На протяжении долгого времени для человечества было характерно мифологическое сознание: мифы были реальны для древнего человека так же, как сейчас для нас — учебник истории. Боги, герои и совершенные ими деяния воспринимались как правдивое повествование о минувших событиях, а в лесах, в камнях, в лесах и огне жили духи — под разными именами в разных краях, но нигде их существование и влияние на жизнь людей не подвергалось сомнению. На основе этого знания древние выстраивали свое восприятие мира.

Во всем многообразии мифов легко прослеживаются сюжеты, практически одинаковые у разных народов, причем зачастую живущих на разных концах населенного мира в разных условиях. Эти сюжеты могут отличаться незначительными особенностями, обусловленными культурными особенностями каждого народа, но при этом оставаться достаточно узнаваемыми.
Благодаря им возможно проследить неожиданные связи между, казалось бы, не имеющими общего прошлого народов, но где это впоследствии подтверждается археологическими находками, а где скорее всего является притянутым за уши, случайным совпадением? Существует несколько вероятных объяснений с разной степенью убедительности.

Слабо вероятно, что чужеземная история, рассказанная единичным странником, могла так широко распространиться в другой стране, что стала частью ее культуры — значит, ее сюжет, повторяющий первый, зародился самостоятельно на значительном отдалении. С другой стороны, в процессе миграций могли переселяться целые народы и распространять свои мифы на новые территории, смешивая их с сюжетами аборигенов.
…обращают внимание на сходство сюжетов на территории разных материков — Евразии и Америки. По ним можно определить пути людей, осваивавших Америку более десяти тысяч лет назад, в период после ледникового периода, но пока существовал сухопутный переход через сегодняшний Берингов пролив. Эти пути распространения подтверждаются генетическими исследованиями: согласно ним, аборигены Америки действительно имеют предков в восточной Азии, причем различают две основные ветви миграции — вдоль побережья к территориям сегодняшней Калифорнии и континентальный, которые соответствуют тем путям, которые можно провести посредством изучения мифов. Около полутора десятков сюжетов имеют распространение, явно подтверждающее эту гипотезу заселения Америки.

В качестве примера можно привести миф о Фаэтоне, распространенный по обе стороны Тихого Океана. В Древней Греции его рассказывали так: Фаэтон — сын Гелиоса и нимфы Климены, чтобы доказать свое происхождение от Гелиоса, взялся управлять солнечной колесницей. Его отец поклялся исполнить его просьбу еще до того, как узнал, в чем она состоит. Фаэтон, испугавшись небесного скорпиона, не справился с управлением, и, чтобы он не сжег окончательно землю, Зевс поразил его своим перуном. Жители Африки остались с тех пор черными (обожженными), а истоки Нила затерялись.

Сходный сюжет оказывается распространен и на территории древнего Израильского царства: согласно этой вариации, Соломон приходит к Богу и просит позволить временно управлять вселенной. Получает согласие и с высоты видит, как один человек, остановившись у родника, потерял кошелек, а другой его нашел и забрал. После пришел старик; потерявший вернулся и, подумав, что старик – вор, убивает его; возмущенный Соломон кричит: «Да провались ты, мать-земля!». Земля зашаталась, но Бог успевает лишить Соломона власти; он объясняет, что предок убитого был виновен в крови предка убийцы, а предок утерявшего деньги должен был предку нашедшего]: Кобалия 1903, № 6: 93-94.

Другая версия того же мифа существует на Кавказе: в нем младший брат, урожaй которого уничтожен градом, нанимается к князю той земли сделать работу за тридцaть человек до захода солнца; он, конечно, не успевает и вынужден просить Солнце не закатываться, пока он не закончит, но солнце не слушает его. В процессе его злоключений он спaливает сад, но в конце концов Солнце дает согласие на брак героя со своей дочерью.

На Северо-западном побережье Америки у разных племен индейцев так же распространен этот сюжет — с незначительными отличиями между собой. В нем действует сын Солнца, выросший без отца, которого из-за этого дразнят другие дети. «[девушка отвергает женихов, идет к Солнцу, тут же рожает от него сына по имени Тоткоая; он быстро вырастает, желает видеть родителей матери; Солнце спускает жену и сына на землю по своим ресницам (=лучам); дети дразнят Т., что у него нет отца; Т. стреляет в небо, делает цепочку из стрел, поднимается к Солнцу; просит дать поносить его факелы; тот велит утром и вечером зажигать только маленькие; Т. зажигает все сразу, земля горит, вода кипит; горностай забрался в нору, кончик хвоста почернел; горные бараны спрятались в пещере, остались белыми; многие животные почернели, но сохранили более светлую шерсть на животе; Солнце сбросил Т. на землю, превратил в норку; вызвал морской потоп, люди спаслись на вершинах гор; вода сошла, люди вновь расселились по земле; Солнце научил, как использовать мясо, шкуры и пр. части разных животных]: 95-97; McIlwraith 1948. Здесь изначальный миф одновременно перекрещивается с сюжетом о Всемирном Потопе и о могущественных пришельцах, которые спускаются с неба и обучают людей ремеслам. Такие взаимопроникновения — не редкость и часто происходили в процессе взаимодействия двух народов и передачи из поколения в поколение. Иногда исходный миф изменялся до неузнаваемости, но в этом случае узнаваемый сюжет распространился по всей территории Северной Америки.

Нужна помощь в написании эссе?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Наша система гарантирует сдачу работы к сроку без плагиата. Правки вносим бесплатно.

Заказать эссе

На Среднем Западе вариация этого же сюжета одновременно объясняет и сезонные изменения длины дня: (531-537; Skinner, Satterlee 1915, № II15: 374-376) [человек поднимается на небо; Солнце приветствует его, сестра Солнца (не названа) относится к нему плохо; он приносит Солнцу скальпы ее десяти любовников, женится на ней; у них сын и дочь; Солнце разрешает племяннику пройти его путем по небу; тот срезает тропу; с тех пор осенью дни короче].

На Великих Равнинах и в Калифорнии путь Солнца идет койот — животное, которое обитает именно в этих районах и не могло появиться в других вариациях, а на Большом Юго-Западе Солнце доверяет свой щит младшему брату, который, как все предыдущие герои, не справляется с ним и опаляет землю.

Обычно выводят несколько объяснений подобного сходства сюжетов, первое из которых основывается на предположении, что изначально все люди воспринимают окружающее примерно одинаково и, соответственно, реагируют примерно одинаково, порождая сходные ритуалы и мифы. Оно восходит к трудам Адольфа Бастиана, немецкого философа девятнадцатого века и одного из основоположников этнографии. Он вывел теорию «элементарных» идей — идей, которые уходят корнями в общие для всего человечества формы мышления и одинаковы для всех народов. Впоследствии под слиянием внешней среды, в том числе географических условий, в которых проживает конкретное общество, они трансформируются в «народные» идеи, которые распространяются в определенных локациях и характерны только для отдельных народов — до тех пор, пока не начинает происходить культурный обмен с другими племенами.
Идеи Бастиана тесно переплетались с идеями эволюционизма, господствовавшего в науке в то время. Ученые-эволюционисты утверждали, что человеческие общества развиваются по одинаковым закономерностям, общим для всех, а различия между ними обусловлены в первую очередь разными ступенями развития. С. А. Токарев так описывал основную линию воззрения эволюционизма: «Это идея единства человеческого рода и вытекающего отсюда единообразия развития культуры; прямая однолинейность этого развития — от простого к сложному; психологическое обоснование явлений общественного строя и культуры; выведение законов развития этих явлений из психических свойств индивида».

К этой точке зрения, опирающейся на коллективное бессознательное единство человечества, наиболее близка концепция архетипов Карла Юнга. По его теории архетипы представляют собой «бессознательное содержание, которое изменяется, становясь осознанным и воспринятым», единое для всех культур. Эти древние универсальные способы мышления находят отражение как в общественном искусстве — в мифах, сказках, фольклоре, так и во снах и фантазиях отдельных людей. Несмотря на то, что сейчас концепция архетипов получила широкое распространение, отсутствие научных доказательств и четкой границы между фактами и областью догадок, предположений и совпадений делает ее ненадежным подтверждением.

Среди мифических сюжетов, объединявших практически все первобытные народы (наличие таких элементов может служить доказательством первого объяснения) можно выделить веру в духов, живших в священных рощах, деревьях, скалах или других природных местах поклонения. Эту особенность восприятия природы имеет наиболее широкое распространение и встречается практически во всех культурах — от первобытных верований до сложившихся языческих религий, видимо, потому что боязнь, зависимость от сил природы были объединяющими для всех первобытных племен, независимо от того, где и как они жили.

Англичанин Эдуард Тейлор, сторонник и один из основоположников эволюционной школы в этнографии, в своих работах большое внимание уделяет верованиям древних людей. Среди прочего в них он стремился найти корни современных религий и в результате выдвигает анимистическую теорию происхождения, основанную на вере первобытных людей в то, что все имеет свою духовную сущность, невидимую обычным взглядом. Он пишет о том, что после того, как люди приняли существование души у себя, они распространили это убеждение на все предметы окружающего мира, на животных и предметы. Эту веру в духовные сущности Тейлор и называет «анимизмом», от латинского «anima» — душа, жизненное начало. Он возводит появление этого верования к психическому единству человечества, то есть, скорее всего, они развились у такого количества народов — почти у всех — потому что древние люди наблюдали именно такие явления и имели такие общие формы мышления, которые заставляли их воспринимать эти явления в том ключе, который в итоге привел к появлению анимистических верований практически у всех первобытных племен. Впоследствии они усложнялись, возникали все новые сопровождающие ритуалы, и преобразовывались сначала в тотемизм, потом в религии с существованием загробной жизни и верховного духа — Бога.

Фрейд по-своему объясняет возникновение тотемизма и смысл жертвоприношений. В «Тотеме и табу» он говорит о том, что тотемическое животное у первобытных народов в каком-то смыcле зaменяет образ отцa, и на отношение к нему накладывает отпечаток отношение к отцу вообще, которое во фрейдизме всегда имело две cтороны: это и уважение, и он же — первый соперник, в том числе за внимание матери. В подтверждение этого Фрейд вспоминает о том, что сами древние люди называли тотемичеcкое животное своим прaотцом и возводили свой род к нему — или всего племени, или только правящей семьи. Таким образом, помещая в «формулу тотемизма на меcто животнoго-тотема мужчину-отцa», он представляет тотема предметом одновременно и страха, и обожания. Отсюда идет запрет на убийство тотема в обычное время, и ритуальное убийство зверя, как воплощения своего отца и бога, во время празднеств, времени, когда нарушаются правила. Во многих культурах тело убитого животного после жертвоприношения употреблялось в пищу, древние считали, что таким образом они перенимают его силу. Фрейд возводит это верование к своему вольному продолжению теории Аткинса о «циклопической семье», которая cостояла из одногo вождя и нескольких его женщин, а его взрослые сыновья не могли претендовать на власть и были вынуждены бродяжничать. Фрейд предполагает, что эти сыновья однажды могли объединиться и убить своего отца, и съесть его, захватив власть в семье в свои руки. Именно нaмек на этот древний акт каннибализма Фрейд усматривает в убийстве и поедании тотемического животного. Обычно это запрещено, как запрещено убийство отца, но иногда подавленное желание его смерти, которое Фрейд приписывает практически всем, вырывается на волю и проявляется в убийстве обычно неприкосновенного тотема. Так он пытается доказать «вероятность того, что тотемистическая система произошла из условий комплекса Эдипа», несмотря на очевидную преувеличенность и слабую правдоподобность этой версии.

Само название «эдипова комплекса» было впервые введено Фрейдом на основе сюжета мифа об Эдипе, который из-за рокового стечения обстоятельств, сам того не зная, убивает своего отца и женится на матери. Фрейд впервые рассматривал эту трагедию как иллюстрацию тайного желания сына убить своего отца, которое, по его мнению, присуще всем. Он считал, что это желание можно отнести к «коллективному бессознательному» и потому сюжеты, затрагивающие эту тему, распространены у разных народов.

Нужна помощь в написании эссе?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Наша система гарантирует сдачу работы к сроку без плагиата. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

Есть другие точки зрения на причины возникновения мифа об Эдипе — В. Пропп объясняет его появление переходом к наследованию по отцовской линии. Впрочем, это объяснение тоже нельзя назвать неоспоримым, потому что подобные истории существовали и в обществах с наследованием по женской линии — в том числе, среди американских индейцев.

Другое объяснения схожести сюжетов аппелирует не к психическому единству человечества, а говорит о влиянии окружающей среды, природных и социальных условий в обществе. «Оживилась идея географического детерминизма, известная еще с античного времени: человек, народы, обычаи—продукты воздействия окружающей природной среды. (Монтескье)».

С одной стороны, влияние окружающей среды на мифотворчество неоспоримо, без смены ночи и дня не могли зародиться сюжеты об их борьбе, без существования Луны не появлялись бы многочисленные мифы о пятнах на ее поверхности. Это касается тех объектов, которые древние люди могли наблюдать в любой точке земного шара, где бы они не жили. Но с теми ландшафтными элементами, которые существуют не на всех населенных территориях, таких как пустыни или моря, могла складываться скорее другая картина. Обычно сюжет адаптирован под особенности местности, на которой проживает каждый отдельно взятый народ (например, перенос места действия с острова в горы). Реже встречается картина, когда у людей, живущих в центре материка, появляются «морские» легенды — скорее всего, это говорит о том, что когда-то этот народ жил у моря, но эмигрировал некоторое время назад.

И третье объяснение — это теория, по которой схожесть сюжетов достигается за счет многократного копирования общего предкового рассказа. Возникая в одном месте, сюжет проверяется на прочность временем и меняющимися условиями жизни, и самые важные, интересные, и при этом простые по структуре, удобные для устного пересказа рассказы сохраняются в фольклоре и потом распространяются вместе с путями миграции этого народа. При переселении мифы народов-пришельцев могли частично проникать в фольклор местных жителей, и наоборот, и таким образом сохранялись и распространялись наиболее яркие и важные элементы. Этой теории придерживался Франц Боас, основоположник антропологии, значительную часть своей научной деятельности посвятивший коренному населению Америки, изучая их языки и антропологические особенности, и полученные данные он использовал для полемики с утверждениями Бастиана о самопроизвольном возникновении сходных сюжетов на основе психического единства человечества и идей эволюционизма о том, что «примитивные» и «развитые» народы стоят на разных уровнях развития. По мнению Боаса, все культуры равны в своем развитии, он отрицал законы последовательного культурного развития, выведенные эволюционистами. Эти же исследования убедили его, что основную роль в распространении мифов играют миграционные процессы, во время которых носители сюжетов переносят их на значительное расстояние и взаимодействуют с мифологией аборигенов, наделяя ее какими-то своими элементами или же полностью смешиваясь. В то же время он не отрицал возможность возникновения похожих сюжетов у разных народов, но был скорее склонен объяснять это случайным совпадением.

В итоге, можно сказать, что наиболее научными можно назвать те объяснения схожести мифов у различных народов, которые можно подтвердить вещественными доказательствами, которые предоставляют такие науки как археология и генетика. Но при этом было бы неправильно отвергать объяснения, базирующиеся в основном на теоретических построениях — иногда именно они позволяют предугадать то, что потом будет подтверждено археологическими раскопками, как это было с путями миграции будущих индейцев Северной Америки из Евразии. И чем о более древнем пласте культуры идет речь, тем в большей степени мы можем опираться только на устные сюжеты, передающиеся из поколения в поколения. Именно они в наибольшей мере — наравне с археологическими и генетическими исследованиями — позволяют нам восстановить события, происходившие в древней истории человечества, в том числе в дописьменную эпоху.