темы, опираясь на его социальную сущность. Для этого требовалась большая ответственность перед обществом и, в первую очередь, перед самим собой, большая любовь и переживание к изучаемой теме.

Примечательно, что все «старики» литературы от деревенской темы отстранились, помимо, разве что М. Шолохова, оставив это поле деятельности на разработку молодёжи. Возможно, это выступает в довольно положительном свете — молодёжь приступила к разработке «со всем интузиазмом, со всем неистовством, на которую способна только молодость». «Традиции нашей боевой публицистики пятидесятых и шестидесятых годов должны возродиться. Без такой всенародной трибуны немыслимо выполнение задачи, поставленной съездом».

Глава 2. Проблематика села в работах Б.А. Можаева

«Картины и образы, которые Борис Можаев создаёт в своих повестях и романах, вполне адекватны характеристикам, оценкам и выводам, содержащимися в его же публицистических статьях, и служат яркими иллюстрациями к ним.» У Бориса Можаева, при всей его литературной «бесконфликтности», то есть при отражении насущных и реальных, существующих проблем в своих произведениях, не прослеживается какой-либо серьёзной противоречивости между его идеологическими догмами и художественным миром.

В книге Бориса Можаева «Запах мяты и хлеб насущный» приведено огромное количество полемических заметок и эссе, все они на тему деревни и колхозов. Проблемы заключались во множестве факторов, о которых будет написано ниже.

.1 Звеньевая система

Управление колхозами было не всегда последовательным, этому способствовали и трудовые кадры и сами указы, проводимые сверху, а так же их исполнение. В 1959 году в колхозе «Трудовая нива», что находится не далеко, километрах в двухстах от Хабаровска, всю землю, занятую пропашными культурами, разделили и закрепили за семьями колхозов. Боле того, за этими семьями закрепили и технику: тракторы, сеялки, культиваторы и прочее.

Название этому было дано следующее — звенья. Автономия в колхозе. Сам колхоз расположен в селе Новом на равнинных приамурских землях. Село отвечает названию — новые, чистые, свежевыкрашенные дома, двухэтажный дом культуры. Все поля были обозначены табличками, на которых можно было прочесть фамилии их владельцев, например: «Поле Гороховых», «Поле Исакова», «Поле Очерченко». Это было ново и было нужно, однако было не везде. И в этом заключалась проблема.

На примере вышеупомянутого колхоза «Трудовая нива» до звеньевой системы на полях привыкли снимать с гектара по шестьдесят центнеров, если сто получилось, то «шум поднимают». При этом на своих огородах урожай снимают в два раза больше. Возникает вопрос — почему?

Конечно, ответ на него вполне логичен. «Что посеешь, то пожмёшь» — то есть урожаем со своего огорода семья будет питаться целый год, а урожай с общего поля им не принесёт большой пользы. К тому же, довольно распространённое мнение о том, что «сделает кто-нибудь другой», при наличии довольно большого количества народа может и действует. Однако, при условии, что все подумают так же, на поле не выйдет никто, тогда станет ощутимо отсутствие хотя бы одного колхозника. Вопрос о том, почему раньше таких звеньев не создавалось тоже стоит обсудить. Дело в том, что и до 1959 г. звенья были, однако, они не совсем соответствовали тем масштабам, что предстал перед колхозом

«Трудовая нива». Звенья создавались на свекле да овощах, представляя из себя довольно интересный объект для наблюдения. «У иной звеньевой было десять девчат да пятнадцать грядок огурцов.» В этой области ставили рекорд, но в поле была полынь и предпринимаемые попытки по её искоренению были безрезультатны.

Вот таким образом проводилась звеньевая политика. Закрепления целого поля за звеном не проводилось. Обуславливалось это рядом причин, которые не давали бы работать данной системе. Ведь для каждого механизма нужны свои условия. Своевременность безусловно является одним из главных факторов продуктивного результата. Объясняется причина столь позднего введения звеньевой системы

обыкновенном разладом. Всё дело в том, что разобщённость интересов сделала нерентабельной звеньевую систему. Без трактора довольно сложно обойтись на большом поле — попросту не хватит сил на всю его тщательную обработку. Поэтому заинтересованность трактористов должна была быть.

Раньше же трактористы в МТС план выполняли, а на поле работать им было уже не зачем. Однако, любая затея, пусть и самая хорошая требует правильной реализации и постоянного контроля и поддержания порядка, иначе вероятность того, что задумка падёт будет увеличиваться пропорционально бесконтрольности. Так и случилось, к сожалению, в колхозе «Трудовая нива».

Проблема закрепления звеньев была довольна широка и имела обширный географический пояс. Однако, для примера, распространятся не имеет смысла. Лучше сосредоточиться на двух колхозах закреплённых за одним и тем же управляющим, и находящихся в равных климатических условиях. В Хабаровском крае не смогли засеять в положенные сроки урожай, а в Амурской области смогли. Хабаровцы дали крайне низкие показатели по урожайности, например, урожай сои составил всего лишь два- три центнера с гектара, а большинство колхозов и совхозов Амурской области дало по двенадцать центнеров с гектара.

При этом весна выдалась в обоих областях неблагоприятная. В чём же дело? Первый секретарь Амурского обкома партии Пётр Иванович Морозов объясняет такое разительное различие в закреплении земли. Так что суть звеньевой системы работает! Однако, всем надо умело управлять. Теперь надо выяснить, почему же один человек справляется лучше на закреплённой земле, нежели много не на закреплённой.

Данный вопрос объясняется довольно просто. Поэтически это можно обозначить следующим образом: «Русский мужик не любит брать что-нибудь на веру, либо он принимает всё как есть равнодушно, не чувствуя полезности предложенного, либо проявляет дотошную скрупулёзность в том, что, по его мнению, приносит выгоду и обществу и ему.» То есть без ощущения того, что эта работа приносит пользу, русский мужик работать не будет. И действительно, если нет отдачи, то к чему лишний труд? Вопрос стимула очень значим и пренебрегать им нельзя ни в коем случае. В звеньевой системе довольно чётка видна выгода для этого самого «русского мужика». И если раньше работали исключительно на нормы, при чём не особо вдаваясь в вопрос качества, то с вводом новой звеньевой системы расчётливость у работников увеличилась. Всё стало подсчитываться до копейки, и рассчитываться тоже — сколько распахано гектаров, сколько можно засеять, сколько оставить для будущего урожая, сколько на корм, а сколько на пахоту и семена.

Вопрос своевременности всегда должен учитываться. Например, закрепляя землю за звеньями весной рассчитывать на большие успехи в урожае было бы неуместно. Дело в том, что остаётся мало времени на обработку земли. Соответственно урожай будет таким же, ведь для того, чтобы были новые рекорды в урожайных сборах нужно изменить тактику в окучивании земли. Значит, землю стоило бы закрепить за звеньями в августе — сентябре, однако этого не было сделано. Речь здесь идёт всё о том же колхозе, о котором речь шла выше, т.е. о «Трудовой ниве». Этим, конечно, занимается администрация, т.е. управление идёт не самым лучшим образом, что сказывается на состоянии деревни в целом и колхоза в частности неблагоприятным образом.

«Зерно- всегда залог целой нивы» — говорил Валентин Овечкин.

Звеньевая система организована таким образом, что звену даётся определённый участок земли, и он им занимается. И это вполне логично, ведь на заводах, цехах, на молочных фермах всё закреплено. За каждым рабочим свой станок. За каждой дояркой своя корова, к которой они привыкли и знают все её повадки и особенности. Если было бы по-другому, то был бы хаос.

За сломанный станок невозможно было бы найти виновного, ведь на нём работало столько рабочих, что каждый сможет сказать на другого и дело с концом. А когда станок закреплённый, то ответственность выше, отсюда и производительность, ведь время на починку сломанного уходить не будет.

С доярками происходит такая же ситуация. Коровы привыкают к одним рукам, и даются именно им на дойку. Если же доярка будет меняться каждый день, то вместо продуктивной дойки время будет уходить на усмирение коровы. Такую ситуацию даже сложно вообразить, однако в сельском хозяйстве, где земля есть живой организм, именно так и происходит. Каждый мастер по-своему организует своё место и свой труд. У каждого свои особенности, и это вполне нормально. Однако это совершенно не учитывается на земле. Каждый колхозник хочет, чтобы его труд стал так же заметен, как и труд любого рабочего. Чтобы его работа была видна — сколько он посадил пшеницы, сои, гороха, кукурузы, а не просто вспахал столько-то гектаров мягкой пахоты.

Однако, иногда по приказу начальства, когда объявляется ранний сбор урожая, тракторист будет собирать пшено, на третьей скорости, которая не совсем подходит для её сборки. При этом половина зерна будет оставаться в земле — убыток. Однако колхозника этот вопрос волновать не будет, потому как это не его земля, а общая, колхозная, и спорить с начальством попросту невыгодно, да и незачем. Свои же участки такому быстрому способу сборки никогда не будут подвергаться сборщиками.

Ведь это неразумно вовсе. За свой урожай хлебороб будет бороться за свой урожай и очень кропотливо его собирать. «Вот любопытный документ. В Волковском совхозе, в седьмом отделении вся земля закреплена за звеньевыми. И получается, что девятнадцать человек обрабатывают две тысячи девятьсот двадцать семь гектаров. По плану они должны произвести продукции на два с половиной миллиона рублей, то есть по сто тридцать две тысячи рублей на каждого человека. Это примерно раз в пять больше, чем в среднем по совхозу. А звено Дугинцева, всего из двух человек, обязалось сдать со своего участка на один миллион рублей продукции. И это обязательство они перевыполняют. Вот что такое закрепление за звеньями. Этот опыт принесёт нам колоссальны выгоды, если мы не заглушим его на корню.» Вот такими словами отзывается о звеньевой системе Пётр Иванович Морозов, первый секретарь Амурского обкома партии.

Приводя всё положительное данной системы стоит отметить, что исполнение её было очень редко. От этого и страдали колхозы, соответственно, уровень жизни их от этого падал, за лучшим качеством жизни люди и уезжали в города, и это вполне обусловлено причинами, о которых уже было сказано, и которые ещё будут обозначены по ходу данной работы.

В Волковском совхозе была такая же ситуация, когда звеньевая система очень благотворно действовала на производительность. Агроном Василий Фёдорович Кузин — человек молодой, лет тридцати, однако понимающий в своём деле, и работавший ещё до окончания университета по профессии агронома, рассказывает о своём совхозе. Волковский совхоз является молодым по меркам развития какого-то ни было производства, всего год, но в одном отделении была закреплена за звеньями земля, в остальных этого сделать ещё не успели. Здесь опять -таки стоит отметить КПД данной системы. Девятнадцать человек обрабатывали три тысячи гектаров земли. Раньше, эту же землю в таком же её количестве обрабатывали сотни полторы колхозников.

Сейчас же с этой задачей справляются 19 человек — шесть звеньев. И если в прошлом году, т.е. до образования нового совхоза уборка длилась два месяца, то сейчас она ограничилась пятнадцатью днями, при этом урожай возрос. При этом сою собирают по двенадцать-тринадцать центнеров с гектара, в прошлом же году уродилось всего шесть-семь центнеров с гектара, при этом год был более урожайный.

Учитывая такое небольшое количество народа, конечно, уместен вопрос о том, что порой бывает «нехватка рук». Однако, и это было предусмотрено договором, звенья помогают друг другу. Тут же рождается здоровая конкуренция, что повышает производительность. При этом в данном совхозе была решена проблема с оплатой: кто сколько вырастил, на гектаре, кто сколько дал зерна в общие закрома. Тот столько и получает. Исходя из этого, можно сделать вывод, что попытки сделать жизнь в деревне, наладить сельское производство были, и весьма успешны. Однако, для успеха предприятия нужно было повсеместное применение данной системы, что не было сделано. От этого жизнь сельских жителей не становилась лучше, соответственно, это способствовало перемещению жителей из деревень в города. Урбанизация развивалась огромными темпами. Колхозная система требовала реорганизации, потому что она приносила большие убытки, что негативно сказывалось как на экономическом состоянии страны, так и на социальном.

В поддержку отдачи земли в личное пользование высказывался и Ю.Оверченко, в одном из интервью «Русскому коммерсанту» он говорил:

«Кстати, мало кто знает, что наша российская огородная картошка — опровержение всей биологии. 60 — 70 лет картошка у нас сеется по картошке! В то время как по науке больше пяти лет одну культуру нельзя сеять на одном месте. Требуется плодосмена. Иначе — истощение почв, накопление вредителей, неурожаи.

В Иллинойсском университете мне с гордостью показывали рекордное поле: 77 лет кукуруза по кукурузе растет, вот диво-то!.. А я им говорю:

«Удивляться нечему — у нас 20 миллионов участков земли с 1929 года производят картошку по картошке. И растет!»

«Очень кушать хочется».

Просто, когда земля в личном пользовании, сразу происходят чудеса».

И действительно, это удивительный факт имеет место быть и обусловлен он теми факторами, которые буквально ненавязчиво обязывают к такому отношению к земле. Фраза репортёра «Очень кушать хочется» вполне отображает действительность. Крестьянам выгодно ухаживать за землёй и будут они это делать только в том случае, если на то есть причины и обусловлены они должны быть довольно резкими факторами, а именно — выгодой. Если её не будет, то смысл в старании пропадает автоматически, ведь работать на чужой земле никому не интересно, да и не нужно.

Все эти примеры приведены для того, чтобы не только выявить продуктивность системы, которая с таким трудом приживалась, но и обозначить ряд проблем, которые довольно резко выделялись на фоне благополучных районов. Всё это, в свою очередь, негативно сказывалось на жителях деревень. Проблема управления являлась главной в сельском хозяйстве. Публицисты были людьми горячо переживавшими за то, что происходило в сельском комплексе нашей страны и писали поэтому правду, чтобы придать огласке все те внутренние, и не только, противоречия, происходившие в сельском хозяйстве.

Проблема закрепления земель была тем самым способом, который мог бы помочь сельскому хозяйству окрепнуть и приносить ещё большую пользу как для страны, в виде увеличения объёма поставок продукции, так и для самих хлеборобов, которые бы благодаря увеличению продукции имели бы дополнительную прибыль. Но благодаря зацикливанию на других вещах, совершенно не отвечающих запросам действительности, такое, в некоторой степени, решающее действо было попросту упущено из виду. Управление имело цепной характер, то есть «сверху» требовали с руководителей колхозов определённые цифры, которые должны быть показательными, руководители колхозов требовали их с колхозов, а колхозы зачастую не могли их дать в силу объективных причин. Зачастую, такими причинами становились управленцы, которые не могли организовать работу должным образом или политика проводилась так, что колхознику было не выгодно работать на колхоз хорошо.

Например, объединение колхозов предполагало сдачу от каждого колхоза зерна по возможностям, но если один колхоз не справлялся с поставленными им условиями по сдаче, то другой, который обеспечил свой процент в этой зерновой политике, обязывали сдавать «взайм» за более отстающий. Соответственно прибыль, что полагалось по договору и совести раздать крестьянам за перевыполнение плана как награду, уходила на покрытие недосдачи другого колхоза.

Об этом писал Валентин Овечкин в «Районных буднях», в данной работе максимально уничтожена дистанция «между произведением и реальностью, выдавая вымысел за действительность». При этом, из практики, этот займ никогда не возвращался, так что мотивация у крестьян к перевыполнению планов падала. Усваивая правило о том, что «больше минимума не получишь» крестьяне переставали работать так усердно и из передового постепенно деградировали если не в отстающий, то в ничем не выдающийся колхоз. Так и было до тех пор, пока не ставили на место председателя колхоза человека.

Который смог бы разобраться с такого рода несправедливостью, и побороть давление, идущее от управленцев, которые уже давно находятся на своих местах и в виду этого могут рекомендовать привычные для них порядки, которые постепенно превращались в уклад управления и возвращали всё по своим местам. Таким образом новый управленец должен был быть не только толковым для того, чтобы понимать все истинные проблемы обуревающие сёла, но и быть закалённой личностью, чтобы суметь противостоять бюрократической машине, которая в силу своей идеологической окраске приобретала ещё больший размах.

Звеньевая система представляла из себя острую, и, главное, значимую проблему. Дело здесь не только в том, что данный метод не прижился и не использовался в том размере, в котором мог бы для достижения планомерного развития сельского хозяйства. Но причина, по которой этого не происходило, весьма интересна и является не только важной в этом вопросе, но и в последующих, касающихся темы деревни 1960-х гг.

Непродуманность оплаты труда подталкивала сельский народ на нерадивое отношение к своим прямым обязанностям по отношению к колхозу и совхозу. Волюнтаризм на ответственных, управленческих местах порождал новые недоразумения среди колхозов — это, собственно, и является основной причиной всех бед в деревнях. Конечно, помимо прочего, пьянство так же было большой проблемой, но, снова возвращаясь к тебе управленцев, разве антиалкогольные кампании нельзя было проводить? Это бы снизило процент пьющих, что непременно бы отразилось в положительном свете на рождаемости и экономическом показателе села. То есть прирост населения и работоспособность были бы последствиями такого рода начала, однако его не было. Публицисты, чувствуя на себе большую ответственность за всё происходящее в селе, писали о деревенских проблемах с особым энтузиазмом.

По мнению Бориса Можаева функции публицистики не должны сводиться к обучению крестьян по вспашке земли, или не должны они спорить в знаниях с учёными по вопросу добавления белковых веществ в корма, но они «обязаны вскрывать социальную сущность явлений и загодя предупреждать общество о грозящей беде» — вот та сущность, которая позволяет деревенской публицистике занимать то особое место в литературе, которое по праву может гордиться своей приверженностью к лучшим русским философско-литературным традициям, когда писатель выполняет роль не просто художника, но и несёт в себе социально-культурные функции, и от этого становиться «не просто писателем». В силу отношения «авторов- деревенщиков» к теме, которой они занимались, отбор проблем для написания был очень тщательный. Учитывая всю весомость публицистики как жанра, который должен говорить о насущных проблемах общества, ставить вопросы и актуализировать их, можно представить, какой тщательный отбор проходили темы, прежде чем быть напечатанными. Таким образом, обширное поле деятельности, которым занималась «деревенская» публицистика было тщательнейшим образом изучено, что принесло свои плоды в виде актуализации данной темы. К сожалению, достаточному анализу она так и не подверглась, что могло бы отразиться качественным образом на состоянии деревенского быта, как во время современников написания «Вокруг да около» лауреата Государственной премии СССР Федора Александровича Абрамова, так и в настоящее время, когда деревня переживает не самое лучшее время.

2.2 Трудодни

Стоит отметить ещё одну проблему, которая так же, совершенно прямым образом, затрагивает людей трудящихся на полях — это оплата. Зачисление трудодней гарантирует получение оплаты, ведь именно по ним — рабочим дням и высчитывается кто сколько заработал. Эта система гарантирует колхозникам стабильность в данном вопросе, и при неурожайных годах так или иначе они будут обеспечены от колхоза своим процентом зерна. С этой точки зрения система рабочая. Но ведь и процент этот высчитывается из общего показателя собранного урожая, и чем он меньше, тем меньше получит колхозник. То есть конечной целью ставится сборка урожая — планы рассчитаны именно на сбор определённого количества центнеров зерна, а оплата происходит исходя из дней, что колхозник проведёт на поле. В некоторой степени, выходит довольно абсурдная ситуация, хотя и эта позиция имеет свой смысл. Однако, если брать в расчёт, что работники не все честные, то есть культивация может проходить лишняя, для дополнительного заработка, то в систему определённо нужно вносить дополнительные коррективы. Юрий Черниченко писал по этому поводу следующее: «Самый точный и неподкупный регистратор успехов и грехов земледельца — колос. Он фиксирует их количеством и качеством клейковины» и тут же добавляет, что «…колос утверждает, что достоинства русских пшениц за последние годы резко упали». Конечно, на полях имеются свои бригадиры-полеводы, которые должны бы следить за тем, чтобы вот таких ненужных работ не проводилось, но ведь земля не является чем-то таким. Что можно измерить одним аршином. На одном участке можно обойтись и одной культивацией, на другом поле надо сделать это пару раз, что бы оно сравнялось с первым. Получается, что за всем не усмотришь. А нажиться на дополнительных, не имеющих практической пользы для урожайности, работах можно. При этом с результата не спрашивают. И получается это как-то нелогично. Ведь здесь стоит задуматься о том, что ответственность значительно падает, хотя и не пропадает совсем. Однако это так же нельзя назвать плюсом в управлении. В случае, если оплата будет производиться за урожай, бригадир станет помогать звеньевым полеводством заниматься, а не расставлять «баб» на прополку. А оплата по нормам выработки станет стимулом для роста урожая, от этого и заработок станет выше.

.3 Мотивация работников труда

Для того, чтобы вырастить высокий урожай требуется большое искусство. И дело желания здесь находится чуть ли не на первом месте, вопрос в другом — каким способом можно повысить этот интерес. Вопрос выгоды, без которого всё будет тщетно, стоит отметить как один из первостепенных. Для повышения мотивации нужно, чтобы колхозник чувствовал прибыль от выполненной им работы.

Дополнительным мотивационным витком может служить похвала. Сейчас об этом хорошо известно, и, почти в каждом магазине можно увидеть фотографию «лучшего работника месяца». И раньше печатали в газетах про лучших трактористов, хлеборобов и прочих героев труда. Была даже мода жениться на людях, что удостаивались чести быть напечатанными на страницах газет, об этом можно прочитать на страницах очерка Валентина Овечкина «Районные будни».

Заслуженная похвала повышает интерес к самому действу. Нельзя об этом забывать. Огласке преимущественно предназначались цифры. Столько-то центнеров уродилось на гектаре земли, столько-то сжал тракторист неизвестный. Речь о рекордах поставлена на поток. Однако, стоит разобраться, что стоит за этими рекордами, о которых

так часто писали в газетах. Действительно ли за словом рекорд стоит то, что в спорте считается пока ещё непревзойдённой победой? К сожалению, нет. Порой за словом «рекорд» стояли колоссальные убытки, которых можно было бы избежать из-за отсутствия этого самого слова «рекорд».

Происходила парадоксальная ситуаци. В погоне за похвалой газетчиков, например, по раннему сбору урожая, тракторист будет собирать, пшено, на третьей скорости, которая не совсем подходит для сборки. Т.е. при этом половина зерна будет оставаться в земле — убыток. Однако в газетах будет говориться только о рекорде по раннему сбору урожая без пояснения о том, что же за этим стоит.

2.4 Изменение крестьянского быта и расположения деревень

Проблема расположения сёл была не менее значима, чем управление ими. В Катон-Карагае(село в Катон-Карагайском районе Восточно- Казахстанской области Казахстана) имеется удивительный пример, на примере которого можно рассмотреть данную проблему. Село Солдатово и бывший Кордон (Околоток) расположено друг от друга всего в четырёх километрах друг от друга, однако разительная разница между ними значительно влияет на условия проживания в них. Отличительная черта в том, что в Солдатове, село, которое нравится местным больше, чем Кордон, всегда тихо и спокойно, ветра там бывают не часто и не сильные. В Кордоне же дело обстоит совершенно другим образом — днём и ночью дуют ветра, которые не прекращаются почти никогда. В таком случае кажется странным расположение второго села, через которое проходит большое количество ветровых потоков.

Вопрос насущный и нужный. Ответ простой — расположение села Солдатово выбирали сами «мужики», которые учитывали особенности места, а Околоток был нарисован на карте управленцами, которые занимаются этим в кабинетных условиях. Стало быть, начальство, отмечая на карте новое поселение, не принимает в расчёт тот факт, что жить в созданном поселении будут люди, которые так же, как и все, желают наиболее благоприятного места проживания для себя и свих близких.

«Уходя на новые земли. Русский крестьянин не просто искал святое Беловодье, край изобилия и красоты, он уносил с собой мечту хозяйствовать без помещиков, без начальства. Он сам хотел распоряжаться урожаем, плодами своего труда. Он шёл на вольные земли, чтобы жить по справедливости, по закону стариков, слушая только землю, приноравливаясь к ней. И великая тяга земли рождалась мудрым законом взаимного послушания хлебороба и поля.»

Этими самым словами Борис Андреевич подчёркивает, что самобытность крестьян уход, их неутомимое желание свободы и независимости сменяется другим положением — положением рабочего. Происходит трансформация, в ходе которой из хозяина крестьянин превращается в человека, встроенного в систему большого механизма, превращаясь в объект, которым можно манипулировать. Автор многих публикаций Можаев Б.А. критиковал не только недочёты советской системы, впрочем, как и все «деревенщики», но и подвергал резкой критике ту тенденцию, благодаря которой происходила «раскрестъянивание». Тенденция постиндутриального развития страны обращала независимость крестьян в архаичное прошлое.

В таком контексте особо остро проявляет себя вопрос расселения, который горячо освящался в газетах и журналах, в деревнях и сёлах.

Исходя от 1960-х гг. всё чаще можно было встретить в печатных изданиях заметки с указаниями о том, в каком доме надо жить с аргументацией по этому поводу — в двухэтажных или пятиэтажных, с указанием, так же, где должен находить сад-огород. Так же печатали о таких насущных делах как о дворе — должен ли он быть или нет, а если да, то зачем? Обсуждался вопрос скотины, должна ли она быть у русского мужика, или её вовсе и не надо держать, кормить, поить. Соответственно из этого вопрос о русской печи, которая была неотъемлемой частью жизни русского крестьянина, так же остро встал. Пятиэтажный дом или двухэтажный не предполагал её присутствия. Вопрос о закрытии сёл тоже стоял на повестке дня.

Здесь стоит отметить, что уклад жизни для крестьянина — это нечто большее, нежели просто распорядок дня. В крестьянских семьях всё было распределено таким образом, что каждый следующий пункт по распорядку был продиктован соображениями необходимости его выполнения, то есть уклад жизни складывался не из прихотей, а из насущных обстоятельств. При этом русская печь так же вписывалась в этот особый уклад русского крестьянина, она была не просто средством отдыха. Но и несла в себе сугубо прагматичные цели, то есть выступала в качестве замечательно-исцеляющего средства от ревматизма. А это было не просто хорошо, в условиях сельской местности, но и жизненно необходимо, ведь без должного движения будет попросту нельзя обеспечить себя нужным запасом продукции, урожая. И это уже может привести к серьёзным последствиям, грозящим гибелью. К тому же русская печь в России является чем-то сакральным — именно в ней готовят еду, моются, отдыхают, сушатся, именно она отапливает дом в ненастную погоду. Здесь речь опять-таки идёт о сбое в философии русского крестьянина, что и приводит к сокращению жителей сёл и деревень.

Вопросы рода — стоять или не стоять какому-нибудь Рязанскому селу Мамасево, которое существует на своём месте уже очень много лет, решается в кабинетах.

При этом жителей села не спрашивают на этот счёт, их мнение не учитывают, а жить им. А возвращаясь к мысли о том, что русский мужик «…шёл на вольные земли, чтобы жить по справедливости, по закону стариков, слушая только землю, приноравливаясь к ней», которая была высказана раньше, можно прийти к выводу о том, что удовольствия у крестьян такое управление не вызывало. Обосновывалось данное предприятие переселения и объединения сёл и деревень экономической выгодой. Строительство клубов было повсеместным предприятием, главным предназначение которого было собрание жителей определённой местности для проведения праздников, чтения докладов, партсобраний и прочее. В силу своей значимости данное предприятие было финансово- затратным, так как численность их была огромной. Соответственно, в целях экономии объединение сёл выступало тем самым ключом к выгоде — чем меньше сёл, тем меньше клубов. Ведь клуб должен находиться в каждом селе.

Безусловно, такая политика была ясна, она приносила большую экономию в размахах всего государства, но была ли она обусловлена социальными факторами и можно ли было найти другой способ, с помощью которого экономия так же достигалась бы, но при этом не затрагивала вопроса объединения сёл — вот это существенно важные вопросы, ответ на которые весьма важен для понимания того комплекса проблем, который затронут в данной главе. Кабинетные министры думая о выгоде не учитывали социально-нравственных факторов, которые представляют из себя важный аспект для миропонимания крестьян.

« — А почему же вы должны это делать, а не сами крестьяне? Жить-то им?» — «Потому как они выгоды не чуют…Сами прикиньте, что лучше? Ну, по клубу на каждое село надо? Надо. Меньше сел — меньше клубов построим. Это же колоссальная экономия в масштабах всего государства. А ну-ка прикиньте, поработайте с карандашиком…».

Надо понимать, что выгодные экономические эффекты извлечённые не хитрыми операциями на бумаге зачастую не оправдывают себя на практике, и при применении приобретают не только не выгодный окрас, но и несут в себе разорительные последствия. К тому же на бумаге с помощью формул совсем не учитывается социально- нравственный аспект, о котором уже было сказано выше.

«Вопрос — кому, как и где жить — не только экономический, но и социально-нравственный. И разговор тут надобно вести не с крестьянами в поучительном тоне, а спорить о таких понятиях, как закон, ответственность, знание жизни, или о таких пустяках, как простая человеческая совестливость.»

Здесь стоит обратить внимание не только на смысл фразы, которая была написана Борисом Андреевичем Можаевым, но и на то, каким образом она была сформулирована. Может ли «человеческая совестливость» быть простым пустяком? В словаре Даля указано, что совесть есть нравственное сознание, нравственное чутье или чувство в человеке; внутреннее сознание добра и зла; тайник души, в котором отзывается одобрение или осуждение каждого поступка; способность распознавать качество поступка; чувство, побуждающее к нему. Так или иначе, но неоспорим тот факт, что совесть неизбежный спутник людей порядочных. И говоря о том, что человеческая совестливость — пустяк, Борис Можаев явно использует иронию с долей трагизма в отношении «карандашных управленцев».

Суть вышеперечисленной проблематики можно свести к двум основным вопросам, которые выглядят следующим образом: сколько селений надо оставить (так называемые «перспективные» селения), а сколько уничтожить (в противопоставление «перспективным» сёла, предназначавшиеся для упразднения назывались «неперспективными»), и второй вопрос — в каких домах должны жить крестьяне?

Вопрос, казалось бы, можно было бы решить с помощью незатейливого вопроса о том, что нужно крестьянам для того, чтобы они могли построить новые дома, хотя бы и по проектам архитекторов. Однако, такой вопрос не ставился. К тому же здесь по разумению рьяных газетчиков требовалось даже закрепление законом из мнения.

Суть идеи по поводу переселения и объединения выглядит следующим образом: «Организация жизненной среды в сельской местности давно требует серьёзного вмешательства со стороны государства. Пусть оно исстари сложилось, такое мелкопоместное расселение. Но зачем оставлять нетронутым одно из тяжких наследий прошлого…».

Вполне возможно, что так, однако, при столь категоричных заявлениях всё-таки стоит учитывать некоторые особенности социального характера. Представляется понятным, что пожилые люди, привыкшие к своему укладу жизни и дому, не покинут его, аргументируя это словами: «где родилась, там и помру». Мнение самих сельских поселян на счёт строительства было довольно простым, они просили материала, которого была нехватка для строительства новых домов и даже клубов. Ведь строили раньше на Руси церкви, да какие — без единого гвоздя, да небывалой красоты, проектировали, строили, зачастую сами.

Так что вопрос о том, что нет у русского крестьянина красоты во взгляде отпадает на прочь. Если же и так, то архитектор может предложить варианты для строительства домов новых.

«Вы бы лучше лесу подбросили нам, да цементу, да жести, да кирпича, блоков. Не то ведь от нехватки строительных материалов приходится нам лепить халупы да мазанки. А ещё создайте строительные конторы, где можно было нанимать мастеров. Вот и всё…». Очевидная нелепость спора обосновывается новыми порядками.

Вопрос о ликвидации «неперспективных» сёл и деревень стоял довольно остро на повестке дня 1960-х гг. Но тут же возникал вопрос о ликвидности данного предприятия. В средней полосе России, на юге, в Заволжье, Сибири села крупные, а на Севере, в Прибалике, Белоруссии, словом, в лесистой местности, села мелкие. Дело в том, что русский крестьянин выбирая себе место для проживания учитывал все особенности данной местности, на которую он приходил.

Об этом уже было сказано выше. Значит, такая чёткая разграниченность имеет действительно важные причины, возможно даже жизненоважные, раз народ сделал именно так, ведь именно он заинтересован, как никто другой, в том, чтобы всё было организованно как нельзя лучшим образом.

Однако, «в 1964 г. в Смоленской области 18 экономически слабых колхозов были преобразованы в семь новых совхозов. Объединение затронуло 173 населенных пункта с численностью населения 8157 человек (из них 4611 человек трудоспособных). В Калининской области в то же время организуются 36 новых совхозов и укрупняются 11 существующих совхозов с преобразованием 106 экономически слабых колхозов. С 1959 г. до середины 60-х годов колхозников в колхозах этой области стало на 38% меньше и в отдельных хозяйствах нагрузка пашни на одного трудоспособного достигала 20 га и более».

Таким образом, получается, что эти малые села вовсе не «тяжкое наследие», а закономерная необходимость, сложившаяся из исторического развития.

Однако факты сращивания деревень говорят о том, что вполне обоснованные причины такого положения вещей не являлись веским аргументом. Лесистая местность не предполагает собой ни массивов полей, ни безбрежных лугов, но там есть лоскутные поля, которые обрамлены лесом. Зачастую, для создания такого поля приходилось выкорчёвывать не одну полосу деревьев, что давалось нелёгким трудом. И всё, что отвоёвано у леса с большим трудом без должного присмотра может за пару лет снова зарасти до неузноваемости.

Таким образом, мелкие деревни не кажутся каким-то невыгодным абсурдом, но представляются вполне обоснованной действительностью. Это является продуктом приспособления к определённой местности. И получается, что большие колхозы на юге противопоказаны на севере, где чисто географическими условиями обусловлено их неприятие. То есть на юге огромный колхоз расположился в станице, порой даже и по два колхоза в одной станице, на севере же создание большого колхоза предполагает объединение огромного количества числа деревень, которые расположены на огромной территории.

Возникает резонный вопрос — как управлять? Стоит отметить, что количество и качество дорог было удручающее, поэтому сообщение между деревнями происходило с большим затруднением, подчас и совсем не происходило. Если были дороги, то все грунтовые, которые размывало при дожде, и добраться из одного села в другое не представлялось возможным. Об этом же писал автор «Вокруг да около» Фёдор Абрамов: «Ананий Егорович посмотрел на дорогу, разбитую, разъезженную, залитую красной глиной, прислушался к шуму ручья под горой. А может, не стоит ему шлепать по этой грязищи?»

Так что вопрос управления при таких условиях сообщения для председателя такого объединения деревень стол очень остро.

Обострялось такая ситуация ещё и тем, что местность была зачастую болотистой, так что топь и в сухую погоду была неизбежным спутником путников. Возвращаясь к вопросу объединения — представляется довольно странным мысль об этом, ведь колхоз неизбежно требует наличия полей, которые не представляется возможным перевезти с места на место, как людей. А именно этим и обусловлено такое обилие мелких деревень!

Логическое противоречие. Но как же управлять? Неужели построить дорогу будет дороже, чем переселить целое село со всем его скрапом и отстроить новые дома? Действительно, для таких решений нужна непостижимая смелость. Руководствуются, при этом, в таком важном деле, затрагивающим людей не косвенно, но напрямую, такими экономическими мотивами, как — экономия за счёт сокращения строительства клубов и дорог, канализаций и рамками колхозов, которые приобрели черты гигантомании.

Строить дороги — дорого, строить клубы в каждом селе -дорого, а строить клуб в месте, где стоит всего десять домов — глупо. Вопрос о строительстве клуба, который бы работал не для одной деревни, а в радиусе нескольких километров и таким образом обслуживал бы сразу несколько мелких деревень не ставился по ряду неопределённых причин.

Переселение, при всём своём затруднении и, зачастую, нежелании, обострялось коммунальной квартирой, которая в газетах прославлялась как очень удобное местопроживание, однако, по факту, зачастую не отвечало установленным нормам. Из собственного дома, который обеспечен в достаточной мере свободным пространством, в «бетонную коробку».

Привычный уклад оставался где-то вдалеке, а новые перспективы создавали некоторые трудности в жизни крестьян. Интересная ситуация сложилась с многоквартирными домами, когда спрашивали у крестьян, какой дом они хотят — и из альтернатив: остаться в своей «неперспективной» деревне в ветхой избе, переехать в центральную усадьбу или в коммунальную квартиру, под силу руководству обеспечить только последний вариант. Первый сам отпадает сам собой — требуется починка дома, а материалов нет, новый строить тоже на прежнем месте не разрешают.

Так и выходит, что выбор сводится к одному варианту, а, значит, выбором это назвать нельзя. Раз переселение идёт, то по отчётности можно может представиться так, что добровольно происходит такое переселение. При этом стоит отметить такой интересный факт: «в Пителине построили два шестнадцатиквартирных дома с канализацией, водопроводом. Построили их для руководителей района.

Прошло два года… и что же? Все руководители расселились в индивидуальные дома, а коммунальные заселили, «чтобы вкусить от пирога цивилизации» … шофёры.»

Получается, что не так хорошо было в этих коммунальных домах, раз руководители района переселились в индивидуальные дома. Разница между ними и крестьянами состоит лишь в том, что одни могут выбирать в силу своего положения, а другие — нет. При этом условия проживания в коммунальных квартирах довольно ясно объясняли переселение руководителей района.

Во-первых, это обилие народа, что так или иначе вторгается в личное пространство друг друга в силу близости проживания, что не может радовать людей, привыкших жить в своих домах. Да и в принципе это не есть радость здорового человека.

Во- вторых, это общественные блага в виде канализации, что довольно часто выходила из строя и требовала починки, что вызывало неудобства. Учитывая, что вопрос о своих дворах так же стоял на повестке дня, то этим неудобства ещё и усиливались.

При этом сам образ этих домов представлялся довольно неприглядным — приземистые голые коробки с двумя голыми окнами по фасаду, фундамент низкий, окна — тоже. Учитывая разнообразие и красоту русских изб, то, с каким трепетом крестьяне относились к своему месту жительства довольно ярко сказывалось на их нежелании перебираться в новые постройки. Иногда, кстати, и не новые вовсе, порой и кладовые трансформировались в дома.

«Возьмём, к примеру, совхоз «Заозёрный» того же Осташковского района. Центральная усадьба его расположена в селе Свапуще, на берегу озера Селигер. В совхозе тридцать две деревни, из них есть и такие, как Жирма, Липуха, Колода, где-то всего-то осталось по несколько домов. Директор знает, что эти деревни надо переносить в Свапущу.

Но где взять деньги? Совхозу на строительные нужды отпускают всего сорок тысяч рублей в год. На них и скотного двора путного не построишь. Где уж там квартиры строить! Вот и стоят эти Колоды да Липухи в лесной безбрежной глуши. Вокруг них и поля-то позаросли.- а с Илюшином не знаем, что и делать, — говорил мне [Б.Можаеву] директор совхоза Борис Константинович Рябочкин. — Село объяв или неперспективным, а там у нас ферма на восемьдесят голов да сто двадцать телят.

Земли гектаров четыреста. А приволье какое! Закрой село — и пропадут поля. А вот в рвеницкой бригаде построили коровник на двести голов. Там, значит, перспективная деревня. Да пока строили (шесть лет прошло), люди разъехались оттуда. Теперь двор есть — рабочих нет. Держим там всего пятьдесят коров. Так что ни сено косить, ни траву щипать некому. Позарастают луга. От наших семи тысяч гектаров угодий и седьмой части не осталось удобных сенокосов».

Подобного рода неурядица, происходившая в Осташковском районе Калининской области (сейчас Тверской) затрагивала многие области и районы, и происходила как закономерное явление управления того времени.

«Окрик и директива породили нежелание думать» — чётко охарактеризовал Юрий Черниченко творящееся безобразие в управленческих кругах. Сорок тысяч рублей на тридцать две деревни и две тысячи гектаров пашни — это безумно малая цена. Земля отдаёт очень много, но она и требует капиталовложений, без этого немыслимы рассуждения о развитии сельского хозяйства. Точно так же дело обстоит и с домами и дорогами.

Хозяйственно — экономический упадок напрямую связан с духовно- нравственной переориентацией крестьянина, то есть большей части российского населения, Борис Можаев неустанно подчёркивает это в своих трудах. Значительную роль в данном процессе отводилась коллективизации. В результате которой независимый, инициативный крестьянин превращался в ленивого, безинициативного, абсолютно равнодушного к результатам своего труда производителя.

Проблема дорог, происходившая из очень ограниченных средств, выделяемых на необходимые нужды, была очень остра и приносила довольно хлопот для крестьян и экономики в целом. Транспортные узлы всегда были необходимыми, они обеспечивают качество и удобство, и главное, скорость, транспортировке сырья, необходимого для планомерного развития экономики страны. Казалось бы, что данной теме надо уделить больше внимания, и подойти к ней более придирчиво.

Рассчитать всё, тогда и неперспективных деревень стало бы меньше, и из неперспективных и отстающих они бы превратились в передовые, обеспечивающие плановыми темпами развитие советской экономики и жизнь крестьян. Экономические блага села всегда сказываются на уровне жизни людей в ней проживающих. Пренебрежение такими важными для развития страны во всех отношениях и сферах инфраструктурами приводит к ситуациям, которые можно было бы избежать довольно простым способом. Однако, данная проблема была, да и существует по сей день, чем вызывает недовольство жителей и мешает плановому развитию новых сёл и деревень.

В Щучьем, в 1972 году, что несколько выходит за рамки исследования данной дипломной работы, однако, не может не учитываться, ведь два года по историческим меркам являются не слишком большим количеством времени необходимым для качественного преобразования качественной проблемы, за бесценок был продан дом.

Стоит отметить, что дом был большой: три комнаты с кухней в семьдесят квадратных метров, стены два с половиной метра высотой, на дворе баня да вышка за домом срубленная из красного леса, сарай на пять лошадей и поветь на двадцать возов сена. То есть причина низкой цены не в самом качестве продаваемой продукции, а в её обесценивании.

Причина, из-за отсутствия которой такой двор наверняка бы и не был продан, ведь здесь есть всё необходимое для жилья, при чём жилья комфортабельного, заключается в неимении путей сообщения с другими посёлками и важными пунктами для развития сельского хозяйства и, соответственно, лучшей жизни.

Попросту — отсутствие дорог пагубно сказывалось на селах и деревнях. Люди уезжали из сел в поисках новой жизни. И находили, как правило, коммунальные квартиры, к которым абсолютно не привыкли, и которые по сравнению с настоящим русским домом было оборудованы крайне скудно. Учитывая, что до сих пор, в XXI веке, веке информации и науки, газ проведён не во все деревни, то в 1960-х гг. сложно было рассчитывать на широкую мобильность в данном вопросе и качественное оснащение домов.

Про канализации уже было сказано выше. Замкнутый круг системы управления был разорительным не только для жителей этих неперспективных сёл, которые, по сути, становились заложниками данной системы, но и для экономического развития страны. Очевидная выгода от строительства дорог вырисовывается со всей ясностью, если детально разобраться в последствиях их отсутствия. Для переселения жителей из неперспективных сёл: Щучья, Сухой Нивы, Лукьянова, Рогова нужны дома, их надо построить в количестве не менее двухсот, к этому добавить неизбежный простой, который будет продолжением переселения, потребуется время для освоения новых земель, расширения полей, строительства необходимых агротехнических построек, прибавить к этому поломку транспорта при транспортировке жителей и их скрапа, собранного за много лет проживания в одной местности. Всё это гораздо дороже строительства дороги, которую «золотыми плитками вымостить — и то дешевле обойдётся».

Исходя из всего вышеописанного можно сделать вывод о том, что политика в управлении сельхозами была удивительно нецелесообразной. Шаги, принимаемы якобы для улучшения качества жизни и повышения материальных благ вели к прямо противоположным результатам. Целые готовые луга были заброшены в силу, как теперь показывает время, совершенно необъективных причин.

Неурядица в управлении вела к расформированию деревень, исторически сложившихся на определённых территориях, уменьшая, таким образом, экономически выгодные территориальные единицы, вместе с тем и культуру определённых территорий.

Между тем в Осташково были известные на всю Россия косы- литовки, красной выделки юфть, что ценилась в Америке очень сильно. Однако в 1960-м гг. это было предано забвению не за ненадобностью, а просто из-за попустительства начальства, таким образом и распадались деревни, пропадали крестьяне как независимые хозяева, сельское хозяйство деградировало.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что проводимая политика партии в отношении села и деревень не дала ожидаемого результата. Их укрупнение и объединение, ликвидация, дала скорее негативный эффект, нежели позитивно отразилась на дальнейшем развитии колхозов, совхозов и сёлах в частности. Управ

При этом концентрация колхозов не поменяла радикальным образом социально-бытовое положение крестьян — продолжалось опустение сельской местности, — строительство шло в двух — трёх поселениях, остальные приходили в упадок, люди вынуждены были покидать родные края. В силу отсутствия сильных управленческих кадров и самодурства на важных постах происходило упадничество сельского хозяйства.

При этом непродуманность в принятии решений приводила к проделыванию абсолютно ненужных операций, которые затрачивали не только финансовые средства, но и касались уклада крестьянского быта. Так, из-за огромного количества земли в совхозах, которые получились путём объединения отстающих и не только колхозов (некоторые вновь организуемые совхозы имели до 20 тыс. га) получалось непланомерное и неэффективное использование земель, закреплённых за ним.

«Многие из крупных совхозов имели на своей территории от 40 до 75 населенных пунктов, а расстояние до отдельных поселков от центральных усадеб в большинстве случаев превышало 20 — 30 км.».

Таким образом, управление всеми участниками совхоза затруднялось в силу их отдалённости друг от друга, то есть отсутствия связи и должного уровня дорог, а, зачастую, и вообще каких-либо дорог. Пример про экономическую выгоду их прокладки был приведен выше.

В связи с этим, начиная с середины 1960-х гг. стал происходить обратный процесс укрупнению колхозов — разукрупнение совхозов, в связи с их неуправляемостью, а, следовательно, невыгодностью. «Так, например, Смоленская область уже в начале 1965 г. поставила вопрос о разукрупнении 22 совхозов и организации на их базе 16 новых». Не методичное и абсолютно непоследовательное управление колхозами не могло позитивно отразиться как на экономической стороне, потому что любые реорганизации требуют затрат, так и на социальной, потому как такого рода нестабильность ведёт к нестабильности социальной.

Заключение

Публицистика, занимая в литературе пограничное положение, находится ближе всего к реальности, в силу наименьшей условности она больше вовлечена в движение, быстрее реагирует на социально-исторические перемены. Роль публицистики является обновляющей по сути своей, поэтому именно здесь можно наблюдать в наиболее отчётливом виде истинные проблемы встречающие на пути исторического развития страны, за сменой историко-эстетических парадигм литературного творчества.

В ходе исследования, проведённого для написания данной выпускной квалификационной работы, были найдены ответы на вопросы поставленные для её написания.

Причины, обуславливающие развитие «деревенской публицистики», находят своё отражение в проблемах сельского хозяйства, которые непосредственно затрагивали советское общество 1960-1970-х гг. Крестьянская жизнь удивительна и разительно отличается по своему укладу от жизни горожанина, в связи с этим, изменения, которые несла в себе урбанизация отражались на сельской прослойке населения.

Архаичность уклада жизни сельчанина, уходившая, и уступавшая местно новой культуре пролетариата, уносила с собой не только культурные традиции, но и моральные устои, которые были стержнем для многих жителей деревень. Жизнь крестьянина не знает разделения на жизнь духовную и жизнь практическую, то есть всё было взаимосвязано и существовать друг без друга не могло, это так называемое двуединство крестьянской цивилизации и способствовало становлению деревенской публицистики в качестве художественно — литературного творчества.

Произведениях советского публициста Бориса Можаева направлены на рассмотрение проблем, которые происходили на селе. Здесь следует выделить следующие основные вопросы, что существенно мешали развиваться сельскому обществу, а, соответственно, и экономике. Стоит, так же, сделать оговорку о том, что проблемы, которые встречаются в работах Бориса Можаева, находят подкрепление в трудах других советских публицистах — Ю.Д. Черниченко, В.В. Овечкин, Ф.А. Абрамов — периода 1960-1970-х гг.

В первую очередь обозначается проблема звеньевой системы, которая благотворно влияла на развитие производства на селе, однако ей не уделялось должного внимания на уровне управляющих должностей, что непременно сказывалось на сельских жителях. От такого развития событий страдало развитие не только экономики, но и сам уровень жизни крестьян, который напрямую зависел от уровня развития колхоза, в котором они значились.

Как показала практика (конкретные примеры можно найти в первой главе), звеньевая система показала себя как более продуктивная, наиболее развитая система для получения наибольшего количество урожая и заинтересованности в нём его непосредственных производителей — крестьян. Мотивационный вопрос так же выделяется как проблема советского общества на селе. Из-за так называемых «карандашных управленцах» зачастую происходило несправедливое распределение категорий по сбору зерна между колхозами. То есть если один колхоз в силу своей халатности не собрал нужного количества зерна, то другой, который перевыполнил план, будет должен компенсировать недосдачу первого.

Перевыполнение плана должно было гарантировать получение каких-либо положительных прибавок, однако на деле этого не происходило, что ликвидировало какую-либо справедливость в данном вопросе и соответственно становилось проблемой не только народа, но и государства, т.к. такая позиция не могла способствовать положительному развитию сельского хозяйства. А учитывая то, что именно село кормило город, то это становится проблемой уже советского народа в целом.

Во времена 1960-1970-х гг. происходили перемены в жилищном вопросе. Людей стали расселять по коммунальным квартирам обосновывая это не только идеологически, но и тем, что такая данность решит проблемы с жильём. Однако данные квартиры не могли идти в сравнение с частными домами. Санузел, если и был в доме, то часто ломался, а если его не было вовсе, то, как и в первом варианте, приходилось жителям ходить в огород. Из подобного расселения по квартирам следует ещё одна неурядица, а именно — неудобства с собственным огородом.

При расположении своего огорода за пределами минутной досягаемости становится не совсем целесообразным иметь скотину, что издревле называлась «кормилицей». За коровами, курами, козами или другими живностями нужно постоянно следить и ухаживать, а в случае, если такой возможности не предоставляется, то большого смысла заводить их нет. Это связано не столько с особенностями животных, столько с особенностями людей, за честность которых можно не всегда отвечать.

Следующей проблемой было объединение деревень. По-сути, данную проблему снова можно свести к управленческой, когда по бумагам всё выглядит замечательно, но на деле отнюдь нет. В 1960-е гг. повсеместно происходило объединение деревень для наибольшей выгоды, однако многие факторы не учитывались и это приводило к негативным последствиям. Размер колхозов зависел от факторов географических.

В северной стороне нашей родины есть не много полей, остальные нужно было делать самим, то есть выкорчёвывать пни и постоянно бороться с зарастание поля деревьями. Расположение полей в лесистой местности было продиктовано географическими условиями. Деревни были преимущественно не большими и удалёнными друг от друга.

Объединение их было абсолютно неликвидно в силу не только удалённости друг от друга, но и в силу отсутствия связи между собой, дороги были представлены в виде тропинок, некоторые из которых под осень становились непроходимым болотом. При этом концентрация колхозов не поменяла радикальным образом социально- бытовое положение крестьян — продолжалось опустение сельской местности, — строительство шло в двух — трёх поселениях, остальные приходили в упадок, люди вынуждены были покидать родные края.

В силу отсутствия сильных управленческих кадров и самодурства на важных постах происходило упадничество сельского хозяйства. Тут же встал вопрос о ликвидации «неперспективных» селений, что определялось тоже на местах, и зачастую решая судьбу села «карандашные управленцы» даже в нём не были. Обосновывая экономическими выгодами ликвидацию и объединение деревень и сёл, совсем не учитывался социальный фактор. «Мужик» издревле сам выбирал для себя место для проживания, поэтому он учитывал все положительные и негативные стороны выбранной территории. Из кабинета этого сделать невозможно, однако выбор происходил именно оттуда, поэтому выбор «неперспективных сел» был выгодным только на бумагах.

Таким образом, выделенные выше проблемы приводили к проблемам социального рода, а именно: к пьянству и безделью. Все вышеперечисленные проблемы и отсутствие соответствующего стимула, которого не хватало народу на селе, негативно отражались на моральном и нравственном развитии советских людей. А «деревенская» публицистика — это не просто литература для прочтения, а поиск национального развития страны, развития сельского хозяйства, которое затрагивало, в общем-то, всех жителей РСФСР.

Библиография

Литература

1.Агарев А.Ф. Узел истины: сельское хозяйство и крестьянство Рязанской области 1960-1970 гг.: документы, события, факты. — Рязань: Русское слово, 2008.

2.Биуль-Зедгинидзе Н. Литературная критика журнала «Новый мир» А.Т. Твардовского. — М.:Культур.-просветит.центр «Первопечатник», 1996.

.Вильчек Л.Ш. Советская публицистика 50-80-х годов. (от В. Овечкина до Ю.Черниченко). — М.: Издательство МГУ, 1996.

.Вильчек Л.Ш. Пейзаж после жатвы: Деревня глазами публицистов. — М.: Издательство Сов.писатель, 1988.

.Вильчек Л.Ш. Большаки и проселки «деревенской прозы» . — М.: о-во «Знание» РСФСР, 1985.

.Виноградов И. В ответе у времени. — М., 1966.

.Волков А.Г. Избранные демографические труды. -М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2014.

.Волковский Н.Л. Отечественная журналистика. 1950-2000: Учебное пособие. В 2 ч. Ч.1/ Под ред. М.А.Шишкиной. — СПб: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2006.

.Ершов Л. Память и время. — М., 1984.

.Криворученко В.К. Коллизии «Хрущевской оттепели»: Страницы отеч.истории 1953-1964 гг. XX ст.: Науч-публ. моногр. — М.: Социум, 1998.

.Куликова Т.Д. Публицистика А.И. Солженицина. Процесс коммуникации: от информационного бума, до информационного вакуума: 1960-1994 гг.: дисс…канд.фил.наук. — Ставрополь, 2004.

.Мартазанов М.А. Идеология и художественный мир «деревенской прозы» (В. Распутин, В. Белов, В. Астафьев, Б. Можаев). СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2006.

.Марущак А.В. Отечественная публицистика периода «оттепели»: 1953- 1964 гг.: дисс…канд.фил.наук. — Барнаул, 2009.

.Мельник Г.С. Современная публицистика: смена духовных приоритетов // Акценты+. 2002. №3

.Назарлиева Ф.С. Жанрово-тематические особенности публицистики Ф.А. Абрамова: 1960-1980-е гг.: дис…канд.фил.наук. — Махачкала, 2012.

.Новожеева И.В. Концепция человека в деревенской прозе 1960-1980-хх годов (по произведениям В. Астафьева, Ф. Абрамова, В. Белова, В. Распутина, В. Шукшина): Дисс… на соиск. уч. степ. — Брянск. 2007.

.Плеханов Г.В. Письма без адреса // Эстетика и социология искусства. М., 1976.

.Сагал Г. — Двадцать пять интервью, Издат. полит. лит-ры. -М. 1978г.

.Семенова Е.В. Литературные портреты: [Собрание работ о писателях XIX и XX веков] (Библиотека журнала «Голос эпохи»). — М.: Традиция, 2010.

.Синявский А. (терц А.). что такое социалистический реализм // Лит. Обозрение. — 1989. — №8.

.Старикова Е. Социологический аспект современной «деревенской прозы»

// Литература и социология. — М., 1972.

.Чудакова М. «Сквозь звёзды к терниям». Смена литературных циклов // Новый мир. — 1990. — №4

23.Шуклецов В.Т. Поиски истины в лабиринтах нашей истории: (публицистика 1960-2003гг.) — Новосибирск: НГПУ (Ризограф Пед.ун-та), 2003.

.Янь Лэ. Публицистика журнала «Новый мир» 1958-1970 годов: автореферат дис…канд.фил.наук. — Иваново, 2006.

Источники:

1.Атаров Н.С. Дальняя дорога. Литературный портрет В.Овечкина. — М.:

«Советский писатель», 1977.

.Можаев Б.А. Запах мяты и хлеб насущный: Эссе, полемические заметки. — М.: Моск. рабочий, 1982.

3.Овечкин В.В. Заметки на полях. — М.: Издательство «Советская Россия», 1973.

.Черниченко Ю.Д. Русская пшеница. Очерки. М., Современник, 1987.

Электронные ресурсы:

1.Абрамов Ф.А. Вокруг да около. [Электронный ресурс] URL: #»justify»>2.Никитаева Е.В. [Электронный ресурс] URL: #»justify»>3.Никонов А. Выросший под лопухом // Журнал коммерсант -16.06.2002 [Электронный ресурс]. URL: #»justify»>4.Овечкин В.В. Районные будни // Горенка: электронная библиотека [Электронный ресурс] URL: #»justify»>. Словари и энциклопедии Академик. [Электронный ресурс]. URL: http://dic.academic.ru/searchall.php?SWord=совесть&from=xx&to=ru&did=&sty pe= (дата обращения: 24.04.2016)

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Поставьте оценку первым.

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

705

Закажите такую же работу

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке