Ключевые слова: азартные игры, ограничение дееспособности, пристрастие, игровая зависимость, лудомания.

Гражданин, у которого обнаружено пристрастие к азартным играм, ставящее свою семью в тяжелое материальное положение, является достаточно новым для российского гражданского законодательства основанием для ограничения дееспособности физических лиц.

4 января 2013 года Президентом РФ был подписан Федеральный закон «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». Именно этим федеральным законом расточительство вследствие пристрастия к азартным играм включается в круг оснований для ограничения граждан в дееспособности [1, с. 36].

В силу своей специфики и сложности в выявлении у человека такого пристрастия возникает вопрос: допустимо ли наличие патологической зависимости к азартным играм в качестве основания для ограничения дееспособности?

Прежде, чем перейти к вопросу об обоснованности расширения оснований для ограничения дееспособности, следует вспомнить первую неудачную попытку внедрения в ГК РФ указанной поправки.

В 2007 году Правительство РФ не поддержало проект Федерального закона «О внесении изменения в статью 30 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», внесенный депутатами Государственной Думы, ориентируясь на то, что исходя из норм Гражданского кодекса Российской Федерации, возможность ограничения дееспособности гражданина напрямую связана с определенными действиями гражданина например, как злоупотребление спиртными напитками), которые повлекли за собой тяжелое материальное положение его семьи. Вместе с тем предлагаемое законопроектом дополнение оснований возможности ограничения судом дееспособности гражданина таким основанием, как «склонность к азартным играм», несет некую правовую неопределенность, поскольку само понятие «склонность» является состоянием, а не действием, Следовательно, подобная формулировка не будет способствовать стабильной единообразной практике в защите интересов граждан.

Комитет Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству рекомендовал Государственной Думе отклонить законопроект. В заключении Комитета было указано, что «в настоящее время отсутствуют медицинские средства, способные подтвердить наличие у гражданина склонности к азартным играм, на что указывается также и в пояснительной записке к названному законопроекту. Кроме того, в Российской Федерации отсутствует система диспансеров, ведущих учет граждан, склонных к азартным играм, а в следствии этого не проводится и лечение таких пациентов. Таким образом, невозможность достоверно установить наличие у лица склонности к азартным играм может привести к произволу и породить противоречивую правоприменительную практику.

Но в следствие роста числа людей, страдающих игровой зависимостью, в результате которой затрачиваются огромные материальные средства, законодатель решил вспомнить о забытом отклонен-ном законопроекте.

Рассматривая природу игромании (лудомании), прежде всего, необходимо раскрыть её сущность как заболевания. Лудомания — патологическая склонность к азартным играм, заключающаяся в частых повторных эпизодах участия в азартных играх, которые доминируют в жизни человека и ведут к снижению социальных, профессиональных, семейных и материальных ценностей, такой человек не уделяет должного внимания своим обязанностям в этих сферах. В комментариях к федеральному закону также отмечается, что необходимо отличать игроманию как патологическое влечение от нормального хобби — азартных игр ради удовольствия или от профессий (большинство незаконных), связанных с получением денежных средств при помощи пари и подобных игр.

Так где же найти ту грань, в которой такое хобби, как азартные игры, перерастает в настоящую патологическую зависимость?

Неоднозначность оценок о допустимости подобного поведения лиц существует не только в российском современном обществе, но и в ряде зарубежных стран. Отдельные авторы считают, что игра — это специфический способ самовыражения. Для игроков она является отдыхом, способом уйти от повседневной реальности. Азартная игра, преимущественно если сопровождается выигрышем, позволяет испытать новые эмоции. Далее возникает потребность почувствовать это снова, и наконец, игра начинает выполнять «психотерапевтические функции».

В силу неграмотности законодателя, употребление понятия «пристрастие», в ГК дает правовую неопределенность. Что такое «пристрастие»? Является ли оно злоупотреблением, или речь идет о заболевании? Доказать наличие такого пристрастия у человека довольно не просто. Если при рассмотрении дел об ограничении в дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками и наркотическими средствами, суды руководствуются медицинскими документами, подтверждающими наличие заболевания, то в случае с установлением неспособности гражданина перебороть «манию» к азартным играм к помощи медиков не прибегнешь по причине отсутствия медицинских средств, способных выявить склонность к такой деятельности.

В данном случае огромная ответственность возлагается на судей, которые сами должны решить, доказано ли наличие необходимых признаков для ограничения лица дееспособности.

Адвокат Эрделевский отмечает, что, так как доказать данное явление практически невозможно, достаточно распространенным является дача ложных показаний, и риск дачи ложных показаний в такого рода процессах велик. Это происходит в связи с тем, что заинтересованное лицо, которое подает заявление об ограничении дееспособности, может утверждать, что человек играет каждый день. При этом довольно легко, наверное, договориться со свидетелями из числа знакомых, которые подтвердят слова заявителя. В данном случае ключевой момент в том, ставит он семью в тяжелое материальное положение или нет, вот что подлежит доказыванию. Здесь необходимо будет доказать не только то, что он в принципе играет в азартные игры, но и то, что эта игра приводит к тому, что семья оказывается в тяжелом материальном положении [2, с. 5].

Пока остается расплывчатой и сама трактовка закона. «Идет ли в данном случае речь о заболевании, именуемом в международной классификации болезней как «зависимость от азартных игр». Если именно это имелось в виду законодателем, то наличие такого рода заболевания, прежде всего, должно быть подтверждено результатами медицинского исследования», — обращает внимание Ю. Литовцева. Более того, не стоит забывать о таких ситуациях, когда человек несправедливо признается недееспособным. Установить же истину в таком случае также проблематично [3, с.49].

Следует отметить, что процессуальные нормы вообще пока не восприняли данную новеллу. Последняя редакция ст. 281 Гражданского процессуального кодекса РФ, введенная Федеральным законом от 25.11.2013 № 317-ФЗ [4, с. 17] не упоминает пристрастие к азартным играм в процессуальных правоотношениях по делам об ограничении дееспособности гражданина, о признании гражданина недееспособным.

Также некоторые сложности в защите прав в судебном порядке ограниченно дееспособных граждан, страдающих пристрастием к азартным играм, могут быть связаны с отсутствием соответствующей практики и необходимостью осуществления специальных медицинских исследований. Остается с интересом ждать судебную правоприменительную практику по новоиспеченному основанию и подведение первых итогов будет не за горами.

Список использованных источников

1. Юрист. «Основания ограничения гражданской дееспособности физических лиц». 2012, №18, с.36.
2. Российская газета. «Частного детектива возьмут в игру». 20.09.2011. №5683. с.5.
3. Ежедневная деловая газета РБК. 1.03.2013. №38 (1571) (0103)
4.Российская газета. 27.11.2013 N 267, «Собрание законодательства РФ». 02.12.2013, N 48, ст. 6165