В современной коммуникативной традиции формируются новые средства и технологии презентации. Одним из таких средств постепенно, но неуклонно становится критическое осмысление культурного ландшафта во всей его полноте. Подобная тематика размещается на разных коммуникативных площадках. Однако, все более важная роль среди таковых отводится блогосфере и социальным сайтам в Интернете. Данная тенденция объясняется, во-первых, теми возможностями, которые предоставляет современному субъекту коммуникации площадка всемирной сети, во-вторых, тем, что блогосфера создает новый тип дискурса, в равной мере доступный как ориентированным на обыденную, так и на публицистическую, и даже на научную рефлексию.

Обретение столь важной роли ограниченным культурным пространством как, например, регион, продиктовано следующим фактором. Критикуя региональное содержание, субъект сетевой коммуникации в равной степени реализует свои личные наблюдения (регион дает возможность для индивидуальных наблюдений) и социальную вовлеченность, так как к судьбе региона приковано внимание большого числа коммуникаторов и реципиентов.

Критическая установка в отношении региональной сущности предопределяется социальными функциями блогосферы, важнейшей среди которых является самоутверждение. История и культура региона, местные реалии становятся тем Другим, на фоне которого должны проявиться личностные качества авторов. Немаловажной в проявлении критического посыла является симуляция вертикальной социальной мобильности. По замечанию Н. Элиаса, представителям низких социальных слоев почти невозможно проявить личную инициативу и изменить свой социальный статус, кроме как через асоциальную деятельность [7, с. 83—84]. В данном случае асоциальная деятельность сублимируется через приписывание негативных черт «ближнему» социуму. Авторы блогов симулируют повышение собственного положения в обществе, занижая значение общепризнанных фактов.

В аспекте региональной рефлексии выделяется рационализированная критика и критика, апеллирующая к трансцендентному. В случае с Пермским краем, который выступает устойчивым объектом рефлексии в силу явного характера имиджевой политики, проводимой региональными властями, мы видим, каким образом сосуществуют два указанных направления.

Рационализированный критический дискурс складывается вокруг «импорта культуры». Имеется в виду активная деятельность московских культур-трегеров в Перми, их значительная роль в осуществлении культурной политики. Данная деятельность сталкивается с активным сопротивлением части пермской интеллигенции, транслирующей свою позицию в обыденный дискурс. В блогосфере публицистическая и повседневная рефлексия органично соединяются. «Мне неприятно, что кто-то кричит обо мне (о моем городе), что я самый крутой и культурный чуть ли не во всей Европе. Я знаю свои недостатки, недостатки своего города. И хорошо понимаю, что это не так. Конечно, я бы хотел, что бы эти крики специально нанятых людей были правдой. Но это не правда. И мне стыдно» [3]. Таким образом, формулирует свое негативное отношение к «чужакам» один из блоггеров. В данном случае автор явно осознает, что служит причиной его дискомфорта. При этом, не пытаясь драматизировать ситуацию, он все же приписывает выходцам из вне трансцендентные, мифологизированные черты.

Нужна помощь в написании статьи?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Заказать статью

На фоне критики культурной политики претензии в адрес сферы торговли и услуг выглядят более приземленными и редуцированными от трансцендентной реальности. Однако, в случае с приписыванием тех или иных качеств региону происходит семиотическое смещение. Иначе говоря, на основе единичных маркеров, имеющих профанную природу, авторы выходят на широкие обобщения, используя коннатативные приемы. Например, один из блоггеров делится информацией о нарушении законодательства одной торговой сетью. «Добрыня» продолжает продавать огурцы и помидоры из стран Евросоюза. И это несмотря на жёсткое распоряжение убрать с прилавков овощи из Евросоюза» [4]. Частный случай становится основанием для приписывания негативных черт городу и региону. Вывод: Пермь — город, в котором нарушаются права потребителей, не соблюдаются законы и т.д. Именно в такой логический ряд выстраиваются комментарии вокруг поста о нарушениях в данной торговой сети. В рассматриваемом нами сегменте блогосферы выстраивается целый мини-дискурс, основанный на подобных фактах, с помощью которых на основании коннотативной связи создается негативный образ Перми и Пермского края. Основаниями для приписывания негативных всеобъемлющих мифологических свойств региону становятся грязь на улицах и во дворах, наличие «долгостроев», задержка с подключением жилого фонда к теплоподаче и т.д.

Важное место в этом ряду занимают факты, связанные с катастрофами и чрезвычайными происшествиями. К таковым можно отнести авиакатастрофу 2008 года, пожар в ночном клубе «Хромая лошадь» в 2009 году, автобус, пронесшийся по одной их главных улиц города из-за отказавшей тормозной системы, ограбление инкассатора сбербанка и т.д. Данные события принципиально не рассматриваются блоггерами в качестве частных фактов, будучи интерпретированными как проявления потаенной в трансцендентальной сфере негативной сущности региона. Характерен комментарий, данный по поводу крушения под Пермью военного самолета: «Карма у Пермского края такая» [6]. Обобщение, сделанное блоггером, имеет явно мифологический характер: ассоциации превращаются автором в причинно-следственные связи, а последние, в свою очередь, подвергаются профанному синтезу, придавая законченный смысл территории. Таким же образом рассматривается криминальный фон Прикамья, которое по этому показателю занимает одно из первых мест в России. Из данной сферы во многом устраняются проблемы, связанные с работой органов власти, ответственных за решение подобных проблем. Возможность рационализации данной тематики редуцируется из данной сферы полностью, так как потребление и продуцирование новостей о катастрофах обусловлено подсознанием человека. «Благодаря ориентации на негативное массмедиа вырабатывают в обществе беспокойство, а тем самым — способность приспособления» [1, с. 46]. Подобная установка переносится из привычных СМИ в виртуальную сферу за счет того, что блоггеры воспроизводят содержательное наполнение массовой коммуникативной сферы.

Асоциальность пермской действительности подобным образом возникает в блогосфере в своей метафизической форме. Негативные социальные явления не поддаются анализу, авторам, как правило, не интересны причинно-следственные связи, возникающие в данной сфере. Достаточно типичен следующий фрагмент поста: «В Перми есть улица Туринская. К Турину она отношения не имеет, ибо названа в честь Туры. На этой улице уже давно нет ни одного дома… Раньше на этой улице стояли бараки, а с 1981 года не стоит ничего. Только курят младшеклассники, промышляющие добычей кожаных сумок и инкрустированных коммуникаторов у незадачливых барышень» [5]. Посредством данного поста, достаточно типичного в рамках заявленного дискурса, транслируется представление о негативных социальных явлениях в Перми как ее экзистенциальной, потаенной сущности, имеющей магическую, трансцендентную природу. Привычными эпитетами при описании городской реальности становятся лексемы: пустой, брошенный, выпавший. Экзистенциальный провал, приписываемый Прикамью, распространяется на все сферы регионального бытия.

Мифологизация отрицательных фактов пермской жизни способствует формированию всецело негативного образа территории, не поддающегося коррекции и рациональному преобразованию. В конечном счете, данный образ формулируется следующим образом: «Пермь — город смерти» [4]. Данному тезису предшествует обсуждение строительного происшествия (образование трещины в стене крупного торгового центра с последующим закрытием комплекса на ремонт), не повлекшего за собой ни смертей, ни увечий, ни паники. Мы видим, как гиперболизированная критическая установка порождает устойчивую мифологему, приобретающую характер символического содержания региона и его центра. Возникает замкнутый круг. Авторы блогов, тексты которых имплицитно нацелены на попытку исправления ситуации, реанимируют сложившееся у них порой иррациональное представление о регионе, способствуя формированию нового имиджа территории на основе негативных социальных и природных факторов.

Возможен иной вариант того же вывода: «по моему мнению, город, если все оставить как есть — тихо угаснет» [2]. В данном высказывании сочетаются как рациональная, так и метафизическая критика пермских реалий. С одной стороны, автор таким образом подытоживает свои рассуждения о негативной миграционной тенденции (в убыли пермского населения немалую роль играет переезд населения за пределы города и региона), с другой стороны, автор apriori стоит на позиции неприемлемости данности пермских реалий. Город и регион воспринимаются как объект преобразовательной деятельности в силу своей ущербности и культурной невостребованности. Однако, методом коннотации авторами высказываются серьезные сомнения в возможности данных преобразований.

Список литературы:

Больц Н. Азбука медиа. М.: Европа, 2011.
Гельман М. Русская национальная сказка. // Живой журнал. [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://maratguelman.livejournal
Живой Журнал //[электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://pyakimovmihail.livejournal.comskip=10
Максим г. Пермь. Пермь — город смерти // Живой журнал. [электронный ресурс]— Режим доступа. — URL: http://maksim-perm.livejournal.comtagпермь%20-%20город%20смерти
Пермяков А. Антропоморфный артефакт // Живой журнал. [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://grizzlins.livejournal
Чиркунов О. Падение самолета // Живой журнал. [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://chirkunov.livejournal.com/377972.html#comments
Элиас Н. Общество индивидов. М.: Праксис, 2001.