В СМИ активно обсуждаются не просто те или иные решения политиков, но и их личная жизнь. Зачастую политик, известный избирателям как вдумчивый, справедливый, придя в верхние эшелоны власти, высказывает свою поддержку законопроектам, реформам, которые совсем не популярны в народе. Возникает проблема: чему и кому должен служить политик? Справедливости и нравственным категориям или государственной власти – крепкой и нерушимой?

Наиболее широкими, обобщенными категориями, раскрывающими существо проблемы, являются категории «политика», «мораль». Они отражают своеобразие политики и морали как особых, отдельных сфер общественной жизни, как особых типов социальных отношений. В рамках такого подхода выявляются как общие, так и специфические черты политики и морали, своеобразие их регулятивных функций.

Нравственные отно­шения между людьми, их поведение,  моральное сознание, объясняющее мотивы человеческих поступков, рассматривает сфера морали. Кроме того, в об­ществе существует особая наука о морали и нравственности — этика.

В каждый исторический период в обществе господствует определенная систе­ма нравственных ценностей, с позиции которых оцениваются все человеческие де­яния и поступки; набор конкретных моральных установок, традиций в т. д., регу­лирующих отношения между людьми, и соответственно формирующих правила по­ведения людей и социальных групп; систематический кодекс моральных принци­пов; философская теория, призванная обосновать те или иные моральные дей­ствия. Все они так или иначе касаются вопросов о том, что есть добро и зло, что хорошо и что плохо, что правильно и что неправильно. Важно отличать мораль­ные нормы от религиозных, правовых, политических, просто норм этикета. В то же время следует подчеркнуть, что моральные нормы так или иначе пронизыва­ют все остальные аспекты жизни.

Этика включает в себя учение о добродетели, совести, сознании долга, прави­лах, с которыми должны сообразовываться человеческие действия. В этом смыс­ле она представляет собой науку о законах и нормах человеческого поведения и основывается на таких категориях, как «высшее благо», «добро», «должное»  т. п. Поэтому этика, включая в себя основополагающий элемент идеального, и значительной мере является учением о конечных целях.

Во все времена человеческие поступки в любой сфере жизне­деятельности оценивались в категориях морали. Естественно, что и к политике мы с полным правом можем подходить с моральны­ми мерками. Моральные ценности и нормы, касающиеся мира политики, ее институтов, отношений и поведения членов обще­ства в этой сфере, в совокупности составляют предмет исследо­вания особой области научного знания — политической этики.

Политическая этика затрагивает такие проблемы, как справедливое социальное устройство, взаимные права и обязанности руководителей и граждан, фундаментальные права человека и гражданина, разумное соотношение свободы, равенства и справедливости и т. д.

Существует несколько подходов к данной проблеме.

Вопросы о том, можно ли вообще говорить о политической этике как таковой, правомерно ли применение к сфере политики категорий этики и нравственных ценностей, возникли давно и в истории политической мысли на них давались весьма неоднозначные ответы. Первоначально политические явления и процессы изучались в связи со всем комплексом общественных явлений. Определяя в каче­стве главной цели политики обеспечение «высшего блага» граждан полиса и предписывая ей нравственно-воспитательную роль, Аристотель, в частности, утверждал: «Государственным благом является справедливость, то есть то, что служит общей пользе».

В целом античная традиция, идущая от Платона и Аристоте­ля, рассматривает мораль и политику как единое целое, направ­ленное на достижение справедливости. Христианская традиция, напротив,  разводит понятия «мораль» и «политика», воплощенные в папе римском и императоре.

Впервые четко сформулировал пробле­му соотношения морали и политики итальянский мыслитель и государственный деятель XVI в. Н. Макиавелли.

Он разработал особое политическое искусство создания твердой государст­венной власти любыми средствами, не считаясь с какими бы то ни было мораль­ными принципами. Для пользы и в интересах государства правитель должен ор­ганически сочетать в себе хитрость и силу. т. е. быть одновременно лисой и львом. Он может не хранить верность своему слову, прибегать к лукавству и вероломству и т. д., словом, использовать все средства, которые способны укре­пить государство. Для Н. Макиавелли высшая ценность — государство, перед которым ценность отдельно взятой личности или какие бы то ни было другие цен­ности должны отступить на задний план. Изгнав мораль из сферы политики,

Н.Макиавелли приложил все силы к тому, чтобы обосновать свой главный те­зис: в политике цель оправдывает средства.

Однако в дальнейшем такое понимание соотношения морали и политики многократно подвергалось справедливой критике и учеными, и писателями, и, что не менее важно, самими полити­ками.

Особенно сильный импульс к поискам иного истолкования данной проблемы дала формулировка немецким философом И. Кантом всеобщего нравственного закона — категорического императива. Под ним подразумевалось безусловное общечеловеческое правило, которым должен руководствоваться человек незави­симо от его происхождения, социального положения и даже от обстоятельств. Со­гласно этому закону, к любому человеку следует относиться как к цели, а не как к средству. Требование всеобщего нравственного закона было затем распростра­нено и на политико-правовую сферу.

Другой немецкий философ — А. Шопенгауэр (1788—1860), опираясь на «зо­лотое правило» морали «Не делай другим того, чего ты не хотел бы, чтобы дру­гие делали тебе», значительно расширил рамки его действия и создал по суще­ству новое правило: «Никому не вреди, но всем, насколько можешь, помогай». Это означало признание человеком наравне с собственными правами и прав остальных сограждан.

Так, П. Рикер в развитие связки «моральность — нравственность» предлагает рассматривать не диаду «политика — мораль», а триаду «политика — мораль — этика», разводя сферу должного и благого. Причем в ходе рассуждений различия между моралью и этикой полностью растворяются: политика признается «сферой осуществления стремления к благой жизни».

Так постепенно в сознании политиков, ученых и идеологов ро­дилось понимание неразрывной связи между политикой и мо­ралью, хотя и не означавшее их полного слияния.

Сегодня общепринятым требованием стало, наряду с соблю­дением личного, эгоистического интереса, заботиться о благе остальных людей. Разумеется, в политике это чрезвычайно сложная задача, но тем не менее особенно важно не допустить перехлеста в какую-либо одну сторону: скажем, профессионализма в ущерб нравственности и, наоборот, нравственного начала в ущерб пра­вовому и т. д. Ведь любое политическое действие, разворачива­ясь в поле напряжения между властью и моралью, затрагивает, как мы подчеркивали, судьбы многих людей. Это говорит о не­правомерности постановки вопроса о соотношении морали и по­литики в форме альтернативы «или политика, или мораль».

У проблемы соотношения морали и политики есть и второй аспект. Дело в том, что в свое время для эффективной деятель­ности государственного аппарата потребовались четко разрабо­танные и обязательные для выполнения правила, строгая про­фессионализация политики и механизма управления. Это повлек­ло за собой образование (в системе политической исполнитель­ной власти административного аппарата управления как в цент­ре, так и на местах) бюрократии — особого слоя чиновников, работа которых предполагает высокую профессиональную ком­петенцию и специализацию функций. Но в связи с этим, естест­венно, возник и вопрос о соотношении профессионализма и нрав­ственности.

Конечно, деятельность простого чиновника и политика подчиняется разным принципам и нормам. Чиновник обязан точно и добросовестно выполнять прика­зы и инструкции вышестоящего начальства, даже если они ошибочны. Естествен­но, без чувства ответственности, нравственно подкреплённой самодисциплины не­возможно функционирование любого аппарата. Политик же или государствен­ный деятель несет личную ответственность практически за каждое свое деяние. А это, помимо высокой компетенции, требует и наличия более высоко развитого морального сознания, постоянной нравственной мотивации поведения, четкой нравственной убежденности в гуманном, справедливом характере своих по­ступков.

Существует еще один — третий — аспект соотношения морали и политики, точ­нее морали и права. Как убеждает история многочисленными примерами разных эпох и стран, утверждение добра и справед­ливости должно осуществляться не насильственными, а мирны­ми и законными средствами. Политика насаждения даже самых высоконравственных начал в жизнь людей, сопряженная с жерт­вами, не может быть признана моральной (в сущности, это все та же проблема цели и средств). Никакая, в том числе самая высокая и благородная цель не должна достигаться ценой чело­веческих страданий.

К такому выводу приводят и многие страницы нашей собственной истории, когда славные деяния политиков и государственных деятелей, их прогрессивные начинания сопровождались насилиями над людьми. Как вы знаете из курса оте­чественной истории, например, Петр I, немало сделавший для возвеличения госу­дарства Российского, для укрепления международного престижа отчизны, способствовавший усилению ее военной мощи благодаря оснащению армии новыми видами вооружения и техники, в то же время ввел рекрутчину, когда самых физически крепких крестьян насильно забирали на 20-летнюю военную службу, а семьи все эти годы вынуждены были оставаться без кормильца; именно Петр I , желая дать толчок развитию промышленности, начал новую волну закабаления крестьян, когда целые деревни приписывались к мануфактурам и крестьяне на­сильно зачислялись в разряд рабочих; это Петр I ввел наказание дворян розга­ми, силой заставлял бояр брить бороды, менять традиционные национальные одежды на западноевропейские и т. д. В 30—50-х годах нынешнего века, когда наша страна вступала в эпоху индустриальной цивилизации, выходила на пере­довые рубежи научно-технического прогресса и решала важные социально-эко­номические задачи, одновременно с этим шли массовые репрессии, унесшие мно­го человеческих жизней.

Подобными примерами полна мировая история, и вывод на­прашивается сам собой: никакое силовое принуждение не может осчастливить людей, заставить их поверить в справедливость ис­тины. Перефразируя слова Н. А. Бердяева, можно сказать, что правда-истина должна быть соединена с правдой-справедли­востью. Высшая нравственная ценность — любовь к народу, к Родине — должна означать для политика стремление устано­вить и эту правду-справедливость, и объективную истину, какой бы горькой и нелицеприятной она ни оказалась.

Резюмируя сказанное, следует отметить: пока существует политика и мораль, окончательно разрешить их противоречия, определив рациональные способы их взаимовлияния, представляется невозможным, ибо невозможно поставить политику по ту сторону добра или зла, как нельзя лишить мораль возможности воздействовать на политическое сознание и политическое поведение людей. Политика может быть моральной и неморальной, аморальной, но она не может быть безморальной. Речь по существу идет или может идти не о моральности или неморальности политики, а о двух концепциях добродетели: как общезначимой модели и как ситуативной, относительной и конкретной. И здесь возникает весьма болезненная проблема относительности политической морали, ее двойственной природы, обращенной к высшим общечеловеческим критериям и к тем ситуациям, с которыми политике и политикам приходится иметь дело. К тому же человек политический почти никогда не выступает в качестве только морального индивида, так как в последнем случае он становился бы святым без каких-либо материальных или общественно значимых интересов, то есть оказывался бы вне политики.