Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Дипломная работа на тему «Проекты социальной защиты детей, оставшихся без попечения родителей, в РСФСР в 1929-1941 гг.»

В современном обществе проблема беспризорности детей стоит не так остро, как в исследуемый период, однако статистические данные за последние годы о количестве беспризорных детей отсутствуют. Но на улицах, как в Москве, так и на территории других городов Российской Федерации, особенно в наиболее людных местах скопления людей, например, вокзалах, можно встретить детей, по всем внешним признакам, походящих на беспризорных.

Введение

В современном обществе проблема беспризорности детей стоит не так остро, как в исследуемый период, однако статистические данные за последние годы о количестве беспризорных детей отсутствуют. Но на улицах, как в Москве, так и на территории других городов Российской Федерации, особенно в наиболее людных местах скопления людей, например, вокзалах, можно встретить детей, по всем внешним признакам, походящих на беспризорных. Причины появления безнадзорных детей и на сегодняшний день остаются такими же, как это было во второй четверти XX в, например, военные конфликты, вынужденная миграция населения, слабые семейные связи. В сложных социально-политических условиях больше всего страдает самая незащищенная и слабая часть населения — дети и подростки, оставаясь без должного присмотра родителей или теряя их. Дети, попавшие в такие условия, являются уязвимыми для преступного мира, могут стать орудиями преступлений, что способствует разложению общества.

На сегодняшний день не существует однозначного ответа на вопрос, как полностью искоренить такое явление, как беспризорность и как устранить преступный мир, который привлекает молодую уязвимую часть населения — безнадзорных и беспризорных детей. В данной исследовательской работе, будет рассмотрен вопрос о беспризорности, о способах борьбы с беспризорностью, какими методами руководствовалось государство в 1930-е гг., и какие из них оказались наиболее продуктивными. Решение проблемы беспризорности мы можем видеть на страницах нашей истории. В тот период удалось сократить безнадзорность и минимализировать таким образом масштаб угрожающей социальной опасности.

Многие социальные причины появления беспризорных детей сейчас схожи с ситуацией в исследуемый период, поэтому необходимо обратиться к положительному историческому опыту решения данной проблемы. Этот опыт даст возможность улучшить современное положение.

Итак, актуальность темы выпускной квалификационной работы определяется современным состоянием российского общества и необходимостью обратиться к опыту ликвидации беспризорности в стране.

Объектом исследования является государственная политика в области социальной защиты детей в период 1929-1941 гг.

Предметом исследования являются проекты социальной защиты детей, раскрывающие подходы к ликвидации массовой детской беспризорности

Целью исследования является изучение проектов социальной защиты детей в условиях массовой беспризорности в РСФСР в период 1929-1941гг.

Поставленная цель определяет необходимость решения следующих:

а) Проанализировать проекты ликвидации детской беспризорности в период 1917-1929гг. в РСФСР

б) Раскрыть деятельность государственных и общественных организаций, направленную на решение проблемы массовой беспризорности

в) Охарактеризовать организационные условия работы системы детских социальных учреждений

г) Выявить и охарактеризовать различные методы ликвидации детской беспризорности в период 1929-1941гг.

Нужна помощь в написании диплома?

Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Сдача работы по главам. Уникальность более 70%. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

д) Обобщить результаты реализации проектов защиты детей, оставшихся без попечения родителей в исследуемый период.

Источниковедческая база включает в себя документы, письма, записки, которые есть как в общедоступном, опубликованном виде, так и неопубликованные материалы исторических источников, хранящиеся в архиве. Для удобства восприятия, источники разделены на две группы.

). Опубликованные источники, для систематизации полученных данных, было решено разделить на несколько групп:

А). Законодательные акты — опубликованы в сборниках. Нами были использованы такие документы, как «Основные указания о работе по ликвидации детской беспризорности и безнадзорности», «Постановления партии и правительства о школе», «Государство и общественность в борьбе с детской беспризорностью: Сборник статей и правительственных распоряжений», «Сборник важнейших постановлений и распоряжений ВЦИК»; «Сборник действующих узаконений и распоряжений правительства Союза ССР и правительства РСФСР»; «Сборник законов и распоряжений СССР»; «Сборник приказов и распоряжений по Наркомпросу РСФСР».

Данные материалы позволяют раскрыть работу, проводившуюся на местах в различных детских учреждениях. Опубликованные указы и распорядительные акты открывают возможность исследовать процесс реализации проектов в области охраны детей, оставшихся без попечения родителей. В указанных сборниках представлены постановления, государственные материалы комиссий и письма непосредственных участников в системе работы детских домов: воспитанников и педагогов, что позволяет выявить уровень результативности работы реализованных проектов в 1930-е годы.

Б). Делопроизводственная документация — включает в себя документы Наркомпроса РСФСР и Деткомисский ВЦИК, в рамках которых рассматриваются ведомственные распоряжения и приказы, в том числе находящиеся под грифом секретности в те годы; также протоколы заседаний, письма неравнодушных граждан и внутриведомственные переписки; и отчетные документы о тратах на ликвидацию детской беспризорности, отчеты о результативности применяемых методов борьбы, о гигиеническом состоянии домов и дальнейшей судьбе взрослых выпускников.

Данная группа источников позволяет выявить общность работы государства с детскими учреждениями, которую курировал Наркомат просвещения РСФСР. Более того, делопроизводственные источники позволяют соотнести фактическое положение дел в стране с официальной реакцией государства.

В). Периодическая печать — данный вид источников рассматривался на основе официальных и методических изданий, таких как: «Бюллетень народного комиссариата по просвещению РСФСР», «Охрана материнства и младенчества», «Друг детей», «Советское государство и право». Данные источники раскрывают замыслы и реализацию проектов государства по обеспечению детей, оставшихся без опеки родителей. Более того, в указанных источниках можно найти элементы источников личного происхождения: реакцию общества на исследуемую проблему беспризорности. Так, например, среди опубликованных статей, в периодике можно встретить предложения от неравнодушных людей по охране детства, воспоминания бывших воспитанников, проследить хронологию развития системы детских домов.

При работе с источниками, был заметен заданный характер периодики: периодическая печать является многогранным источником, отражающим, помимо пропагандистской политики государства, мнение общества, что необходимо учитывать, при анализе источника.

) Неопубликованные источники — архивные материалы:

Государственный Архив Российской Федерации (ГАРФ)

-Фонд 5207 «Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК». В нем содержатся: Доклады, рапорты, служебные записки бригады Деткомиссии о состоянии работы по борьбе с детской беспризорностью на Московском железнодорожном узле; Данные государственных и межведомственных переписок, протоколы и отчеты проверочных комиссий, материалы о снабжении детдомов финансами, гигиеническим осмотром. Данная документация позволила выявить условия жизни детей в детских учреждениях, функционирование утвержденных правил на местах. Также фонд позволил составить более полную картину осуществлявшейся политики экстренной поимки детей с улиц в рамках трехлетнего плана: разобраться во взаимодействиях всех задействованных органов и понять степень их продуктивности и успешности на данном участке работы.

-Фонд 2306 «Наркомат просвещения РСФСР»: А). Инструкции, статистические сводки, докладные записки НКП РСФСР об учреждениях по охране детства НКП РСФСР и мероприятиях по ликвидации детской беспризорности за 1933г.;

Б). Постановления НКРКИ РСФСР, приказы, (копии), инструкции и докладные записки НКП РСФСР о борьбе с детской беспризорностью в республике, за 1932-33гг.;

В). Положение о приемнике-распределителе НКВД СССР, утвержденное НКВД СССР;

Г). Докладные записки и справки ЦК Колхозного общества взаимопомощи НКП АССР, край(обл) ОНО об организации патронирования и борьбы с беспризорностью за 1937г.

Фонд 393 «Материалы Общества «Друг детей»». Нами были использованы следующие дела:

А). Протоколы организационного комитета общества «Друг детей». Сведения о работе организационного комитета, о борьбе с беспризорностью, об оздоровительной работе и, организации массового отдыха детей;

Б). Устав общества «Друг детей» и положения о секторах общества. (Копии);

В). Директивные письма ЦС ОДД областным и краевым советам ОДД по участию в кампании опеки и установления детей сирот и воспитанников детучреждений; о порядке и сроках передачи предприятий находящихся в системе обществ ДД государственным учреждениям;

Г). Постановление ВЦИК и СНК о работе общества «Друг детей»; о передаче в ведение НКЛП РСФСР произведенных предприятий, принадлежащих добровольному обществу «Друг детей»;

Д). Программы курсов переподготовки районных секретарей общества «Друг детей», учебно-производственной деятельности ОДД. Положение школьного сектора о постах охраны детства при школах. Учебный план на 1933г.

Историографический обзор представляет собой совокупность монографий, статей и иных научных работ, посвященных данной теме, что позволяет сделать вывод об актуальности проблемы исследования на протяжении десятилетий. Для удобства восприятия истории исследования данной темы, исторические работы можно разделить на четыре группы по следующим периодам.

Работы 1940-1950-х гг. исследователей периода 1930-х гг. показывают заинтересованность в практике воспитательных работ с детьми, лишенными родителей, в том числе в работе с правонарушителями. В 1940-е гг. исследователи старались избегать критики и анализа эффективности системы ликвидации детской беспризорности и безнадзорности в 1930-е гг.

В 1940 г. вышла работа В.П. Тадевосяна, которая посвящена рассмотрению проблемы детской преступности в рамках существовавшего законодательства. Автор рассматривал продуктивность нововведений по данному вопросу спустя пять лет после принятия закона от 7.04.1935г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних», по которому полагалось применять самые строгие меры к несовершеннолетним с 12 лет, при особо тяжких преступлениях. Он сравнивал данный закон с судебной практикой СССР и детскими судами в странах Европы. Тадевосян в своей работе приходит к выводу о том, что закон 7 апреля был необходим, так как в настоящих тогда условиях по-другому было невозможно побороть детскую преступность.

В 1940г. также выходит монография Петра Владимировича Поталак, которая раскрывает основу работы специальных детских учреждений, направленных на перевоспитание представителей женской части детей, оставшихся без попечения родителей. Он применил новаторский подход по перевоспитанию воспитанниц, который заключался в комплексе различных методов. Самым главным приемом он считал труд и учебный и производительный, комплексное расширение кругозора: в музыке, пении, занятий по ритмике, акробатическим элементам — пластика и акробатика. Также автор применял индивидуальный подход к каждому воспитаннику, что позволяло выявить потребности каждого человека и корректировать их в нужное русло.

В 1950 г. Была создана диссертация, посвященная проблеме ликвидации детской беспризорности по методам Дзержинского и изучению его педагогических приемов. И через 4 года, в 1954г. была выпущена диссертация исследователя С.С. Коваленко, которая показывала эволюцию сети детских домов УССР. При написании данной работы, исследователь опирался на личный опыт общения с воспитанниками и воспитателями детских домов. Анализируя данную проблему, автор приходит к выводу, что не удалось прийти к более масштабным улучшениям в ликвидации беспризорности, из-за нехватки достаточного количества оборудования, то есть труд профессиональный, обучающий подменялся работой по дому и самообслуживанием.

В целом, в военный и послевоенный период исследуемая тема рассматривалась, преимущественно, в рамках юридического и педагогического аспекта детской беспризорности 1930-х гг.

Историографический потенциал периода 1960-1980-х годов позволил выявить заинтересованность исследователей в изучении проблемы беспризорности с педагогической стороны. Работы этого периода позволили изучить педагогический аспект в ликвидации детской беспризорности и безнадзорности 1930-х гг.

В середине 1970-х гг. происходит новый виток в развитии исследования данной темы, так как в это время открыли ранее закрытые партийные архивы. В период «оттепели» государство меньше навязывало политическую конъюнктуру, поэтому на ряду с небольшим перерывом в изучении данной темы, появлялись работы, изучающие политику государства, направленную на ликвидацию детской беспризорности, с разных сторон. Теперь, у исследователей появилась возможность подкреплять свои выводы рассекреченными архивными данными, стало возможно применить комплексный подход в изучении данной темы.

Из работ данного периода можно назвать работу в соавторстве А.А. Виноградовой, в которой комплексно показан воспитательный аспект работы в детских домах. Данный труд позволял педагогам применить эффективный опыт 1930-х годов в работе с детьми, адаптировав его под настоящие несколько уже изменившиеся условия. Также среди работ А.А. Виноградовой можно выделить методическое пособие, которое позволяло улучшить работу в детских домах интернатного типа. Эти данные важны для понимания принципов работы детских учреждений интернатного типа. В данных работах, автор призывает педагогов к взаимодействию с воспитанниками, поэтому, по мнению автора, сельский детский дом наиболее полно отвечает потребностям детей. Также исследователь подчеркивала важность коллективного воспитания детей, чтобы у них формировалось восприятие детского учреждения как родного, чтобы компенсировать утрату семьи.

В этот же период вышла в свет диссертация исследователя К.И. Беленовского, которая освещала сторону работы инспекторов по делам несовершеннолетних с детьми учреждений интернатного типа. В своей работе, автор призывает педагогов к исправлению некорректного поведения воспитанников и к отказу от признания детей неисправными. Он показывает важность превентивных работ в детьми, во избежание их вовлеченности в преступную среду и показывает значимость их всестороннего развития. Автор доказывает значимость и эффективность работы инспектирования детских учреждений.

Еще одним исследователем вопроса о ликвидации детской беспризорности является Н.В. Шишова. Ее диссертацияпозволила раскрыть причины возникновения беспризорности. Например, одним из ключевых факторов, способствующих увеличению количества беспризорных, она называет эксплуатацию и неравенство народа. Также исследователь подчеркивает в своей работе значимость социализма, как «спасительную руку», которая способна решить данную проблему. Также автор исследовала в своей работе контингент детей, пребывающих в детских учреждениях, и пришла к выводу, что в 1930-е гг. появляется тенденция увеличения количества детей в детских домах из семей. Из основных проблем, с которыми столкнулось государство при ликвидации массовой детской беспризорности на местах, Н.В. Шишова подчеркивает недостаточность финансового снабжения и квалифицированных, профессиональных кадров для работы с детьми. При изучении историографии приведенных десятилетий, можно сделать вывод о том, что авторы заострили внимание на системе работы по масштабной кампании ликвидации беспризорности. В это время особенно внимательно исследуется алгоритм действий всех участников проводимой работы и выявляется ее эффективность.

При изучении историографии периода 1990-2000-х гг., мной было обращено внимание на заинтересованность у исследователей в формировании системы защиты населения. В числе исследователей данного периода, можно назвать А.М. Нечаеву. Исследователь создала монографию, в которой наиболее полно раскрыла историю функционирования детских домов. Такой подход в изучении ликвидации детской беспризорности позволяет изучить предыдущий опыт 1930-х гг. максимально объективно, с учетов всех положительных и отрицательных влияний тех или иных действий правительства. Это необходимо для принятия продуктивного и максимально эффективного подхода в решении этого вопроса в настоящее время.

При рассмотрении данного периода, также необходимо отметить диссертационное исследование А.А. Карасевой. В своей работе, автор наиболее полно раскрыла историю функционирования детских учреждений и, в частности, детских домов, что позволяет проанализировать опыт ликвидации детской беспризорности в 1930-х гг. и разработать проект аналогичной политики в настоящее время, адаптировав под современные условия.

Таким образом, в современной историографии, посвященной проблеме ликвидации беспризорности в 1930-е гг., можно наблюдать появление больших возможностей наиболее полного и емкого исследования данной темы. Появляется возможность анализировать источники из архивов, которые ранее были недоступны, возможность изучить наработки и труды предшествующих исследователей и апробировать актуальность своей темы в другом направлении. Также исследователи привлекают данные разных регионов РСФСР и союзных республик, что позволяет произвести сравнительный анализ и выявить особенности и продуктивность проводящейся политики на местах. Все это позволяет, в итоге, охарактеризовать систему работы государства в области ликвидации детской беспризорности в 1930-е гг. и выявить хорошо зарекомендовавшие себя методы и приемы, чтобы применить их в настоящее время, адаптировав под современные условия.

Глава 1. Государственная и общественная инициатива в ликвидации детской беспризорности в 1929-1941 гг.

.1 Разработка проектов ликвидации детской беспризорности в 1920-е гг.

Программа ликвидации детской беспризорности разрабатывалась в соответствии с реалиями того времени. Условно ее можно разделить на два основных периода: 1925-1935 гг. и 1935-1941 гг. Для того, чтобы разработать эффективный план по ликвидации беспризорности, необходимо было учесть ошибки предыдущего периода — до 1929гг., так как в то время, были предприняты определенные меры для ликвидации беспризорности. Обратимся к предыстории исследуемого нами периода — как решали вопрос беспризорности в 1930-е гг. Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться также к значению понятия «беспризорность» и «безнадзорность» в исследуемый период.

В законодательном акте, понятие «беспризорный» вошло в обиход, начиная с Постановления ВЦИК и СНК РСФСР лишь в 1926г. «Об утверждении Положения о мероприятиях по борьбе с детской беспризорностью в РСФСР». По этому положению, предполагалось предпринять меры помощи детям до 16 лет, в зависимости от характера беспризорности. Следовательно, в лексике, термин «беспризорный», означал как детей без опеки родителей, так и детей безнадзорных — у которых родители есть, но, либо вынуждены работать на производстве, либо по каким-нибудь другим причинам не могли следить за ними и контролировать их, в результате чего, дети оказывались предоставленными самим себе.

Что же касается термина «безнадзорный», то он начал использоваться в правительственных документах с 1935 г., в соответствии с Постановлением ЦК ВКП(б) «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности»- то есть здесь официально уже различалась лексическая окраска терминов, но, судя по документам делопроизводства и ведомств, эти термины были крепко накрепко взаимосвязаны. Эту особенность отмечали также и на конференциях и съездах многие докладчики, они говорили о том, что безнадзорность порождала беспризорность и выявить однозначно наличие родителей у ребенка, было подчас непросто. С этим связана, в том числе, трудность подсчета безнадзорных и беспризорных детей. Одним из важных лиц государства, повлиявших на основные методы решения вопроса беспризорности, является Н.К. Крупская — она занимала должность заместителя народного комиссара просвещения РСФСР с 1929 по 1939 гг. Ею было отмечено, что «ликвидация беспризорности, вызванная войной и революцией, возможна только с помощью организованной общественности». Она присутствовала на конференциях и съездах, где неоднократно поднимался вопрос о мерах в ликвидации беспризорности, в качестве представителя партии.

Первостепенной и главной задачей государства в решении вопроса ликвидации беспризорности, являлась ответственность государства перед детьми, и, для решения этой задачи, было признано неизбежным отмирание социальных институтов: семьи и, в будущем, государства. Народный комиссар Просвещения А.В. Луначарский обозначил позицию государства, что дети воспитываются, в первую очередь, для общества, потому цель государства заключается в формировании системы социального воспитания. Воспитание детей, лишенных родительской опеки, передавалось специальным матерям, которые имели опыт работы с детьми — они заботились о детях, которые находились под их опекой.

Для того чтобы максимально эффективно побороть феномен беспризорности, необходимо было выявить его причины, о чем писали и многие общественные деятели и педагоги. Детям, рожденным в 1917г. к началу исследуемого периода было 12 лет, потому обратимся к социально- политическим условиям того периода.

Безусловно, причины беспризорности кроются не в одной причине, а в целом ряде взаимосвязанных событий, которые привели к опасным масштабам этой ситуации. В первую очередь, считаю необходимым выделить кризис семьи — со всеми ее традициями, ценностями, принципами. Ведь, начиная со становления нового молодого советского государства 1917 г., пропагандировалось так называемое правило «стакана воды», при котором признавался отказ от моральных ценностей семьи, принятие этих ценностей пошлостью, как и верность друг другу — все это считалось пережитком буржуазного строя, в то время как насытить свои вожделения стало просто, как выпить стакан воды. Это важно отметить, так как дети исследуемого периода — 1930-х гг., были рождены, в своем большинстве, именно в период процветания этой теории — в 1920-е гг. К сторонникам этой теории часто относят таких деятелей государственного аппарата как А.М. Коллонтай.

Прекрасно осознавал последствия и опасность этой теории А.В. Луначарский, и он писал об этом: «От этой «теории стакана воды» наша молодежь взбесилась. Для многих юношей и девушек она стала роковой. Приверженцы ее утверждают, что это теория марксистская. Я считаю знаменитую теорию стакана воды антимарксистской, антиобщественной. Энгельс в «Происхождении семьи» указал на то, что важно, чтобы половая любовь развилась и утончилась. Это значит, что любовь не должна быть повседневностью, «стаканом воды», а чтобы она была поднята на должную высоту, до чего-то чрезвычайно значительного. Такую любовь считает утонченной Энгельс, когда пишет об этом в своей книге о семье и государстве. Ленин переходит к положительному рецепту, что молодежи особенно нужны здоровый спорт, гимнастика, плавание, экскурсии, исследования и т. д. и все это, по возможности, совместно». Конечно же, помимо этой причины, данным мотивам усугубления ситуации с беспризорностью сопутствовал социальный кризис, выраженный в последствиях Первой мировой и Гражданской войн, а также Революции 1917 г. — все это усилило и усугубило социально-экономические причины беспризорности, что, в свою очередь, вылилось в массовость этого феномена. Полноценно бороться с результатами всех этих причин начали лишь к концу 1920-х гг.

Было очевидно, что крайне опасно для авторитета государства оставлять проблему такого масштаба, ведь дети являлись основой будущего страны, и на них возлагалась надежда, что спустя годы они построят коммунистическое общество. Для достижения поставленной цели, необходимо было грамотно воспитать молодежь, привить им основные ценности советского социалистического общества. Следовательно, необходимо было приступать к поискам способов решения этой проблемы. Для продуктивного решения этого вопроса созывались съезды и конференции, чтобы создать площадку для обсуждения, где все педагоги могли бы высказывать свое мнение относительно воспитания беспризорных детей, основываясь на проделанном опыте работы с ними. Например, в 1920г. состоялся «Первый съезд по проблемам детской дефективности, преступности и беспризорности», на котором были представлены доклады по общим вопросам: о причинах дошкольной, моральной, умственной, физической дефективности, способах ее предотвращения и ликвидации. Съезд был призван выявить корни беспризорности и определить основные направления работы на наиболее сложных фронтах проблемы: работа с дефективными и преступными детьми.

Так, педагог В.П. Кащенко обозначил необходимость обратить внимание на причины дефективности и обуславливающие ее факторы. Следующим шагом он призывал «…решить важный вопрос о налаживании дел в центре и на местах, для более продуктивной работы — урегулировать правильное взаимоотношение между Наркомпросом, Наркомюстом и Наркомздравом». Докладчик С.В. Бахрушин выделил два основных фактора, порождающих преступность: личные свойства отдельного индивидуума и социальные условия, потому он отмечал необходимость ведения работы по двум направлениям — медико-педагогическом, для устранения индивидуальных общественно-опасных свойств в человеке, и в социальном, в смысле изменения условий, способствующих росту преступности. Этот же докладчик отметил, что революционный период создает новые условия, которые пагубно влияют на детские души, и борьба со злом будет безрезультатна, если государство и общество не сумеют разобраться в этих условиях. Другой докладчик Аранович — обратил внимание на голод и недостаточное питание как источник подрыва телесного и нервно- психического здоровья большого числа детей в разных местах Советской России, то есть подчеркнул необходимость увеличения детского пайка с необходимыми белками и жирами для нормального развития.

Таким образом, на I Всероссийском съезде отказались от теории о неисправимости морально-дефективных детей, так как проявления дефективности признали трудностями в воспитании. В случае, если педагог «прикрывался» подобным заявлением о неисправности ребенка, его признавали некомпетентным специалистом. Это официальное положение Наркомпроса представил А.В. Луначарский, где он также добавил, что ненормальные условия способствуют воспитанию детей с ненормальным поведением и выделил голод как источник детской беспризорности: «…если условия изменить — дети будут развиваться нормально».

Позже, в 1924г. состоялась I Московская конференция по проблемам детской беспризорности — данная конференция была попыткой оформить уже имеющийся опыт в централизованную государственную систему, то есть попыткой оформить общий единый проект по ликвидации беспризорности. Об этом заявил историк, педагог В.Н. Шульгин, он обозначил, что смысл конференции заключается в том, чтобы сделать хорошо зарекомендовавшую работу по борьбе с беспризорностью, достоянием широких, в первую очередь, рабочих масс. Потому, он выявил цель конференции в том, чтобы «…переоценить старые точки зрения и сговориться по ряду вопросов борьбы с беспризорностью, чтобы решать вопрос по-новому». Докладчица Е.С. Лившиц высказала свое мнение о социальных корнях беспризорности и объявила, что одной из основных причин является безработица, аргументируя это тем, что большинство правонарушителей являются выходцами из среды трудящихся. Причем дети, способны к труду на производстве, но не имеют такой возможности ввиду отсутствия рабочих мест. Поэтому докладчица поставила вопрос о необходимости организации труда подростков. В доказательство своего тезиса она объясняет, что корни беспризорности кроются в социальных условиях, а не в личных качествах детей, а признание ребенка нравственно отсталым ни на чем не основано, так как нет точного критерия морали для определенного возраста и нет общей для всех морали в классовом обществе. Н.К. Крупская в своем докладе отметила, что только с привлечением «организованных слоев населения», мы сможем ликвидировать тяжелое наследие войны и разрушение старых связей. Также она подчеркнула важную роль конференции в сплоченности и продуманности каждой формы организации по вопросу о ликвидации беспризорности.

На данной конференции докладчики делились своим мнением о причинах беспризорности и попытках выхода из тяжелого положения. В результате, сошлись на том, что «лишь объединенными усилиями государства и рабоче-крестьянской общественности, при полном и тесном слиянии всех мероприятий по этому делу, только при всестороннем энергичном включении пролетарско-крестьянских масс в эту работу, возможна победа на этом одном из серьезнейших фронтов республики».

Следовательно, программа ликвидации детской беспризорности представляла собой комплексную работу в учреждениях и на улице: к ликвидации беспризорности подключались все граждане страны, помимо основного состава уполномоченных по охране детства. Такая необходимость подключения к работе в организации всех людей вызвана сильной запущенностью ситуации в государстве — а это являлось серьезной угрозой для подрыва авторитета и социальной организации страны.

Одним из «фундаментов», на котором базировалась работа по ликвидации детской беспризорности предшествующего периода, который просуществовал довольно долгое время — была Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК. По положению от 2.02.1925г., в задачи Деткомиссии входило согласование деятельности всех государственных участников в ликвидации детской беспризорности. Согласно последующим постановлениям Деткомиссии, в республике выстраивалась четкая вертикаль власти в борьбе с беспризорностью и регламентировалась ответственность за определенную отрасль на каком-либо участке работы в ликвидации беспризорности. Председателем и инициатором создания Деткомиссии был Ф.Э. Дзержинский, так как он считал ВЧК наиболее слаженным, уважаемым и четко работающим органом. Также можно было наблюдать гармоничную и слаженную работу органов здравоохранения, которая следила за санитарно- эпидемиологическим состоянием детских учреждений и органов народного образования — осуществлявшим контроль над образованием и развитием детей, оставшихся без попечения родителей.

К концу 1920-х гг. Комиссией по улучшении жизни детей при ВЦИК, был инициирован Трёхлетний план борьбы с детской беспризорностью 1926- 1929гг. Короткие сроки плана обуславливались большой запущенностью положения в стране с беспризорными, поэтому в сентябре 1926г. правительством РСФСР был утвержден трехлетний план борьбы, а уже 5 апреля 1928г. ЦК ВКП(б) издает указ о ликвидации детской беспризорности в течение двух лет. Программа ликвидации детской беспризорности в исследуемый период была основана на опыте этого трёхлетнего плана. Данный план по ликвидации приравнивался к «боевому заданию» — это была крупномасштабная операция, где ключевую роль играли силовые ведомства государства — ОГПУ и рабоче-крестьянская милиция. Идея заключалась в массовой ликвидации беспризорности: велись операции по поимке беспризорных по всем городам РСФСР. Поимка происходила тщательно, путем определения мест скопления детей, где организовывали специальную зону оцепления, с целью предотвращения побегов детей. На узловых железнодорожных станциях, в целях пресечения побега пойманных, также были организованы зоны оцепления. После поимки детей определяли в вагоны-приемники и далее отправляли в детские учреждения. Основной удар был нанесён ночью 12-13 апреля 1928г. одновременно в крупных городах и на железнодорожных станциях, постепенно расширяя территорию отлавливания беспризорных. В это же время формулируются два основных принципа борьбы с беспризорностью: беспризорность приравнивается к преступности и признается незаконной на всей территории государства. Данный план был признан успешно зарекомендовавшим себя, поскольку втечение полугода удалось задержать 26 336 чел., в числе которых были беглецы от родителей, беглецы из детских домов и трудно определяемые сироты. Следовательно, были предприняты меры мобилизации всех структур общества в решении этого вопроса.

Но механизм дальнейшего выяснения статуса детей, их распределения по учреждениям, столкнулся с недостаточным информированием всех ведомств, в результате чего, комиссариаты были вынуждены передавать детей из одного ведомства в другое, а дети часто сбегали из детских учреждений.

В связи с этим необходимо отметить, что данная практика была сопряжена с отрицательными последствиями. Среди них, исследователь А.А. Карасева называет недостаточное финансирование, недостаточную помощь общественности, отсутствие квалифицированных кадров на местах и несогласованность всех участников кампании. Считаю данные выводы вполне обоснованными, ведь несогласованность силовых ведомств с другими ответственными органами приводила к недостаточному информированию всех участников о текущей обстановке дел. Следовательно, не было возможным отслеживать ситуацию, а о модернизации педагогических подходов к детям не могло идти и речи, так как несогласованностью затормаживался вопрос о распределении детей в учреждения. Более того, впоследствии все эти ошибки нашли свое отражение в подмене основной задачи плана, и в итоге все свелось к борьбе со следствиями беспризорности. То есть велась борьба с количеством беспризорников на улицах, но не с корнем беспризорности — эту ошибку впоследствии учтут лишь спустя 5 лет, после окончания апробации «положительного опыта» Трёхлетнего плана.

Таким образом, в решении общегосударственной проблемы в ликвидации беспризорности, существовали недочеты, в числе которых — отсутствие единого утвержденного плана по ликвидации детской беспризорности. Проводились лишь конкретные для данной ситуации кампании, которые реализовывались, опираясь на государственные, партийные решения, не имея при этом достаточного финансирования и экономического фундамента. Более того, борьба с беспризорностью как с массовым, масштабным явлением была для советской власти совершенно новым явлением, в решении которого было необходимо прибегать к выработке иных методов и подходов.

1.2 Государственные организации в ликвидации детской беспризорности

В результате Трехлетнего плана борьбы с беспризорностью, к 1930г. ответственность за поимку беспризорных на транспорте была передана НКПС — охране железнодорожных и водных путей сообщения, а с 1932-33гг. силовые структуры имели специальные подразделения по борьбе с безнадзорностью и беспризорностью: приемники-распределители, детские комнаты милиции. Сделано это было с целью упорядочить и сосредоточить такое ответственное дело, как ликвидация беспризорности, в руках уже хорошо зарекомендовавших себя силовых структур. Ведомства Рабоче- крестьянской милиции и НКВД отличились своей слаженностью в работе, в чем им нельзя отказать, что и определило выбор ответственных за проведение ликвидационных мероприятий беспризорности. В дальнейшем, еще долгое время ответственность за беспризорных и безнадзорных детей, будет сохраняться в руках силовых структур.

К числу государственных организаций можно отнести общество «Друг детей», возникшее к 1930г. на базе отдельно существовавших обществ на местах. Здесь необходимо отметить, что общество «Друг детей» лишь формально признавалось общественной организацией, в то время как контролировалась государством и имела заданный характер со стороны власти. Об этом пишет в своей статье Т.Н. Смирнова, она подчеркивает слияние с одной стороны общественной составляющей ОДД как инициативы снизу, а с другой стороны слияние заданной государственной политики, как поддержка общества. Таким образом, к 1930г. оно оформляется в общегосударственную организацию, реализующую широкомасштабную работу в области ликвидационной политики беспризорности и превентивных мер борьбы с безнадзорностью.

Реальной роли общества «Друг детей» в решении исследуемого вопроса историки дают оценку по-разному. Например, исследователь О. А. Дорожкина считает, что ОДД не оправдало возложенных на него ожиданий, так как там работали непрофессиональные кадры. Также автор указывает на требовательный отбор, который не предусматривал работу с представителями классов буржуазии, хотя они могли оказывать материальную помощь — но этот вариант не рассматривали, то есть преграждали путь работы с детьми заинтересованным людям, готовым всячески продвигать работу с детьми, лишенными попечения родителей.

Однако высокую значимость общества видит исследователь О. А. Бендина, но только на отдельных местах, тогда как, если рассматривать работу в рамках общегосударственного масштаба, тогда, по мнению исследователя, результативность, все-таки, оставляет желать лучшего. И действительно, членами общества не могли стать многие категории населения, например, лишенцы; граждане, лишенные родительских прав; лица, лишенные прав судом и лица, угрожающие авторитету и стабильности революционного движения пролетариата.

С одной стороны, участниками общества «Друг детей» была проведена продуктивная работа по обеспечению нуждающихся детей, ведь ОДД брало под свое крыло детские учреждения, контролируя обеспечение всем необходимым детских потребностей, в том числе, всеми необходимыми ресурсами, для проживания. Также общество обеспечивало детские организации финансированием — обладая своими учебно-производственными мастерскими, общество имело возможность получать собственный источник дохода.

С другой стороны, общество «Друг детей», будучи оформленным и подчиненным к 1930 году государству, считаю, не раскрыло своего потенциала в полной мере, хотя предпосылки изначально для этого были, о чем будет сказано далее, об общественных организациях. Считаю, что, прежде всего, препятствовало продуктивности общества отсутствие не только искренней инициативы от общественности, но и, как следствие, пренебрежительное отношение к работе, отсутствие понимания значимости и серьезности проводившейся работы, что в свою очередь, произросло в печальные последствия, и общество «Друг детей» к 1935г. было признано неэффективным и было расформировано.

Помимо ОДД, к октябрю 1931г. московской Детской комиссией при ВЦИК, был определен план по ликвидации беспризорности, на основании нового Положения, в котором участвовали силовые, общественные организации. Был разработан четкий график, которым предполагалось вылавливать беспризорных детей в специально отведенное время. Поздним вечером ответственность была в руках силовых структур, тогда как утром ответственность на себя брали общественные организации. После поимки детей, их передавали в отделение милиции, для определения статуса ребенка — наличие родителей, возраст пойманного, а далее их помещали в центральный приемник-распределитель — бывший Даниловский монастырь.

Необходимо отметить созданные ранее комиссии по делам несовершеннолетних, на которые возлагалась ответственность следить за сокращением численности беспризорных, работали, используя превентивные меры. Работа осуществлялась путем взаимодействия с трудными подростками, неблагополучными семьями и правонарушителями, не достигших совершеннолетия. Таким образом, частым гостем комиссий являлись безнадзорные дети. Сразу назревает вопрос, что движет детьми на совершение преступлений в 1930-е гг, если система государственных организаций налаживается и, казалось бы, должна способствовать уменьшению количества беспризорных и правонарушений. Как пишет в своем исследовании А.А. Карасева, если раньше, в прошлом десятилетии, основным побудительным мотивом в преступлениях и правонарушениях являлась нехватка материальных ресурсов, необходимых для поддержания жизненной активности, то уже в 1930-е гг. несовершеннолетние правонарушители становились уязвимыми для взрослых преступников, которые привлекали к совершению нарушений законодательства. При этом по наблюдению исследователя, сами преступники были из благополучных семей, а мотивом для правонарушений являлось желание пойти в кино.

Таким образом, задачами инспекции являлась регулярная поимка лишенных опеки детей с улиц, помощь детям из неблагополучных семей, у которых трудные материально-бытовые условия, борьба с преступными действиями несовершеннолетних в общественных местах и контроль за организацией условий в детских домах. У социальной инспекции была ответственность за свой определенный район, и, с целью эффективной борьбы с беспризорностью, район был разделен на улицы, к каждой из которых прикреплялся инспектор с помощниками до 20-ти чел. С помощью такого разделения сфер влияния, было возможным достигнуть максимальной эффективности в работе — осуществлялся контроль за неблагополучными семьями, а также за детьми, воспитывающимися у приемных родителей. Также проводились профилактические беседы, как с детьми, так и с родителями: могла быть оказана помощь в трудоустройстве родителей или приеме ребенка на учебу или, при необходимости, в детское учреждение.

Таким образом, согласно Постановлению СНК СССР 25 февраля 1932г.отмечались положительные тенденции в области ликвидации беспризорности на территории РСФСР. Однако, в начале 1930-х годов рост беспризорных увеличивался, из-за проводившейся политики коллективизации и раскулачивания, причем дети стремились преимущественно в Московский регион, так как там было больше шансов на выживание и перспективы к дальнейшим планам на будущее. Таким образом, проблема переполненности детских учреждений сохранялась, ввиду ограниченности мест, и дети переходили из одного учреждения в другое или же вовсе сбегали. Такому положению послужила, и несогласованность действий субъектов ликвидации беспризорности, и постоянные побеги детей, и отсутствие более масштабной общественной инициативы в ликвидации беспризорности, о чем докладывали на совещаниях и в письмах руководству сотрудники ответственных структур.

Однако необходимо отметить, что данная практика ликвидационного характера беспризорности не была зарекомендована успешно, даже после реализации 3-ех летнего плана 1926-1929гг. это было очевидно, так как существовало множество проблем проводившейся системы, о которых писали участники программы. Например, на совещании 11 мая 1933г. о прогрессе проводимой компании было отмечено, что была несогласованность действий приемников-распределителей с отделами народного образования (ОНО), из-за чего была сильнейшая перегрузка учреждений от потока детей. Из-за этого было необходимо переселять детей из Москвы в другие отдаленные регионы. Дети постоянно сбегали из приемников-распределителей и детских домов, так как сотрудники не были готовы к такому потоку детей, за которым было крайне сложно уследить. Сотрудниками Административно-хозяйственного управления НКВД было отмечено, что кампания вовсе сводится к поимке одних и тех же детей. То есть была несогласованность работы вех участников, участвовавших в реализации программы ликвидации детской беспризорности, поэтому было необходимо искать альтернативный путь решения этого вопроса, с учетом допущенных ошибок, во избежание их повторения.

Итак, сложились все предпосылки к тому, чтобы срочно предпринять меры к новым сложившимся условиям данной проблемы. И уже 31 мая 1935г. в Постановлении ЦК ВКП(б)был провозглашен вектор в сторону полной ликвидации детской беспризорности — здесь новаторство от предыдущего проекта заключается в нескольких позициях. Во-первых, в признании виновниками беспризорности родителей, которые не уделяют должного внимания и времени воспитанию своих детей. Во-вторых, государственным Постановлением было принято решение уделить внимание превентивным мерам в ликвидации беспризорности. Таким образом, оформлялась личная ответственность председателей сельских и городских советов за передачу детей в приемные семьи, уголовная ответственность семьи за корысть или несоблюдение установленных норм развития своих детей, закрепление за колхозами ответственности за содержание беспризорных детей и за помощь особо нуждающимся семьям. Для обеспечения поставленных задач, выделялись средства для создания денежного фонда, чтобы обеспечить материальную помощь сиротам и одиноким матерям, в размере 5 млн руб. в 1935 г. Именно с принятием нового Постановления 1935г., общество «Друг детей» потеряло свою актуальность и было признано неэффективным. После ликвидации Общества «Друг детей», все средства и материальные ценности, ранее входившие в состав имущества местных и республиканских советов общества, передавались в пользование под ответственность местным Детским комиссиям при ВЦИК, для продуктивного использования на благо решения общегосударственной проблемы детской беспризорности и безнадзорности. Основной, ответственно работающий костяк упраздненного общества, переходил на работу в специально созданные секции по ликвидации детской беспризорности при Городских Советах, а сотрудники ОДД, занимавшие прежде руководящие должности, теперь переходили на работу в Деткомиссии или отделы народного образования и другие детские учреждения.

В целях профилактической работы, также на первом плане оставались силовые структуры — НКВД — они имели право штрафовать родителей или опекунов, если те уличены в противозаконных действиях. Приемники- распределители были сохранены под руководством НКВД, где детей также, как и раньше допрашивали и после распределяли, в зависимости от статуса ребенка. Из положительных изменений можно отметить, что здесь уже фиксировали движение детей, что помогало избежать повторных побегов детей из детских учреждений. Если же все-таки обнаруживали убежавших детей, руководству детского дома предъявлялись судебные претензии. Также были предприняты действия, к насыщению внеурочного времени различными мероприятиями: детские площадки и библиотеки, увеличение ареала распространения домов пионеров, театры юного зрителя, технические секции.

В рамках профилактической работы, ресурсы ОНО и школ контролировали положение в неблагополучных семьях: школьные учителя производили обходы по семьям и проводили педагогические консультации по правильному воспитанию детей. Таким образом, если учителями в ходе обхода было выявлено не надлежащее воспитание или преступное отношение законных представителей к детям, директор школы был в праве инициировать возбуждение уголовного дела, а также мог организовывать помощь нуждающимся семьям, с помощью правления колхозов и профорганов.

По-прежнему, к середине 1930-х гг. причиной беспризорности оставался кризис семьи, что порождало увеличение количества матерей- одиночек, вынужденных работать на предприятиях, оставляя детей без надзора. Упрощенный бракоразводный процесс в конце прошлого десятилетия приводил к увеличению количества матерей-одиночек с каждым годом все больше. Потому, в связи с Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР 27.06.1936г. «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатежи алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводе», невыплата алиментов или оставление несовершеннолетних детей без средств к существованию, несло за собой уголовную ответственность с лишением свободы сроком до 3 лет. Также по закону должника отмечали специальной меткой в паспорте, по которой работодатель отслеживал долги сотрудника и, по необходимости, вычитал из зарплаты часть на уплату алиментов. К этому же законодательству относится и новый поворот в сторону восприятия женщины как матери и хранительницы очага, причем одним из таких следствий стал принятый закон о запрете абортов в 1936г. Согласно Постановлению, запрет на проведение абортов должен способствовать «успешному выполнению женщиной большой и ответственной обязанности рождения и воспитания граждан». Более того, такому повороту событий способствовала ситуация, возникшая в соответствии с политикой урбанизации и вовлечения женщин в производство, что привело к сокращению рождаемости — об этом также пишет советский историк, экономист С. Г. Струмилин, который пишет, что при вовлечении женщины в общественную жизнь, это не стимулирует ее на репродуктивное поведение, а, напротив, побуждает ее к контролю рождаемости.

Более того, во второй половине 1930-х гг., наблюдается поддержка рождаемости государством, путем повышения суммы выделяемого пособия рождающим женщинам и многодетным семьям. К 1935г. денежный фонд для выплат матерям составлял 5 млн. руб., а к 1936г. сумма возросла до 29 млн. руб.

Таким образом, усложнение бракоразводного процесса, ужесточение законодательства об алиментах и запрет абортов должны были, по замыслу, спровоцировать поворот в сторону возрождения традиционных семейных ценностей, но плотное отслеживание личной жизни граждан порождало использование женщинами подпольных организаций, предоставляющих запрещенные услуги. Вследствие этого, есть случаи летального исхода, в результате непрофессиональных действий, антисанитарных условий — причем о таких случаях старались уведомить женскую половину населения, путем публикации о подобных случаях в периодике, с целью отпугнуть от подобных помыслов. Нельзя сбрасывать со счетов, повлекшее за собой увеличение числа появившихся на свет незапланированных детей, которых было сложно содержать в плохих жилищных условиях и при низкой заработной плате.

К концу 1930-х гг. ликвидация беспризорности была осложнена проводимой государственной политикой по борьбе с контрреволюцией и негативно влияющими личностями на авторитет страны. Так, период массовых репрессий в СССР — 1937-1938гг, время большого террора способствовал увеличению количества беспризорных детей. Репрессии коснулись всех категорий населения, сотрудников партий, интеллигенцию. С 1937г. репрессиям подвергались супруги признанных изменников родины, а детей помещали в детские дома и колонии. Дети осужденных родителей за какое-либо отношение к подрыву интересов или авторитета государства, признавались социально-опасными. Такое отношение к детям этих категорий населения, скорее всего, было обусловлено опасением за их мировоззрение, несоответствующее идеалам советского государства и возможное распространение этих взглядов.

Параллельно с проводимой политикой репрессий, возрастало число беспризорных на улицах страны, что являлось следствием безнадзорности, и опасность возникала с другой стороны — дети становились уязвимым объектом для преступных группировок, использующих детей в своих преступных и корыстных целях. Для исправления столь опасной ситуации, в 1935г. нарком внутренних дел Г.Г. Ягода писал в своем письме Г.В. Сталину, с предложением альтернативного варианта — учредить детские суды, взамен на комиссии по делам несовершеннолетних. Такие меры нарком оправдывал тем, что с ликвидацией детской беспризорности, на улицах стали торжествовать более опасные слои населения — рецидивисты, пособники взрослых преступников. Работать с такими людьми в рамках педагогической беседы не представлялось возможным. Потому, предложение было принято, и в 1935 г. упразднили Комиссию по делам несовершеннолетних, а ее работу передали на попечение органов НКВД. Если опираться на материалы Верховного суда СССР, то слушание дел по несовершеннолетним преступникам осуществлялось с максимальной деликатностью и учтивостью: например, запрещалось слушать дела взрослых преступников с детскими на одном уровне; также вопросы, раскрывающие отдельные подробности преступления задавались с максимальной осторожностью, чтобы не вызывать излишний страх, не давить на психику и избежать паники. В случае, если ребенок, по результатам проведенных процедур, был способным к жизни в социуме и признавался адаптированным к социальной жизни в обществе, то его либо возвращали к опекунам, либо в детский дом, в зависимости от его текущего положения, сопровождая соответствующими воспитательными, превентивными речами.

На практике же, ситуация не была столь идеальна и есть зафиксированные частые нарушения порядка допроса детей, например, в отсутствии специального эксперта, педагогов и врачей. Порой, за ненадобностью, даже не устанавливали личность родителей и не особо рьяно раскрывались разные преступления. Более того, выявлены частые акты ускользающего понимания и трактовки буквы закона, в угоду службе.

Например, к уголовной ответственности могли привлекать за незначительные провинности, свойственные всем детям, что часто доходило до абсурдных обвинений.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что государственные организации в ликвидации детской беспризорности с 1935 года учли ошибки предыдущих пяти лет и учли необходимость введения превентивным мер, то есть, тем самым, сделали шаг на пути к ликвидации корня беспризорности. Осмысление и анализ причин беспризорности нашел свое отражение в Постановлении 31 мая 1935г. где также были утверждены основные принципы борьбы с беспризорностью, что также структурировало и мобилизовало работу государственных структур. Однако, превентивные меры, к концу 1930-х гг., не дали желаемого результата, так как проводившаяся политика большого террора усугубила ситуацию и, считаю, сводилась к излишне радикальным мерам в отношении, как самих осужденных, так и в отношении их детей — что особенно было несправедливо по отношению к детям.

Также, претерпела изменения работа с преступностью несовершеннолетних — данный вопрос перешел на новый уровень и обозначил переход к карательным мерам, взамен педагогических. То есть запущенность и увеличение количества представителей данной категории детей, говорит о несогласованности работы всех участников кампании в ликвидации детской беспризорности. Следовательно, при работе на одном участке фронта с детьми, оказывается запущенным другой, вытекающий как следствие из первого, виток работы, которому необходимо прилагать новые усилия в решении этой проблемы.

Подводя итог по главе, необходимо отметить значимость выполнявших свою роль государственных организаций, прежде всего, продуктивность политики обуславливается, с одной стороны, четко разработанными алгоритмами действий по работе и разделением превентивных мер от ликвидационных, которые могли выполняться, подчас, одними организациями. Но с другой стороны, прослеживалось недостаточное информирование всех структур-участников кампании, что снижало эффективность работы. К середине 1930-х гг. ошибки предыдущего опыта были осмысленны, что привело к оформлению, помимо ликвидационных, еще и превентивных мер в ликвидации беспризорности. Однако, как видно из работы силовых структур с детской преступностью, их жёсткие методы приводили к усугубляющим последствиям, так как не было в их компетенции вести, помимо всего прочего, педагогическую работу с несовершеннолетними правонарушителями. Тем не менее, нельзя отказать данному периоду в оформлении и структуризации ключевых векторов работы с безнадзорными детьми от их поимки и выявления наличия родителей, до распределения либо в семьи, либо в детские учреждения, в зависимости от их положения.

1.3 Роль общественных организаций в ликвидации детской беспризорности

Частная инициатива, при формировании гражданского общества, в решении общественных проблем является продуктивной и делает актуальным обращение к опыту 1930-х гг., чтобы выявить наличие и работоспособность общественных организаций. Особенно важно отметить, что частная инициатива, исходящая даже от одного человека, способна на свое расширение, путем поиска единомышленников, где созидательная деятельность будет направлена на широкую общественность и улучшение жизни граждан — такой подход способен на большую отдачу со стороны общества и один человек, в данном случае, может свернуть горы, при желании. А если объединится несколько человек, и к ним, потихоньку, будут притягиваться еще люди, то такой масштаб работы будет поражать своими результатами. Но все упирается не только в осознанность людей — понимание, что можно долго ждать реакции от государства, но лучше самим создавать мир вокруг себя. Но упирается и в реакцию со стороны государства на подобную инициативу — и здесь надо остановиться подробнее, чтобы изучить опыт 1930-х гг. — что удалось сделать и что, все-таки, было упущено и недоработано на таком важном участке работы, по реализации инициативы общества.

Помощь в ликвидации беспризорности оказывалась по мере своих возможностей разными организациями. Например, беспризорные в количестве 72 человек были приняты в ряды морского флота Каспийского моря. В период с 1.01 по 15.03. 1932 моряки-каспийцы принимали в свои ряды беспризорных детей. В приводимой статье говорится, что каспийцы выковали полезных членов общества; судовые команды превратили беспризорных в подлинных ударников-моряков, комсомольцев, дисциплинированных юнг. На пароходе «Лозовский» один из лучших ударников юнг машинной команды бывший беспризорный Алексеев Василий. На теплоходе «Закфедерация» — юнги Кулешов, Андреев, на «Якуте» — юнга Егоров. Причем, отмечается, что изначально, некоторые капитаны говорили, что из беспризорных ничего путного не получится в море, но факты опровергают это мнение. Так каспийцы активно вносили свою лепту в ликвидацию остатков беспризорщины.

Что же касается общества «Друг детей», до 1930г. оно, как уже было отмечено, было под крылом Деткомиссии, а после приобрело статус Всероссийской организации. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 10 ноября 1930г. главной задачей общества признавались: всемерное содействие культурной революции и коммунистическому воспитанию подрастающему поколению, охрана здоровья, выта, труда и прав ребенка, оказание активной помощи ведомствам и организациям, ведущим работу с детьми и вовлечение в это дело широких масс трудящихся города и деревни. Также там отмечается, что общество «Друг детей» имеет выборные органы управления, порядок избрания и деятельности которых определяется Уставом Общества. Всероссийской общество «Друг детей» осуществляло свою деятельность через соответствующие местные отделения общества, а также через низовые ячейки ОДД. Эти ячейки организовывались при предприятиях, учреждениях, учебных заведениях, воинских частях, жилищных товариществах, а также совхозах и колхозах.

В общество разрешалось вступать с 14 лет, а более младшие желающие участники имели право вступать в клуб «Юных друзей ОДД». В мероприятии принимали участие все участники общества членскими взносами, которые взимались в определенной сумме, в зависимости от заработной платы. Однако учет состоявших в обществе членов не позволял достоверно выявить точное количество участников ОДД. Для того, чтобы оформить более точную картину и понять количество участвующих граждан в ликвидации беспризорности, с 1933г. учет участников общества стал проводиться по регистрации уплаченных членских взносов. Эта регистрация позволила получить более достоверное представление о количестве участников общества и, следовательно, следить за их деятельностью.

В задачи общества входила организация коммунистического воспитания с привлечением широких масс, помощь детскому коммунистическому движению, проведение культмассовых мероприятий, также ОДД обязывалось помогать детским учреждениям необходимым финансированием, проведением ремонта и оборудования.

К моменту оформления обществ и распространения по РСФСР, к 1924г., организация считалась добровольной, общественной, то есть обладала своим собственным источником финансирования — от регулярных членских взносов и прибыли от своих предприятий, а с 1930г., общество переходит под контроль советского государства.

К сожалению, по документам можно увидеть, что в ОДД некоторыми участниками инициировалось вредительство и использование должностных полномочий в угоду личных потребностей, в условиях сильнейшего кризиса беспризорности, со всеми вытекающими последствиями. Связано это было с такими факторами, как расходы общественных средств, выделенных на защиту и охрану детства, но растраченных не по существу, а также связано со включением в списки участников ОДД большого количества «мертвых душ», что способствовало выделению больших денежных средств. Все это приводило к распространению праздного отношения к такой серьезной проблеме как беспризорность, в результате чего, общество себя дискредитировало безответственным поведением собственных участников.

Постановление Партконтроля при МК-ВКП(б), по делу проверки выполнения постановления от 10 ноября 1933г., показывает, что указанное Постановление не было выполнено должным образом и подтверждается это примером превышения должностных полномочий конкретными лицами, описываются конкретные их нарушения и устанавливаются за это каждому определенные наказания. В Постановлении говорится, что за 2,5 месяца, управление подсобных предприятий Краснопресненского райсовета «Друг детей», под предлогом защиты и обеспечения детей занимались хищением денежных средств, в результате чего, данное управление причинило государству ущерб в 46 935 руб. В Постановлении также подчеркивается, что вся работа велась исключительно в спекулятивном направлении.

Лишь общественники-добровольцы, которые состояли в обществе, устраивали экскурсии и культурные походы для школьников, занимались организацией летнего отдыха в детских лагерях и на городских детских площадках, помогали найти работу и жилье бывшим детдомовцам и беспризорникам, контролировали качество питания в школах и детских садах.

По логике, при таких вопиющих обстоятельствах, необходимо было сразу же принимать меры и закрывать не выполнившее свои обязательства Общество «Друг детей». Но произошло это не сразу, а поступательно, с предупреждениями. Например, Постановлением Президиума ВЦИК, по докладу о работе Общества «Друг детей» от 25 мая 1934г., работа признается неудовлетворительной. Прежде всего, отмечается, что Общество не использовало возможностей организации общественного контроля над делом обучения и воспитания детей и не оказало необходимую помощь и внимание беспризорным детям, хотя школа, детское учреждение и забота о ребенке становятся родным делом для всей пролетарской общественности. В связи с этим, Постановлением указывается необходимость помощи Обществу Наркомпросом РСФСР и всячески контролировать их деятельность. Также было предложено, в целях мотивации добросовестной деятельности общества и привлечения широкой общественности к работе ОДД, устроить конкурсную основу на лучшую ячейку общества и лучшего общественного инспектора. Также предлагалось провести рейды по педагогическому ликбезу участников общества: лекции, беседы, экскурсии, художественные вечера, чтобы было привлечено к работе в ликвидации беспризорности больше педагогического персонала, работников комсомола и пионерских движений. Также предлагалось поддержать Общество Деткомиссией ВЦИК и органами Наркомпроса в проводимых Обществом мероприятий и контроле расходуемых средств.

Несмотря на все усилия мотивировать ОДД, начиная с Постановления 1935г., то есть с провозглашением ликвидации массовой детской беспризорности, Общество «Друг Детей» теряло свою значимость, так как не реализовало предполагаемого проекта по ликвидации детской беспризорности. При ликвидации общества, его обязанности и основной актив переходили на работу в другие государственные учреждения. Также, в соответствии с тем же Постановлением 1935г., после перехода к превентивным мерам ликвидации беспризорности, большая ответственность возлагалась на кассы общественной взаимопомощи, которым выделялись субсидии.

Помимо всего прочего, Смирнова Т.Н. в своей статье приводит пример общественной инициативы в области охраны материнства и младенчества, в образовании к 1930-м гг. детских прогулочных групп при ЖАКТах. Работа заключалась в прогулке нескольких детей под контролем дежурной мамы. Прогулка длилась, по началу 2-3 часа утром, а позже работу продлили и было даже организовано общественное питание детей. Причем, автор статьи, указывает, что к 1931г. подобные прогулочные группы были организованы при 17 ЖАКТах и через год такой работы в восьми детских домах такие прогулочные группы были преобразованы в оздоровительные площадки на постоянной основе.

Однако, как отмечается в той же статье, несмотря на инициирование государством массовых общественных кампаний для ликвидации беспризорности, современники того периода говорили о небольшой продуктивности подобных акций. И в статье приводится пример, на основании выступления С. Эпштейна на Всероссийской конференции работников детских домов, в 1927г., который говорил о резких вспышках подобного энтузиазма общественности по праздникам или после требований государства, а в промежутках, на деле, и не вспоминали о проблеме

К началу 1930-х гг. правительственными распоряжениями об усилении роли профсоюзов, комсомола, пионерской и других общественных организаций, а также рабочих коллективов в воспитании детдомовцев, по примеру учебных заведений, детские дома и трудовые коммуны, в массовом порядке прикрепляли к предприятиям, воинским частям, колхозам, совхозам, МТС. Однако здесь видно, что инициативу пробуждается не снизу, а снова диктуется правительством, что приводило к неудовлетворительному выполнению поставленных задач. Об этом писали местные органы народного образования и жаловались на отсутствие какой-либо помощи со стороны общественности. Об этом также пишет Татьяна Михайловна.

Однако государство, все же стимулировало общественную активность, поддерживая предложенные обществом проекты. То есть, инициативные проекты от общества сразу же переходили под крыло государства. Следовательно, рост в 1930-е гг. общественной инициативы, все-таки, диктовался властными структурами. Фактически, государство проводило политику, в соответствии с которой, поддержанные государством общественные проекты, воплощались в жизнь руками общественности. Таким образом, общественный энтузиазм перевоплощался в статус обязательный, общественная деятельность становилась организованной, и, по сути, частью государственной политики. Это делалось для того, чтобы было проще отслеживать деятельность общества, контролировать реализуемые проекты, чтобы дети воспитывались в нужном социалистическом ключе. Были и такие общественные инициативы, которое государство считало ненужным и не давало возможности проводить подобные мероприятия. Об этом Т.Н. пишет, что государство не уничтожало полностью общественное движение, но фильтровало его, подавляя все, с его точки зрения вредное и опасное, и поддерживая все полезное. Таким образом, не получившим одобрения от государства общественным проектам либо вовсе отказывали в их реализации, либо преобразовывали в более подходящее советскому режиму. Таким образом, были созданы все предпосылки к тому, чтобы социальная инициатива, в своем первоначальном виде как прямая помощь общества, стала, скорее, исключением из правил. Однако полностью оно, конечно, не исчезло, но трансформировалось под конкретные условия определенных проводимых социально-политических реалий в Союзе. Желающие граждане помочь в ликвидации беспризорности принимали участие в уже одобренных властью «общественных» структурах, потому что организация и принятие своего собственного проекта, автоматически сопрягалось с трудностями принятия на общегосударственную основу. Поддержка со стороны государства сводилась к материальной, гуманитарной помощи и, немало важной, моральной помощи.

Таким образом, инициативы общества снизу, конечно, существовали и люди, проявлявшие альтруизм так или иначе оказывали посильную помощь в таком трудном и сложном деле, как ликвидация беспризорности. Но вследствие проводимой государственной политики слияния общественных инициатив с государственной опекой и их полным контролем, зачастую сложно обозначить общественную организацию отдельно от государства.

Глава 2. Институциональная структура системы ликвидации детской беспризорности в 1929-1941гг.

.1 Деятельность детских домов в системе ликвидации детской беспризорности

Роль детских домов в изучаемый период является очень значимой и существенной, но сами детские дома начали появляться с началом образования советского государства. Образовались детские дома еще с 1918 г., путем преобразования существовавших на благотворительные средства в дореволюционной России детские приюты, в государственные детские дома декретом СНК РСФСР от 9 января 1918г. «О комиссиях для несовершеннолетних» и находились эти учреждения в ведении Наркомата социального обеспечения, а чуть позже перешло в ведение Наркомата просвещения. Тем самым дети были приравнены к нетрудоспособным членам общества, имеющим право пользоваться полным государственным обеспечением, то есть признавались детьми советского государства и были под его опекой. Для того чтобы изучить работу детских домов, необходимо определить значение термина в исследуемый период. Так, в энциклопедии 1931года можно встретить следующее определение: «в советской системе народного образования представляет собой учреждение интернатного типа, призванное заменить семейное воспитание детей и подростков общественным коммунистическим воспитанием, организуемым и руководимым государством, с помощью и участием советской общественности и самой трудящейся семьи».

Необходимо отметить, что основным принципом работы детских домов являлась их связь с общественной и производственной средой, которая выражалась в изучении этой среды и приобщении к активному участию во всех сферах общественно-трудовой жизни района. Практическая вовлеченность детей во все сферы жизни общества, способствовала общественно-политическому воспитанию, ответственность за реализацию которого, возлагалась на детские дома. Задачей детского дома являлось коммунистическое воспитание детей трудящихся вне семьи.

Прежде чем рассмотреть структуру и развитие системы детских домов, необходимо рассмотреть в каком состоянии были детские дома к началу исследуемого периода — к 1929г. Как известно, изначально вся система воспитания детей воспринималась как замена семейных ценностей на общественно-полезные, и планировался переход воспитания детей полностью на государственное обеспечение и контроль.

С целью обеспечить детские учреждения полным государственным контролем, было принято решение перевести детские дома на местные бюджетные резервы, которые были в дефиците. Следовательно, этот шаг повлёк за собой определенные последствия: началось неизбежное сокращение численности детских домов, ввиду невозможности их обеспечения. Так, в работе А.А. Карасевой отмечается, что если к началу 1923г. функционировало 7120 детских домов, то за период 1923-1926гг., сокращение детских домов в количестве 4168, составило почти половину детских учреждений, а с ними и воспитанников. В свою очередь, сокращение детских учреждений нанесло урон общей работе по ликвидации беспризорности. Детские приемники-распределители не могли принимать детей, так как были переполнены, поэтому дети вновь оказывались на улицах, прячась на чердаках и в других всевозможных местах, где им не было возможным оказать какую-либо помощь. Более того, в этот период необходимо отметить проблему частого побега детей из детских домов, что позволяет сделать вывод об отсутствии грамотной педагогической работы с детьми, антисанитарных, некомфортных условиях, нехватки необходимых оборудований для нормального пребывания в помещении. Все эти условия мало чем отличались от жизни на улице. Но с 1929 г. детские дома перевели на обеспечение к фабрикам и совхозам, что позволило немного разгрузить государственный бюджет и привело к некоторым изменениям. Но они тоже не справлялись с такой нагрузкой, из-за чего сокращение детских домов продолжалось. Причем эти меры способствовали объединению детских учреждений и их адаптации для сельских нужд.

Таким образом, к началу 1930-х гг., сеть детских домов сохраняла тенденцию сокращения детских домов, в которых практиковалось смешанное воспитание детей разных возрастов от трех до 15 лет и почти в равных условиях. На III Всероссийском съезде по охране детства, в мае 1930г., был поставлен на повестку дня вопрос о конкретных путях перехода детских домов на новые формы работы. Этот переход на практике означал организацию кооперативных детских домов для детей трудящихся, который финансировался за счет средств профессиональных и общественных организаций, а также непосредственно за счет самих трудящихся. Переход предполагался путем включения существовавших детских домов в систему культурно-бытовых учреждений. Съезд указал на необходимость прикрепления каждого детского учреждения к производству в городе, или совхозу и колхозу в деревне. Также на съезде было решено объединять детские дома, не имеющие своего образовательного учреждения, со школой района, в котором расположен детский дом. Это позволяло качественно подготовить воспитанников к трудовой и интеллектуальной работе. Все эти решения были утверждены Коллегией НКП РСФСР и переданы на места в качестве вступившей в силу директивы. Так стали набирать популярность ведомственные детские дома от Наркомпроса, в которых существовала своя организационная структура. Они были типизированы по возрасту детей: дошкольный — для детей 3-7 лет; школьный и подростковый — 8-15 лет. Однако встречались случаи совместного воспитания детей разного возраста, что провоцировало осложнение воспитательной работы и тормозило развитие детей. Наряду с этим, необходимо отметить поток детей, образовавшийся в результате раскулачивания, для которого мест в детских домах уже просто не оставалось. В таких условиях было необходимо предотвратить переполненность детских учреждений, поэтому государство начало открытие детских домов в экстренном порядке. В разных республиках, в том числе в РСФСР, начали открываться детские дома, которые плотно заполнялись детьми. По началу, как отмечается в исследовании А.А. Карасевой, условия недавно открытых детских домов оставляли желать лучшего, так как антисанитарные условия способствовали распространению заболеваний, а недостаточное кормление усиливало этот процесс. Однако, как отмечает исследователь, условия были лучше, чем в более отдаленных от центра детских домах для спецпереселенцев. С начала 1930-х гг. оформляются разные типы детских домов: содержащиеся на базе гражданских организаций и на базе спецколоний. Помимо всего прочего, образовавшийся на территории страны голод в 1932-1933гг., также провоцировал увеличение количества беспризорных детей. Всё это не могло остаться без внимания властей и уже к 1932г. происходит временное открытие детских домов и распределение в них детей. К 1934г., после улучшения ситуации с детскими домами, эта временная сеть уже была закрыта.

Беспризорные стремились преимущественно в наиболее обеспеченные и развитые районы, например, в Московскую область. В Московском регионе это провоцировало перегруженность детских домов, потому сотрудники были вынуждены прибегнуть к следующим мерам: они предлагали детям заполнить анкеты, через которые выявляли у них наличие родителей, или иных родственников, после чего, туда сразу же отправляли детей. Такие меры предпринимались без разбора и могли отправить детей, которым нужен особый уход, например, глухонемые или слепые, родителям, которые не имели желания или возможности принять своих детей. Такие крайние меры провоцировали новые побеги детей от нуждающихся родителей, в результате, дети снова оказывались на улице. Но такие меры были проведены не безосновательно, дело в том, что из-за стремления детей преимущественно в Московский регион, детские дома оказывались наполненными семейными детьми, то есть имеющих родственников или родителей, тогда как первостепенной задачей являлась помощь полностью лишенным родственников детям.

Также в исследовании А.А. Карасевой отмечается, что при московском ОНО была организована специальная «тройка», которая отвечала за переход воспитанников детских домов к родителям. Автор отмечает, что на заседания «троек», по необходимости, вызывались родители и другие родственники. На таких заседаниях проверялась возможность перевода детей родителям, а родители, в свою очередь, просили об оставлении ребенка в детском доме. «Тройка» принимала итоговое решение, в зависимости от наличия у опекунов здоровья, крыши над головой, подходящих условий, достаточного заработка. Все дела рассматривались в индивидуальном порядке и, как отмечает исследователь, если была потребность, то к делу привлекали общественных помощников или комиссии по делам несовершеннолетних, для оказания помощи в приеме в школу или на работу подросшим детям, а также для оказания материальной помощи. Таким способом осуществлялись попытки разгрузить детские дома от потока детей, но проблема все еще оставалась и несмотря на частичное освобождение мест, сеть детских домов была не готова к принятию нуждающихся детей.

В таких условиях, было необходимо произвести учет всех детских домов на территории РСФСР. За период 1933-1934гг., Детской комиссией при ВЦИК, эта работа была проведена успешно: учет проводился в рамках опроса, с помощью которого получали сведения о количестве воспитанников, персонала и внутренних санитарно-гигиенических нормах. Достоверность полученных данных зависит, конечно, от открытости анкетируемых воспитанников, но исходя из полученных данных, можно наблюдать увеличение количества семейных детей, пребывающих в детских домах. В анкетировании принял участие 1241 детский дом, в результате чего, можно было составить картину о составе контингента, наполняющего детские учреждения. После проведенного учета, Детская комиссия сделала вывод о неудовлетворительных условиях детских домов в хозяйственном и воспитательном отношении, зато было более оформленным представление о необходимой работе на выявленных участках проблемы. К 1935г., в соответствии с тем же ключевым, повлиявшим на коренные изменения в ликвидационной политике беспризорности и безнадзорности, Постановлением СНК, ЦК ВКП (б) 31.05.1935г., был обозначен коренной пересмотр ответственности за детей. Теперь ответственными за детей признавалось не государство, как было предложено на первых порах государственной политики, а родители. В соответствии с Постановлением, начала проводиться работа по разделению детских домов на разные зоны ответственности. Ответственность распределялась между четырьмя ведомствами: Наркомапросом, Наркоматом внутренних дел, Наркоматом здравоохранения и Наркомсобесом. Народный комиссариат просвещения заведовал детскими домами так называемого «нормального типа», где содержались дети без дефективных признаков, а также заведовал детскими домами, содержащимися на средства родителей и детскими домами для трудновоспитуемых детей. Народный комиссариат здравоохранения заведовал специальными детскими домами для тех детей, которым необходимо длительное лечение и наблюдение. Народный комиссариат социального обеспечения отвечал за специализированные детские дома для детей-инвалидов. Народный комиссариат внутренних дел СССР брал под свою ответственность изоляторы, трудовые колонии и приемники- распределители. Причем в приемниках-распределителях должна была соблюдаться строгая дисциплина, и дети там могли содержаться максимум 1 месяц. После распределителя, детей направляли в детский дом соответствующего типа. Наркоматы здравоохранения имели право брать на обеспечение только детей от ведомства Наркомпроса, однако сам процесс перевода был очень сложным и проводился до нескольких лет. Некоторые детские дома Наркомпроса необходимо было переводить целиком под крыло здравоохранения.

Во время распределения детей по соответствующим детским учреждениям, возникали некоторые трудности. Например, при распределении правонарушителей, когда стоял вопрос об определении детей в ведомство Наркомпроса или Внутренних дел, смотрели на преступное прошлое детей, на их конкретные преступления. В случае, если несовершеннолетний тщательно скрывал свои правонарушения, то его могли поместить к нормальным детям Наркомпроса. Известны случаи направления трудных подростков в трудовые колонии, в которых содержались преступники, из-за того, что педагоги не могли справиться с его воспитанием. И в целом, в случае недостаточного количества мест в обычных детских домах Наркомпроса, беспризорных детей могли направить в трудовые колонии.

Контроль над соблюдением указаний Постановления обеспечивали комиссии Советского партийного контроля, к которым также подключалась неравнодушная общественность. Наблюдательные советы, контролирующие деятельность детских учреждений, создавались на базе рабочих из предприятий, фабрик, колхозов, путем выбора на специальных собраниях. Там сразу распределяли зоны ответственности и рассказывали об условиях проводимой работы. Такие организации помогали наблюдать за выполнением работы на участках хозяйства детского дома. В их обязанности входила организация и ведение творческих кружков; обеспечение бывших детдомовцев работой и жилплощадью; помощь выпускникам детского дома на предприятиях в работе; а также, возможность создать свои культурно-массовые учреждения, обеспечивающие детский досуг (библиотеки, стадионы).

Помимо этого, общественная помощь выражалась в прикреплении социальной инспекции к детским домам. Их обязанность заключалась в консультации и наблюдении за добропорядочным выполнением своих обязанностей рабочего коллектива детского дома. Также не осталась в стороне и помощь школ. Школьные коллективы помогали детским домам подготовить и провести методические конференции или учительские совещания, а также помогали в создании библиотечного фонда, помогали оформлять и разрабатывать документы, отражающие деятельность детского учреждения.

Однако, как показывает Постановление 2.04.1940г. №209 «О мероприятиях по улучшению работы детских домов», все принятые нововведения в 1935г. реализовывались на практике довольно сложно, ввиду недостаточного взаимодействия всех учреждений, что и проявилось в еще одном шаге на пути к улучшению регуляции взаимоотношений между всеми ведомствами, в виде нового Постановления.

Кроме того, в 1935г. в Москве была произведена попытка ввести систему кооперативных детских домов уже в качестве основной части социализации детей. Крупская писала о значимости кооперативной сети детдомов, приводя в доказательство аргументы некоторых родителей, которые были готовы платить за детей их пребывание на базе детского дома. Такие детдома предполагалось делить так же, как и государственные на дошкольного и школьного и подросткового типа. Местные школы и мастерские служили базой для обучения воспитанников. Сотрудники такого детского дома получали зарплату, состоявшую из казны Народного комиссариата просвещения, тогда как деньги, уплачиваемые родителями, обеспечивали нужды самих воспитанников. В итоге, подобная сеть кооперативных домов себя не оправдала и вскоре прекратила свое существование.

Подводя итог, необходимо отметить важность проведения в соответствии с Постановлением 1935г. типизации детских учреждений по составу и возрасту, что обеспечивало проведение более продуктивной и успешной работы с детьми. Не смотря на трудности взаимодействия всех ведомств, что осложняло процессы перехода детских домов от одного ведомства в другое, было положено начало для реализации этого плана, что уже является важной частью работы. Система детских домов уже стала оформленной организацией с разными профилями организации детей и подхода к ним, в соответствии с потребностями детей. Это делало возможным воспитать полноценного здорового человека. В целом, такая система себя хорошо зарекомендовала и существовала еще довольно долгий период времени.

2.2 Деятельность колоний и коммун в решении проблемы беспризорности

В числе государственных учреждений, способствующих ликвидации детской беспризорности для особого контингента детей, находились специальные детские колонии и трудовые коммуны. Для того чтобы разобраться в порядке функционирования этой исправительной структуры в исследуемый период, необходимо обратиться к истории ее формирования, чтобы понять в каком виде колонии и коммуны дошли до нас к 1929г.

С декретом СНК РСФСР от 4.03.1920г. «О делах о несовершеннолетних, обвиняемых в общественно-опасных действиях» вводится положение о запрете применения уголовного наказания к лицам не достигшим 18 летнего возраста. Даже в случае совершения ими особо опасных действий, дело подлежало рассмотрению комиссиям о несовершеннолетних. Позже, вышло Постановление Наркомпроса, Наркомздрава, Наркомюста РСФСР от 30.07.1920г. «Инструкция Комиссиям по делам несовершеннолетних», из которого следовали следующие изменения: если ребенок признавался комиссией не воспитуемым, то дело передавалось уже в ведение Народного Суда, и они уже могли, по необходимости, назначить уголовную меру наказания. Если ребенок регулярно убегал из детского дома, если он представлял явную опасность для окружающих людей, и все предпринятые меры по его перевоспитанию оказывались недостаточными, то прибегали к более жестким мерам. Комиссия была оснащена канцелярией, обследователями-воспитателями и включала в себя председателя-педагога, который являлся представителем ОНО, врача и народного судью.

Наркомпросом, в соответствии с вышеупомянутым Декретом, были созданы новые специальные детские учреждения для трудновоспитуемых подростков и несовершеннолетних правонарушителей. В итоге были созданы детские колонии, трудовые коммуны и для особенно трудных подростков были организованы институты трудового воспитания. Дети направлялись в такие учреждения, по решению комиссий по делам несовершеннолетних. Трудовые дома и колонии воспринимались более подходящими, для перевоспитания детей, так как воспитанников трудовых домах обучали ремесленному труду, а в колониях получали навыки сельскохозяйственного труда. В таких колониях и коммунах воспитанников обеспечивали общим образованием, профессиональным обучением, ребят приучали к труду. Примером таких колоний в начале 1920-х гг. можно назвать коммуну им. Ф.Э. Дзержинского и коммуну им. А.С. Макаренко, колонию им. М. Горького, школу-коммуну им. Ф.М. Достоевского.

Таким образом, к 1929г. уже существовала база по перевоспитанию детей, склонных к совершению правонарушений, но ввиду участившихся случаев возникновения неподдающихся воспитанию, трудных, бесконтрольных подростков, были предприняты меры следующего характера. В Постановлении СНК РСФСР от 17.07.1929г. «О предоставлении комиссиям по делам несовершеннолетних права перемещать правонарушителей в возрасте от 14 до 16 лет в трудовые дома для несовершеннолетних правонарушителей Народного комиссариата внутренних дел РСФСР», были внесены следующие коррективы. Если подростки, не поддавались никакому воспитанию, то выносились постановления о помещении таких детей в трудовые дома НКВД РСФСР до достижения ими 18-летнего возраста. Ввиду разногласий в руководящей структуре НКВД, была снижена продуктивность их работы по многим фронтам проблем, за которые они были назначены ответственными. Поэтому Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 декабря 1930г. «О передаче исправительно-трудовых колоний, находившихся в ведении НКВД, под управление НКЮ республик, было принято решение о ликвидации НКВД РСФСР союзных и автономных республик.Как указано в Постановлении, в условиях социалистической реконструкции народного хозяйства, НКВД, ответственные за органически несвязанные между собой отрасли: коммунальные дела, милиция, уголовный розыск, места заключения — стали лишними звеньями советского аппарата. Так, на Народный комиссариат юстиции РСФСР были возложены обязанности ведения исправительно- трудовой политики и исполнения исправительно-трудового законодательства. Распределительные комиссии было принято решение упразднить, а их полномочия передать наблюдательным комиссиям. Также в 1930г. начался процесс преобразования трудовых коммун для детей-правонарушителей в школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ), которые начали образовываться еще с 1925г. согласно Декрету РСФСР от 31 июля 1925г. «О порядке организации школ ученичества «фабрично- заводского, сельскохозяйственного и конторско-торгового) при предприятиях и учреждениях наркоматов и кооперативных центров». И к апрелю 1933г. был утвержден Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, юридически закреплявший школы ФЗУ. В соответствии с кодексом, в такие школы направлялись дети 15-18 лет, по постановлению уполномоченных органов: судов, комиссий по делам несовершеннолетних. В основу таких школ был заложен физический труд, поэтому в трудовых коммунах были организованы предприятия на подобии заводов, фабрик, совхозов. Для продуктивности работы с трудными подростками, существовало несколько видов ФЗУ. Закрытые — для наиболее сложных подростков, за которыми наблюдалась не одна судимость и склонности к побегам, также здесь содержались дети других школ, которые были признаны педсоветом разлагающими здоровый контингент детей. Полуоткрытые школы пополнялись детьми с незначительной социальной запущенностью, небольшим опытом жизни на улицах и также по направлению детей из других школ. Открытые типы ФЗУ — предназначались для детей без стажа жизни на улице, без особо явной педагогической запущенности и по направлению руководства других школ. В марте 1931г. была полностью оформлена система преобразования трудовых коммун в школы ФЗУ. Была проведена прямая связь между школами ФЗУ с крупными промышленными предприятиями и коллективами работающих там граждан, что позволяло показывать ребятам пример и предавать им хороший опыт. Также такая взаимосвязь позволяла контролировать трудовое и нравственное воспитание подростков с правонарушениями за спиной и, в то же время, пополнять производственную промышленность необходимыми высококвалифицированными кадрами. Обучение официально длилось от двух до двух с половиной лет, но если приговор ребенка заканчивался раньше положенного окончания обучения, то по решению педагогического совета, можно было зафиксировать независимый от установленного срока период обучения. Главным условием был лимит, который не позволял учиться более трех лет. По окончании школы, педагогический совет школы имел право снять судимость с ребенка. Таким образом, выпускники школ ФЗУ пополняли ряды заводских рабочих. В связи с этим, школы ФЗУ также были переведены в ведение Наркомата внутренних дел и были уже преобразованы в детские трудовые колонии. Несмотря на положительные улучшения в ликвидации детской преступности, в том числе среди беспризорных детей, проблема преступности не была полностью решена. В связи с трудным положением с детской преступностью, которую не удавалось побороть педагогическими методами, было принято Постановление ЦИК и СНК СССР от 7.04.1935г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних». Данное Постановление существенно расширяло возможности в применении карательных мер, по отношению к несовершеннолетним правонарушителям. С 12 лет было разрешено применять меры уголовного наказания в виде лишения свободы. Такие крайние меры применялись, в случае совершения таких преступлений, как совершение краж, причинение насилия или нанесение увечий, телесных повреждений, при убийстве или попытке совершить его — все это уже официально закреплялось как основание для заключения несовершеннолетнего правонарушителя под стражу. Также, в соответствии с Постановлением 31 мая 1935г. о полной ликвидации детской беспризорности и безнадзорности, устанавливалась ответственность всех представителей детей: родителей, опекунов, семей или родителей-патронов. За нарушение закона детьми, теперь устанавливался более строгий порядок применения наказания. В том числе и превентивные меры, способствующие повышению уровня ответственности у родителей или опекунов к своему ребенку.

Помимо государственных учреждений, существовала практика семейной ликвидации детской беспризорности. В исследуемый период существовало две основные формы принятия детей на воспитание в семью: усыновление и патронирование. Прием беспризорных детей в семьи являлся очень значимым для государства по нескольким причинам. Во-первых, это снижение финансовых расходов от государства, это позволяло экономить государству на выделении средств, для содержания сирот. Также семейная форма устройства детей позволяла обеспечить социализацию детей в условиях приемной семьи. То есть такая форма обеспечения и воспитания детей, по факту являлась альтернативным путем обеспечения детей, вместо государственных учреждений, которые и так были сильно перегружены. Более того, такая форма устройства детей позволяла экономить на зарплатах кадровому составу, так как обязанности по просвещению и воспитанию детей, предполагалось, будут выполняться приемными родителями.

Прием в семью в порядке усыновления осуществлялся в соответствии с Постановлением ВЦИК от 19.11.1926г. «О введении в действие кодекса законов о браке, семье и опеке». В данном документе форма усыновления признавалась лучшей формой социализации детей, ввиду того, что в приемной семье ребенок будет полностью интегрирован в нее и сможет без особых тяжелых последствий пережить утрату семьи и, соответственно, сможет нормально развиваться, социализироваться и приспособиться к жизни в обществе. Третья глава II раздела Кодекса посвящена правилам усыновления детей, в ней указано, что усыновление допускается только в интересах детей и с 10 летнего возраста дети могли самостоятельно выразить свое желание или нежелание быть усыновленными конкретной семьей. Без согласия детей, усыновление не допускалось. В III разделе «Об опеке и попечительстве», в первой главе указано, что усыновлять не имеют права лица, лишенные родительских прав по суду; лица, интересы которых противоположны интересам подлежащих опеке и попечительству, находящиеся во враждебном отношении к детям и лица, лишенные многих прав: лишенцы, спецпереселенцы, так как у них было расхождение в понимании и принятии классового порядка и идеологических воззрений. Также не допускались к обязанностям опекунства и попечительства несовершеннолетние. Согласно Постановлению, приемные дети отождествлялись с родными, чтобы приемный ребенок мог наиболее активно включиться в семью. Итоговое решение об усыновлении принималось органами опеки и попечительства, и факт регистрации ребенка в конкретной семье фиксировался в органах записи актов гражданского состояния (ЗАГС).

Позже, согласно циркуляру «Об усыновлении детей, родители которых неизвестны» от 11 июля 1934г., порядок действия усыновления значительно упрощался тем, что в случае отсутствия каких-либо новостей в течение 1 года от лишенных родительских прав лиц, или лиц с психическими отклонениями, согласие от родителей уже не было необходимым. Согласно этому циркуляру, было достаточно согласия одного из родителей, чтобы ребенка приняли в другую семью. Опекунство на себя брали, как правило, близкие родственники сироты: дедушка, бабушка, тетя, дядя. Также опекунами могли стать лица, не внушавшие доверия новой власти, например, кустари или домохозяйки. На содержание усыновленного отчислялись средства от доходов со своего имущества, либо от органов соцобеспечения. Лицо, оформившее опекунство, могло получать в качестве поддержки от государства 10% от доходов с имущества подопечного. Попечители и опекуны, по прошествии времени, обязывались отчитываться перед органами опеки о всех осуществленных расходах, об имеющемся имуществе, о здоровье ребенка и его поведении и успехах в учебе или на работе, если он уже был в состоянии работать. Надзор за деятельностью органов опеки осуществлялся президиумами краевого, губернского или областного исполкома, и их решения по делам попечительства признавались окончательными, за ними оставалось последнее решающее слово. Данные отчеты планировалось собирать для анализа, с целью улучшения системы обеспечения жизни усыновленных детей, однако на деле такие отчеты либо вообще не предоставлялись, либо если и предоставлялись, то не рассматривались. Даже сам факт передачи детей под опеку, порой, мог просто нигде не фиксироваться. Более того, могли просто пренебрегать проверкой личности желающих взять на себя ответственность за безнадзорных детей. Как отмечает в своем исследовании А.А. Карасева, анализируя документы, по итогам проверки в 1935г. в Москве было выявлено, что свыше тысячи человек детей, не смотря на взросление, все равно продолжали считаться опекаемыми и за них получали пособие. И подобных примеров приводится очень много. С целью пресечения подобного пренебрежительного поведения к общегосударственной проблеме, Постановлением от 31 мая 1935г. СНК и ЦК ВКП(б) было предусмотрено уголовное наказание для опекунов, которые использовали свое положение попечителей в целях личной наживы и корыстных целях. Также наказание предусматривалось за оставление подопечных без должного надзора и необходимого обеспечения всем необходимым. За подобное поведение Постановление в 12 статье предусматривало наказание сроком до 3-х лет лишения свободы, а за допуск детей к бродяжничеству, предусматривалось наказание сроком до 2-х лет лишения свободы.

Порядок усыновления устраивал далеко не всех граждан РСФСР, потому что опасались негативного влияния детей из исправительных детских учреждений и колоний на их родных. Это породило участившиеся случаи обращения к патронированию, с целью личной наживы и эксплуатации детей, потому что такое содержание детей поощрялось финансово

государством. Однако, не смотря на все это, воспитание детей в семейных условиях, признавалось лучшим вариантом воспитания и социализации детей. Дети старше 10-ти лет можно было устраивать на работу в мастерские или предприятия в качестве учеников.

Несколько отличалась форма другой опеки детей — патронирование. Такой путь социализации и воспитания детей признавался относительно дешевым, потому что исключал расходы государства на зарплаты кадровому составу и закупку оборудования. Но, конечно наряду с этим, такая форма принятия детей сопровождалась со многими отрицательными факторами. Патронирование стало общепринятым проектом согласно Постановлению ЦИК и СНК от 23 апреля 1926г. «О передаче воспитанников детских домов и беспризорных в крестьянские семьи для подготовки их к сельскохозяйственному труду». Позже вышло Постановление СНК и ВЦИК от 28 мая 1928г. «О порядке и условиях передачи воспитанников детских домов и других несовершеннолетних трудящимся в городах и рабочих поселках», позволяющие не только крестьянским дворам принимать под опеку детей, но и рабочим.

Под патронатом в то время понималось воспитание детей-сирот в семьях трудящихся по поручению госорганов и под их же контролем. При переходе детей под патронат, опекунство на себя брал не один человек, а коллектив. Согласно вышеуказанному Постановлению от 23 апреля 1926г., в качестве опекунов при патронировании рассматривался Крестьянский двор. Тот крестьянский двор, который был не против принять под свою опеку беспризорного ребенка, должен был самостоятельно обратиться с заявлением в соответствующие органы: районный или волостной исполнительные комитеты, или в отдел народного образования. На основании этого заявления, государственные органы осуществляли полную проверку желающего Крестьянского двора, чтобы выявить целесообразность отправки туда беспризорного. Проверки осуществлялись совместно с общественными организациями, например, партийные организации и общество «Друг детей». Ребенка не передавали в семью, если они не могли себе позволить материальное содержание ребенка, если там проживали лица, лишенные гражданских прав, или в случае болезни кого-нибудь из членов семьи. Также отбирались и дети, которых можно было отдать под патронат: те, которые физически развиты, здоровы, грамотны, были приспособлены к труду на земле, считались наиболее приспособленными и предпочтительными к пребыванию под патронатом. Также могли передать на патронат социально не запущенных детей, которые совсем недавно сами были в семье, но по каким-либо причинам стали беспризорными. При переходе на патронат в Крестьянский двор, детей обеспечивали сотрудники отдела народного образования всем необходимым: документами, одеждой, бельем. При отправке ребенка на патронат учитывалось его желание, потому что предыдущий опыт патронирования 1920-х гг. показал частые побеги детей из семей и ненадлежащий уход за ними, так как тогда определяли детей в рамках принуждения.

Когда все проверки оказывались положительными и домохозяин признавался пригодным, для принятия на воспитание ребенка, тогда заключался договор с отделами народного образования о передаче воспитуемого в определенную крестьянскую семью. Такой договор обеспечивал ряд защитных прав ребенка и предусматривал такие пункты, как наделенные льготы принявшей крестьянской семье, только не в личное пользование, а для принятого ребенка. Такой земельный надел пристраивался к принявшей стороне крестьянского двора и имел право не выплачивать беспризорности, детского дома и правовой охраны детей и подростков.

Принятого воспитанника первым делом было необходимо записать в школу, снабдить всеми необходимыми канцелярскими принадлежностями, книгами. Крестьянский двор освобождался от платы за обучение ребенка, но был обязан обучать воспитанника сельскохозяйственному труду в рамках посильных возможностей, как и родных детей, дать возможность получить образование и сделать его политически грамотным. Также в договоре прописывался порядок выхода ребенка из крестьянской семьи, по окончании срока заключенного договора. Так, например, воспитаннику полагалось выдать заранее оговоренные в договоре сельскохозяйственные принадлежности, для обработки земли и продовольствие. В ведении воспитанника оставался земельный надел, обувь, одежда с бельем в изначальном количестве, которое ему было выдано при переходе под патронат. Таким образом, воспитанник постепенно превращался в полноценного гражданина с земельным участком, то есть членом земельного общества. Такой договор предусматривал и другие возможные ситуации, например, в случае нежелания патронируемого заниматься сельскохозяйственным трудом, его участок земли возвращался в земельное общество. Или, например, в случае согласия домохозяйской стороны и патронируемого остаться в семье по истечении срока договора, земельный надел мог остаться в рамках крестьянского двора. Также предусматривалось прекращение силы договора, когда крестьянский двор не выполнял должным образом, принятые на себя обязательства. Например, если воспитаннику не уделяли достаточного внимания, зачастую эксплуатировали, унижали, не определили его в школу или если он не принимал участие в школьных мероприятиях, тогда договор сразу же расторгался.

За соблюдением всех пунктов договора регулярно следили отделы народного образования вместе с общественными организациями. Они осуществляли проверочные рейды не реже одного раза в полгода. При проверке, прежде всего, обращали внимание на отношение всех членов семьи к патронируемому, его интеграцию в детские коммунистические кружки и в общественную жизнь в целом.

Такая форма воспитания детей была очень удобна государству, так как сводила к минимуму государственные затраты по ряду необходимых пунктов. В связи с этим, проводились ненавязчивые разъяснительные беседы на досуге: в избах-читальнях, на каких-нибудь докладах, общих собраниях, создавались специальные агитирующие к патронированию сценки и стенгазеты.

Постановление от 28 мая 1928г. «О порядке и условиях передачи воспитанников детских домов и других несовершеннолетних трудящимся в городах и рабочих поселках», позволяло задействовать в патронировании рабочих, и целью данного Постановления был создание для детей, оставшихся без попечения родителей, благоприятного поля, для подготовки к трудовой деятельности. Рабочий патронат отличался от крестьянского тем, что здесь передача детей под патронирование осуществлялась посредством органов здравоохранения и отделов народного образования. Органы здравоохранения отвечали за детей, которые находились в лечебно- воспитательных учреждениях и за детей младше 4-х лет. Отделы народного образования занимались детьми старше 4-х лет, причем, когда ребенок переходил из одной возрастной категории в другую — договор оформляли на новых условиях заново. На патронирование в семью рабочих принимались дети-сироты, дети потерявшие родителей, или лишенные родителей по постановлению суда или комиссии по делам несовершеннолетних. Также было предусмотрено воспитание семейного ребенка, но при их готовности оплачивать его содержание в рабочей семье. Принимающая семья также была обеспечена определенным вознаграждением за проявленную инициативу, только, если в случае с крестьянским патронированием ребенку выделялся земельный участок, то в городе ему выделялась жилплощадь, которая также, на выходе из семьи, оставалась за патронируемым ребенком. Принимающая семья имела право на получение ежемесячного пособия и налоговые льготы втечение трех лет. Если крестьянам было разрешено принимать в семью максимум одного ребенка, или в редких исключительных случаях двух, то рабочие семьи имели возможности принять в семью на попечение до 3-х патронируемых, чтобы обучать их своей профессии. Отдельным пунктом в договоре оговаривались обязанности ребенка, по достижении им 14-летнего возраста, например, его не имели права эксплуатировать на других фронтах работы, кроме трудовых и домашних обязательств. При устройстве детей в городские семьи, в приоритете были либо не имеющие детей, либо малодетные семьи, у которых есть возможность содержать детей. При организации системы патронирования, был задуман план, по которому власти полагали, что в первую очередь будут брать подрастающих детей, потому что они бы помогали по хозяйству. Но в итоге оказалось, что семьи предпочитали брать на патронирование маленьких детей, которые были ими же позже усыновлены.

Необходимо отметить отрицательные стороны патронирования, с которыми столкнулись на практике, при реализации проекта. В данном случае столкнулись с безответственностью сотрудников на местах, так как они задерживали положенные суммы родителям на содержание патронируемых детей. Известны случаи, когда Ленинградской области из полусотни детей, находящихся на патронате, получили пособие только двое и такие задержки могли длиться по два месяца. Также были часто замечены траты государственных средств не по прямому назначению. Также органы ОНО на местах, которые должны были устраивать рейды по контролю за соблюдением условий договора, зачастую могли не выполнять своих обязанностей и не интересовались жизнью патронируемых детей. Как уже было сказано, часто наблюдались случаи, когда не вели счет количества детей, переданных на патронатное воспитание: в городском отделе народного образования Смоленска, не вели учет и в ходе проверки были обнаружены махинации и спекуляции на государственном финансировании, передавая положенное финансирование на обеспечение сирот вполне обеспеченным семьям. В Ленинском районном отделе народного образования могли вообще не контролировать условия жизни у желающей семьи принять детей. То есть могли направить детей в семьи без предусмотренных законодательством условий. Достаточно было желания взять на патронат ребенка. При заключении договоров не внимательно относились к их составлению: могли не указать дату, фамилию и контакты патронируемых родителей, что лишало возможности дальнейшего отслеживания судьбы ребенка. Фиксировалось лишь общее количество переданных детей на патронатное воспитание. Продолжая приводить примеры спекуляции на общегосударственной проблеме можно привести ситуацию из г. Свердловска, где семья принимала на патронат детей, получала положенные вознаграждения и необходимый инвентарь для ребенка и просто избавлялись от него, отпустив обратно на улицу. Такие ситуации возникали вполне естественно, так как отсутствовало понимание у сотрудников ответственных ОНО за свою работу. Они не фиксировали принимающую семью-патрона, не знали порой даже личности ребенка, которого передают на воспитание. Следовательно, возникало халатное отношение к работе. Даже проводившиеся проверки на предмет соответствующих договору условия содержания ребенка, зачастую не приносили никаких плодов, потому что договоры, при обнаружении нарушений, часто не перезаключались и не аннулировались.

Все это на практике происходило потому, что при передаче детей на патронатное воспитание было привязано к плану, который было необходимо выполнить в определенные сроки. О качестве, при такой работе, никто не задумывался. Порой, могли передать на патронат ребенка в семью, которая сама находится на грани выживания и не в состоянии содержать еще дополнительно детей. Все это приводило к тому, что детям приходилось пересиливать себя, усердно работая, дети не посещали учебные заведения, а семье задерживалось пособие на содержание детей. Это не могло остаться без внимания и 16 мая 1934г. Постановлением Народного комиссариата просвещения «Об ответственности ОНО за педагогическую и воспитательную работу среди патронируемых детей»были предусмотрены изменения в системе обеспечения соблюдения условий жизни детей, находящихся на патронате. В соответствии с Постановлением, заведующие районных отделов народного образования обязывались осуществлять личный контроль за правилами передачи детей на патронат. Причем теперь договор заключался не с приемной стороной — семьей-патроном, а с правлением колхоза — выбранным из колхоза человеком, выполняющим обязанности общественного инспектора. Выбранный инспектор, вместе с районной инспекцией. Общественными организациями и директором школы, осуществляли контроль над жизнью переданного на воспитание ребенка. В целях улучшения качества исполнения указаний, было утверждено новое Постановление ВЦИК и СНК от 1936г. «О порядке передачи на патронат в семьи трудящихся». Согласно Постановлению, семьи-патроны юридически были оформлены как опекуны, следовательно, на них распространялись правила, предусмотренные законом «Об опеке и попечительстве». В соответствии с новым Постановлением, предусматривалось уголовное наказание для патронов, которые безответственно относились к своим обязанностям. Также из нововведений можно отметить, что на попечительство в семью разрешалось принимать только одного человека и его воспитанием занимались только до 16-ти лет. Несовершеннолетний, при приеме на патронат, сразу записывался в образовательное и медицинское учреждения. С целью помощи и наблюдения за выполнением всех обязательств, семью-патрона обязывались посещать педагоги.

Однако данное Постановление было подкреплено новым, вступившим в силу приказом Наркомпросу от 3.11.1939г. «Об усилении ответственности за воспитание патронируемых и подопечных детей», которое постановило передать ответственность наркомам просвещения Автономных республик ССР и заведующих облОНО, контроль над работой районных и городских ОНО. Все это говорит о том, что система патронирования, несмотря на законодательные улучшения, продолжала претерпевать трудности с реализацией на местах.

Таким образом, патронированием предполагалось обеспечить социализацию детям, оставшихся без попечения родителей, чтобы они смогли без особых психологических травм, связанных с лишением семьи, приспособиться к нормальным условиям жизни в другой семье, и к труду. Такая форма принятия детей активно продвигалась в массы, рекламировалась и старалась расширяться, приводя в пример случаи успешных типов патронированных семей и выходцев из них социализированных граждан. Несмотря на частые проблемы с механизмом передачи детей на патронат, количество детей, воспитываемых в семье на патронате, продолжало расти. К 1935г. патронируемых детей было около 40 тыс. человек, а к 1938г. в РСФСР насчитывалось около полутора сот тысяч детей в патронируемых семьях. Со спекуляцией и махинациями расправлялись очень жестко, максимально увеличивая наказание. Но из-за отсутствия должного контроля над выполнением всех законодательных обязательств, эта форма обеспечения детей порождала спекуляцию и небрежное отношение к серьезной проблеме. Поэтому проблема здесь кроется в непонимании некоторых граждан об ответственности, которую они несут, принимая в свою семью детей. На мой взгляд, здесь не хватало понимания и кадровому составу, которые халатно относились к своей работе, не принимая во внимание свои прямые обязанности.

Заключение

беспризорность коммуна колония несовершеннолетний

Созданная система детских учреждений в 1930-е гг. была полностью адаптирована под основную задачу советского государства — ликвидацию детской беспризорности и безнадзорности. Осознание истинных причин данного явления и учет ошибок предыдущих лет позволили максимально эффективно улучшить ситуацию с безнадзорностью и свести ее к минимуму к началу 1941г.

В связи с большим процентом вовлеченности беспризорных и безнадзорных детей исследуемого периода в преступные группировки, к работе привлекли органы внутренних дел, в частности НКВД. Ввиду большого количества детей, пребывающих на улице, беспризорность была приравнена к преступности, следовательно, привлечение силовых структур стало важным шагом на пути к ликвидации детской беспризорности. Слаженность в работе, последовательность, ответственность и структурированность силовых структур, способствовали улучшению положения с беспризорностью. Также органы внутренних дел обеспечивали контроль над проводимой работой в детских колониях и коммунах, что обеспечивало их эффективное функционирование.

Государственные организации работали вместе с общественными организациями, которые также внесли свою лепту в проведение основной политики. Конечно, общественные организации были в поле зрения государства, так как оно осуществляло контроль направленность выделяемых средств на заявленные нужды, а не на другие цели. Также контроль государства обеспечивал ответственность всех участвующих активистов.

Важно отметить роль семейного устройства детей, как индивидуального — опека и попечительство, так и коллективного — патронат. Функциональность такой социализации обеспечивала детям, лишенным опеки родителей, возможность нормальной жизни в обществе и участия в формировании здорового общества. При патронировании, детей приучали к труду, помогали им социализироваться. Наряду с этим, принимающие семьи обеспечивали поощряющими льготами, что побудило людей на, разного рода, ухищрения в целях индивидуальной наживы на горе детей. Также эффективность патронирования была сопряжена с утвержденным планом, которые было необходимо выполнить, в результате чего ответственные сотрудники, зачастую, не задумывались обо всех оговоренных в законе правилах и пренебрегали своими обязанностями. Тем не менее, данная форма принятия детей развивалась и способствовала разгрузке переполненных детских учреждений и экономии государственного бюджета.

Среди государственных учреждений детские дома являлись основным местом перевоспитания и реабилитации детей. Организация детских домов в 1935г. по типам, позволила улучшить качество проводившейся работы, так как каждый детский дом был под контролем определенного ведомства. Тем самым система перевоспитания детей была упорядочена, стала более контролируемой и давала возможность детям социализироваться в обществе.

Специальные детские дома, которые работали с детьми людей, уличенных в контрреволюционной деятельности, помогали детям понять значимость и роль социалистического общества. Такие детские дома не были направлены на враждебное отношение к детям, а, наоборот, на перевоспитание, на понимание нынешних ценностей нового социалистического общества. Педагоги работали совместно с детьми, вели с ними диалог, организовывали условия для трудовой деятельности и досуга.

Детские дома под ведомством Наркомздрава и Социального обеспечения с 1935г. помогали адаптироваться к жизни ограниченным по здоровью детям, путем особого подхода к ним и развитию в таких детях доступных нужных качеств. Это позволило детям-инвалидам продолжить обучение и заняться полноценной работой на производстве. Но такая практика социализации детей с ограничением в здоровье не была широко распространена, так как была несогласованность детских домов с предприятиями на счет трудоустройства их выпускников. Чтобы решить данную проблему, Наркомсобес начал открывать свое производство, что способствовало обеспечению работой на них детей-инвалидов. Детские дома Наркомата здравоохранения помимо всего прочего, специализировались на принятии младенцев. Существовала проблема подкидывания детей в государственные учреждения, с чем боролись на государственном уровне жесткими способами, с привлечением к уголовной ответственности.

Эффективность функционирования детских домов напрямую зависела от взаимодействия всех участвующих субъектов в ликвидации детской беспризорности на всех этапах. Также немаловажную значимость играло своевременное обеспечение технических нужд: обеспечение детских домов мастерскими, финансированием, здравоохранением и подбором кадрового состава. Слаженность всех этих звеньев обеспечивала качественную работу на местах и благополучному выпуску детей во взрослую жизнь.

При практическом воплощении всех Постановлений, наблюдалась несогласованность всех ответственных структур. Это сказалось на условиях содержания детей: оборудовании помещений всем необходимым, санитарно- гигиенических условиях и обучении детей. При объемном государственном финансировании детских учреждений, не удалось добиться значимых результатов. Это произошло ввиду перевода в начале 1930-х гг. детских домов на местные бюджеты и несогласованности всех действий между наркоматами и всеми участниками проводившейся кампании по ликвидации детской беспризорности и безнадзорности. Если разобраться в причинах такой несогласованности, то можно увидеть главный камень преткновения в непонимании сотрудников и участников реализации проектов значимости проводящейся работы. Это непонимание порождало халатное отношение и разлагало работу во всех организациях, в том числе и в детских учреждениях. Оформившаяся педагогическая система в 1930-е гг. базировалась на трудовом обучении — это позволяло иметь дополнительное финансирование за счет развития учреждения. Также трудовое обучение помогало детям показать значимость коллектива и работы в команде. Детям давали образование, чтобы они понимали, для чего строится социалистическое общество. Для этого с детьми проводили беседы, чтение книг, помогали развивать творческие способности, ставя театральные сценки, также организовывалось письменное общение с детьми их других детских учреждений, что закрепляло политическое и нравственное воспитание детей. Детский дом разными исследователями представляется весьма значимой структурой в ликвидации детской беспризорности, так как воспитательная составляющая в детском доме моделировала создание социалистического общества. Детские дома ставили своей первостепенной задачей воспитание рабочих для увеличивающейся промышленности в республиках, но это не отменяло поступления детей в учебные заведения, например, ФЗУ.

При выпуске детей из детских учреждений, с детьми поддерживали связь, чтобы дети, при столкновении с трудностями самостоятельной жизни, всегда могли найти поддержку. Однако, ввиду массовой перегрузки детских домов и большого количества работы, было сложно поддерживать связь с выпускниками.

В настоящее время у государства в приоритетном направлении значится семейная форма устройства детей, лишенных опеки родителей, поэтому наблюдаются случаи ликвидации детских домов. Сегодня наблюдается увеличение количества беспризорных детей, поэтому можно сделать вывод о кризисе семейных ценностей и невозможности у некоторых родителей содержать своих детей в нормальных условиях. Детские дома могут ответить на вызовы времени, взяв под свою опеку трудновоспитуемых детей, с ограниченными в здоровье возможностями, и детей, от которых отказываются родители. При грамотном распределении ответственности между разными структурами, удастся добиться положительных результатов в ликвидации детской беспризорности. Также детские учреждения могут оказать консультативную помощь усыновляющим семьям, в вопросах воспитания детей. Ввиду этого, государству в настоящее время необходимо улучшить состояние детских учреждений, наладить взаимодействие между всеми ответственными органами власти, опираясь на положительный опыт отечественной практики ликвидации детской беспризорностии безнадзорности.

Список использованных источников и литературы

1.Временное положение о платном детском доме. М.: НКП РСФСР, 1935. — 47 с.

2.Декрет СНК РСФСР от 4. 03.1920г. О делах о несовершеннолетних, обвиняемых в общественно-опасных действиях // СУ РСФСР, 1920. № 13. — 2с.

3.Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. Сборник документов. 1917 — 1973 гг. / Составители: А. А. Абакумов, Н. П. Кузин, Ф. И. Пузырев, Л. Ф. Литвинов. М.: Просвещение, 1974. — 560с.

4.Определение воспитанников детских домов и беспризорных детей в крестьянские семьи: Постановление правительства и инструкции. Тамбов: Тип. Пролетарский Светоч, 1927. — 142 с.

5.Сборник действующих узаконений и распоряжений правительства Союза ССР и правительства РСФСР. М., 1932. — 92 с.

6.Сборник законов и распоряжений СССР. 1935. № 32. — 387 с.

7. Сборник приказов и распоряжений по Наркомпросу РСФСР.1936. № 24. — 283 с.

8.Сборник положений об учреждениях для детей и подростков, находящихся в системе Управления детских домов. М.: Школа ФЗУ им. Арт. Халатова, 1933. — 260 с.

9.Сборник постановлений ЦК ВКП(б) и правительства СССР о просвещении. М.: Институт усовершенствования педагогов и руководящих работников комсельхозшкол, 1938 (Серпухов). — 144 с.

10.Собрание законов СССР, 1935, №34. — 473 с.

11.Трехлетний план борьбы с детской беспризорностью. М.: Деткомиссия при ВЦИК — Тип. Рабочий Ленинец, 1927. — 37 с.

Материалы конференций и съездов

12.Борьба с беспризорностью. Материалы 1 Московской конференции по борьбе с беспризорностью 16 — 17 марта 1924. М.: Издательство «Работник просвещения», 1924. — 45 с.

13.Детская дефективность, преступность и беспризорность. По материалам 1 Всероссийского съезда 24.06. — 02.07.1920. М.: ГИЗ, 1922. — 95 с.

14.Коммунистическое воспитание детей и задачи ОДД. Речь А.С. Бубнова на съезде общества «Друг детей» 24-го мая 1931 года. М.-Л., 1931. — 32 с.

Работы деятелей партии и правительства

15.Беспризорные в трудовых коммунах: Практика работы с трудными детьми: Сборник статей и материалов / Под ред. В.Л. Швейцер, С.М. Шабалова. М.: Главсоцвос НКП, 1926. — 215 с.

16.Государство и общественность в борьбе с детской беспризорностью / Под ред. С.С. Тизанова, М.С. Эпштейна. М.: ГИЗ, 1927. — 72 с.

17.Инструкция по работе детской социальной инспекции // Лебедев С.П. Сборник материалов по работе детдомов и борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью. Тюмень, 1934. — 187 с.

18.Коллонтай А. «Любовь пчел трудовых», Госиздат. Москва — Петроград. 1924. — 67 с.

19.Крупская Н. К. Собрание сочинений. В 4 томах. (1930-1934). Т. 4: 15 лет на стройке политехнической школы. Сборник статей. — М.: Учпедгиз, 1934. — 360 с.

20.Крупская Н.К. Педагогические сочинения: В 11 тт. М.: Изд-во АПН СССР, 1957 — 1963. Т. 4: Трудовое воспитание и политехническое образование. /Подгот. текста и примеч. Ф. С. Озерской. — М.: Академия пед. наук РСФСР, 1959. — 630 с.

21.Луначарский А.В. О Быте, Л. 1927. — 37 с.

Сборники материалов новейшего времени

22.Иванов В.А. Марийская милиция в борьбе с беспризорностью и правонарушениями несовершеннолетних в 1921 — 1941. // Актуальные проблемы истории народов Среднего Поволжья и Приуралья, Йошкар-Ола, 2006. — 583 с.

23.Беспризорность на Урале в 1929 — 1941 гг.: сборник документов и материалов / Составители Г.Е. Корнилов, И.А. Лаврова. Екатеринбург: ИИиА УрО РАН — АМБ, 2009. — 343 с.

24.Дети ГУЛАГа. 1918-1956. / Под ред. А. Н. Яковлева. М.: МФД, 2002. — 631 с.

25.Крестьянские дети в детских домах Коми области в 1930-е гг.: исследования, документы, воспоминания / Авторы — составители: Г.Ф. Доброноженко, Л.С. Шабалова. Сыктывкар: Сыктывкарский гос. ун-т, 2008. — 692 с.

26. Постановление Наркомпроса, Наркомздрава, Наркомюста РСФСР от 30.07.1920. Инструкция Комиссиям по делам несовершеннолетних // СУ РСФСР, 1920, № 68. — 706 с.

27.Постановление СНК РСФСР от 17.07.1929. О предоставлении комиссиям по делам несовершеннолетних права перемещать правонарушителей в возрасте от 14 до 16 лет в трудовые дома для несовершеннолетних правонарушителей Народного комиссариата внутренних дел РСФСР // СУ РСФСР, 1929, № 58. — 527 с.

28.Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 1. Августа 1933. Об утверждении Исправительно-трудового кодекса РСФСР // СУ РСФСР, 1933г, № 48. — 359 с.

29.Сборник приказов и распоряжений по Наркомпросу РСФСР. 1936-1937.

№ 11. — 223 с.

Периодика

30.Бюллетень народного комиссариата по просвещению. 1935. № 22. — 285 с.

31.Еженедельник Народного комиссариата по просвещению. 1929. № 5 — 6. — 1025 с.

32.Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК. Отчет о деятельности за 1931 год. М., 1932. — 291 с.

33.Охрана материнства и младенчества. 1930. №№ 1 — 12. — 62 с.

35.Сборник по вопросам охраны детства. 1933. №№ 1 — 12. — 115 с.

36.Сборник по вопросам охраны детства. 1934. №№ 1 — 6. — 167 с.

37.Сборник по вопросам охраны детства. 1935. №№ 1 — 6. — 215 с.

38.Сборник по вопросам охраны детства. 1936. №№ 1 — 6. — 172 с.

39.Советское государство и право: Орган института права Академии наук СССР и Всесоюзного института юридических наук НКЮ СССР. 1940. №№ 4, 5 — 6. — 414 с.

40.Учебно-воспитательная работа в детских домах: Бюллетень Наркомата просвещения РСФСР. 1940. №№ 1 — 12. — 117 с.

III. Литература

41.Беляков В.В. Сиротские детские учреждения России: Исторический очерк. М.: Дом, 1993. — 523 с.

42.Бубличенко В.Н. Создание и развитие детских закрытых учреждений НКВД-МВД СССР на Европейском Севере России (1935-1956 гг.), Ухта, 2010. — 212 с.

43.Вербицкая О.М. Российская сельская семья в 1897 — 1959 гг. (историко-демографический аспект). Москва — Тула: Гриф и К, 2009. — 242 с.

44.Гербеев Ю.В. Исправительные учреждения для несовершеннолетних правонарушителей (историко-педагогические исследование). М., 1969. — 232с.

45.Гладыш С.Д. Дети большой беды. М.: Звонница, 2004. — 432 с.

46.Девятова Е.В. Беспризорность в контексте российской культуры. Челябинск: Челяб. гос. акад. культуры и искусств, 2010. — 273 с.

47.Жиромская В.Б. Демографическая история России в 1930-е гг. Взгляд в неизвестное. М.: РОССПЭН, 2001. — 279 с.

48.Кириллова Д.А. Рождаемость в СССР в 1930-е гг. Государственная политика. Статистика. М.: Изд-во ЦГЛ РОН, 2005. — 228 с.

49.Кузнецкая Л.И., Маштакова К.А., Крупская (ЖЗЛ), М.: Молодая гвардия, 1985. — 368 с.

50.Мельникова Э.Б. Правосудие по делам несовершеннолетних: история и современность. М.: Наука, 1990. — 122 с.

51.Нечаева А. М. Охрана детей-сирот в России: История и современность. М., 1994. — 170 с.

52.Поталак П. В. Институт трудового воспитания «Новая жизнь» Наркомпроса РСФСР. М., 1940. — 157 с.

53.Славко А.А. Борьба с детской беспризорностью и безнадзорностью в Советской России, 1917 — 1952 гг. Сыктывкар: КРАГСиУ, 2009. — 84 с.

54.Славко А.А. Детская беспризорность в России в первое десятилетие советской власти. М.: ИНИОН РАН, 2005. — 172 с.

55.Славко А.А. Исправительно-трудовые учреждения для несовершеннолетних правонарушителей в Советской России 1917 — 1952 годов. Тверь: ТГУ, 2009. — 245 с.

56.Юстус И.В., Янина М.А. Система и деятельность учреждений по призрению детей в конце XIX — начале ХХ веков: отечественный и зарубежный опыт. Ульяновск: Изд-во УлГТУ, 2006. — 91 с.

57.Ящук А.В. Детская беспризорность: теория и практика ее преодоления и предупреждения. Томск: Центр учеб.-метод. лит. ТГПУ, 2004. — 191 с.

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Поставьте оценку первым.

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

451

Закажите такую же работу

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке