Воспринимается Лунгин в обществе неоднозначно; его взгляд на вещи необычен, а подача зачастую оказывается непонятной. Так что, любой новый фильм Павла Семеновича — вызов массовой культуре, и предмет острой полемики. Таким оказался и «Царь», вышедший в 2009 году.

Всегда очень сложно начать говорить о чем-то настолько монументальном. «Царь» — действительно целая веха в отечественном кинематографе. Фильм оказывается противоречив не только в его оценке обществом, но и в своей структуре: называясь формально историческим фильмом, он по сути является набором символов, аккуратно выстроенных в рамках отдельно взятой исторической эпохи. И Лунгин, как демиург изощренного символизма, здесь предстал во всей красе: потребовалось немало времени, чтобы осмыслить, что же на самом деле произошло на экране. Историей в чистом виде это можно назвать лишь в контексте отображения лица эпохи — опричного кровавого безумия. Во всем остальном, как уже все успели заметить, фильм мажет мимо хронологии тут и там. Но это не важно, потому что истинная причина подобных «ляпов» — сосредоточить внимание зрителя на обобщенной проблеме правления тирана, не растягивая фильм в попытках соответствовать исторической действительности. Такое прощается только великим режиссерам.

В «Царе» Иван Грозный в исполнении Мамонова не только обезумевший тиран, но еще и олицетворение разгула самодержавия, имеющее место в политике всех времен; эдакий гротескный образ ужимистого, злостного правителя, готового на все, лишь бы оправдать праведность своих поступков. У Лунгина сумасшествие Грозного — патология, и победить такую оголтелую злость, можно только общенародной силой.
Подобную тему единого восстания было бы даже более логично поместить в фильм о Смутном Времени, подумают многие, но нет: в то время враг, хоть и засел прямо в сердце страны, но все-таки был внешним. В случае с Иваном Грозным, народу приходилось противостоять порождению собственного общества, почитай, себе самому. Искоренить подобное сложнее всего. Здесь необходимо восстание духовное, а катализатором подобного должно послужить событие по-настоящему воодушевляющее — самопожертвование. Герой Олега Янковского — Филипп Колычев — в фильме служит именно этой цели. На протяжении всей картины мы наблюдаем, как Филипп постепенно приходит к мысли, что добиться чего-то можно только крайними мерами, а мириться с опричными зверствами митрополит не может, потому что человек святой. В конце концов он сам оказывается в опале и принимает мученическую смерть.

На самом деле, Павел Лунгин неоднократно и довольно прозрачно намекает на аналогию митрополита Филиппа и Иисуса Христа в последней трети фильма, но это лишь обрамление. Филипп намного ближе русскому человеку, чем Иисус Христос: за него можно держаться, его вспоминать и его приводить в пример. Именно смерть митрополита в «Царе» послужило толчком к пробуждению нации. И в финальной сцене, когда Грозный понимает, что никто не вышел к нему на «празднество», праведная сила все-таки победила — народ одолел дьявола внутри себя.

P.S. Написанное выше является полуосознанной попыткой анализа картины сразу после просмотра, «криком души», если позволите. Было сложно втемяшивать в и без того неровный текст вопросы, написанные в задании, поэтому отвечаю на них ниже:

Безусловно тема нравственной дуэли Филиппа и Грозного раскрыта целиком и полностью. На этому и строится, по большму счету, вся проблематика картины, поэтому первоначальное название было вполне оправдано.

Образ блаженной девочки — печальный образ, призванный проиллюстрировать отчаянную ситуацию, когда кровавую машину режима уже не остановить. Ее смерть — поворотный момент для Филиппа, с этого момента он больше не будет покорно отмалчиваться.

Иван Грозный в «Царе» неоднократно заявлял, что всякая власть — божья воля. Это наряду с верой в собственной помазаничество, которую успешно подпитывал Филипп, развязывало ему руки, позволяя вершить «праведное» насилие.
Грозный говорил: «Как человек я грешен, а как царь — праведен!».

А начальная сцена, на мой взгляд, не несет в себе никаких скрытых смыслов.